Вкаждом взрослом живет ребенок, и эта истина непреложна в любом, даже самом суровом времени и месте. Дверь в детство Слободанки одним махом закрылась в день гибели ее родителей, но все равно – где-то глубоко внутри нее жил тот жизнерадостный ребенок, каким она когда-то была. И этот ребенок проснулся, стоило Слободанке в компании невозмутимого Джейсона попасть в технопарк «Фукусима».

Давным-давно здесь стояла атомная электростанция. Однажды произошла беда – грозное землетрясение, одно из тех, что во все времена были бичом Японии, повредив станцию, вызвало атомную катастрофу, величайшую в истории человечества. Потом было много чего: ужасная эпидемия, едва не погубившая японскую нацию, возрождение с помощью новых друзей – России и Китая, вскоре превратившихся в Восточную Федерацию. Новый гигант решил проверить свою мирную мощь, и лежавшая в руинах станция была полностью дезактивирована, очищена от радиоактивных изотопов и стала по-настоящему безопасным местом, настолько безопасным, что теперь это место посещали даже дети.

Станцию решили не восстанавливать, а превратить в музей технологий и парк развлечений. Теперь все пространство вокруг нее было занято роботами – от примитивных механических автоматов до современных, которых, впрочем, не так часто увидишь, поскольку работают они там, где человек почти не появляется, или там, где появляться человеку просто небезопасно.

Сразу по прилете, еще до посадки в туристический шаттл, туристам выдали наушники, и Слободанка понимала почему – несмотря на то что до технопарка было несколько миль, гул работающих машин доносился даже до аэропорта. Приветливая випочка-андроид проводила их на борт антигравного шаттла, и они отправились на экскурсию.

Парк представлял собой довольно обширную территорию и был настоящим царством роботов. При этом все они, даже самые старые, не стояли просто так, как экспонаты, а работали. В роботизированных цехах производили самые разные предметы, от продуктов питания до сложнейшего оборудования, и кое-что тут же продавали на гигантской робоярмарке как сувениры. На открытых пространствах роботы строили здания, корабли, атмосферные и космические аппараты. В огромном бассейне трудились подводные и надводные роботы, в центре этого бассейна даже был построен небольшой купольный поселок, который постоянно достраивали роботы. В другом колоссальных размеров павильоне в условиях искусственной невесомости демонстрировались спутники, орбитальные станции и даже громадный харвестер – корабль, очищающий космос от мусора, оставленного человечеством в процессе освоения космического пространства.

На отделенном силовой стеной полигоне шел бой – здесь сражались между собой роботы-солдаты Сил Планетарной обороны. Совсем рядом был «квартал стихийных бедствий», где роботы тушили пожары и спасали попавших в беду андроидов. Но больше всего Слободанке понравились «квартал развлечений» и парк рядом с ним. Здесь были собраны те роботы, которых создали не для работы, а для радости. В воздухе разворачивались прекрасные голографические картины, а на улицах квартала шел бесконечный карнавал роботов‐аниматоров, танцующих, поющих, демонстрирующих фокусы и иллюзии.

Здесь можно было подкрепиться приготовленными роботами фастфудом и сладостями, и Джейсон со Слободанкой воспользовались этим, поскольку Слободанка с утра ничего не ела, а между тем в ее родном квартале время приближалось к полуночи. Симпатичный робостюард приготовил для них индивидуальное меню, пришедшееся Слободанке по вкусу, – вероятно, компоненты робот подбирал, замерив какие-то параметры организма гостей. Джейсон тем временем проглотил увесистый сэндвич (похожий на те, что можно увидеть в исторических фильмах) и выпил кружку крепчайшего кофе. Запах этого кофе Слободанка почувствовала, хотя сидела напротив Джейсона и их разделял столик. Возможно, кофе как раз был натуральным. Наверно, стоил он баснословно дорого, как и все натуральное. Но, по-видимому, Джейсона Макдермита это мало беспокоило.

Они говорили мало, буквально перебрасывались односложными фразами, но Слободанку почему-то это не беспокоило, хотя в обществе было принято общаться с тем, с кем проводишь время. Но молчание Джейсона казалось очень органичным, и Слободанка, поймав волну, не прерывала его ненужным «светским» трепом. Перекусив, они пошли дальше, к станции; по дороге Слободанка купила у маленького белого робота-разносчика большой круглый леденец, оказавшийся очень вкусным. Она облизывала его, когда они оказались в настоящем парке, наполненном множеством зверушек. Любопытные зверьки забирались на туристов, цепляясь за одежду, садились на их плечи. Кто-то из посетителей пугался, но не Слободанка, ее все происходящее, наоборот, веселило:

– Они совсем не боятся людей!

– Неудивительно, – ответил Джейсон, – это все роботы.

Действительно, среди довольно натуральных зверушек встречались и такие, которые были похожи на механические игрушки, и даже совсем примитивные, но милые. Слободанка порой наклонялась, чтобы погладить какую-то плюшевую собачку, пересекавшую дорожку. Это, кажется, раздражало сопровождавшего ее Снуппи – всякий раз он подлетал ближе и зависал над хозяйкой, словно страхуя от неведомой опасности.

У самой станции Слободанка обнаружила еще одну забавную зверушку. По внешнему виду эту собаку практически невозможно было отличить от настоящей – настораживала только пара крохотных полупрозрачных антенн у основания ушек, украшенных бахромой длинной шерсти, да комбинезончик с какими-то непонятными электронными приблудами. Слободанка протянула песику ладонь, и тот ее обнюхал, как это делают обычные собаки, увы, ставшие редкостью в последнее время. Впрочем, в Пьерфоне у многих были собаки, кошки, попугаи, хомяки – это было признаком статусности. К счастью, никто не мешал Слободанке дружить с чужими питомцами, но вот своего ей так и не завели: родители вполне могли позволить себе хоть лошадь, но по каким-то причинам избегали привязываться к домашним питомцам.

– Так-так, – сказала собака (Слободанку это вовсе не удивило, поскольку многие роботы-игрушки умели разговаривать), – кажется, вы та, кого я жду.

– Ты мне тоже нравишься, – улыбнулась Слободанка, протягивая руку, чтобы почесать собачке лобастую головку с умилительно-коротким носиком, но та отклонилась в сторону, не позволяя Слободанке коснуться себя.

– А вас разве не учили, что нельзя гладить чужих собак? – спросил песик. Джейсон фыркнул – похоже, происходящее его насмешило. – И прошу вас относиться ко мне с уважением, поскольку я – представитель древнего и славного рода японских хинов, и моя родословная не прерывалась со времен сегуната Асикага, если не раньше.

– Так ты живой! – удивилась Слободанка. – А как ты разговариваешь?

– Очень просто, с помощью слов, которые я произношу, открывая рот и напрягая речевой аппарат, – ответил пес. – Занятие довольно сложное, но телепатически общаться я умею только с Сэнумой-сама.

– Это компаньон Сэнумы, – тихо сказал Джейсон. Впрочем, пес расслышал его слова.

– Я попросил бы вас называть мою госпожу Сэнума-доно, – сказал он. – Это и почтительно, и официально, к тому же она является четвероюродной сестрой правящего императора Ниппон и носит титул Рейва Гендзи, что соответствует принцессе крови. Если для вас незнаком этот термин…

– Знаком, – хором сказали Слободанка и Джейсон, при этом Слободанка удивленно покосилась на Макдермита – от него трудно было ожидать знания старинной истории.

– Мы будем звать вашу хозяйку в соответствии с протоколом, – серьезно пообещал Джейсон. – А как нам величать вас?

– Меня зовут Ёрикоби-сан, – ответил песик с самым серьезным видом. Выглядел он представительно, несмотря на жилеточку и излишнюю полноту. Особенно Слободанке понравился лежащий на спине хвост, похожий на султан старинного кавалерийского шлема. – Ваши имена мне известны. Макдермит-сан, Вуич-сан, моя госпожа просит вас почтить ее своим визитом и готова принять вас немедленно, поскольку ей известно, что ваше дело не терпит отлагательств.

– Разумная собака? – тихо спросила у Джейсона Слободанка, направляясь вслед за Ёрикоби, бодро потрусившим к перекрытому едва заметным силовым полем входу в станцию.

– А чему вы удивляетесь? – так же тихо ответил Джейсон. – Даже обычные собаки имеют интеллект четырехлетнего ребенка. Дальнейшее развитие его тормозится отсутствием речевого аппарата и неспособностью воспринимать себя центром вселенной, как это делают люди…

– Между прочим, говорить о присутствующем в третьем лице нетактично, – проворчал Ёрикоби, не оборачиваясь. – Особенно если он это слышит. А ваш шепот я бы услышал даже за десять ри от вас. Но мне польстило то, как здраво Макдермит-сан оценивает человеческий интеллект. В остальном он тоже прав – мне искусственно развили речевую функцию и некоторые когнитивные способности. Вам наверняка известно, что собаки обладают чувствительностью к электромагнитным полям…

Слободанка не прислушивалась к речи Ёрикоби – она смотрела по сторонам. Они вошли в здание станции, и это здание было буквально заполнено различными вычислительными системами: от огромных, архаичных, опутанных паутиной шлейфов, которые приходилось переключать вручную (несколько андроидов демонстрировали этот процесс; похоже, все оборудование на станции работало, хотя некоторым образцам было уже лет триста), до столь же огромных, но на порядок порядков более мощных квантовых суперкомпьютеров. Среди всего этого сновали андроиды и роботы других систем, сновали не бесцельно, а занимаясь делом. Тысячи мониторов – от крохотных зеленых пластин до ультрасовременных голографических – показывали что-то то и дело меняющееся. Это место никак нельзя было назвать спокойным, оно скорее было захватывающим.

– …и именно для этого мои вибриссы и аналитический аппарат, их обслуживающий, годятся лучше всего… Да вы вообще слушаете? Для кого я здесь распинаюсь-то?! – возмутился Ёрикоби. Слободанка почувствовала, что краснеет, и ей стало странно оттого, что ей стыдно перед маленькой собачкой!

– Конечно слушаем, Ёрикоби-сан, – сказал Джейсон удивительно мягко. – Если я правильно понял, ваше участие было решающим в ликвидации чумы Тёрстона-Уилкокса, охватившей все Западное побережье.

– Не просто решающим! – Ёрикоби, и без того толстый и важный, буквально надулся, как меховая версия рыбы фугу. – Именно я определил…

– В каком кармане пиджака у меня косточка? – Насмешливый голос был мелодичен, как звон «музыки ветра» – старинного восточного украшения, которое висело над дверью в доме родителей Слободанки. Баснословно дорогое, лишенное временем практического смысла, но красивое и мелодично позванивающее при прикосновении. Слободанка не сразу поняла, кто произнес эту фразу, заставившую Ёрикоби превратиться из шара гордого самоуважения обратно в толстого милого пёсика. Потом она увидела человека, которого сперва приняла за подростка, а затем убедилась, что перед ней маленькая миловидная женщина, хрупкая, как фарфоровая статуэтка. – Ёрикоби-кун, ты опять за старое? Зачем ты смущаешь моих гостей? Стыдись!

– Я всего лишь попытался объяснить бака-гайдзинам правила общения с вами… – ответил Ёрикоби, вскинув голову.

Девушка прикрыла рот рукой.

– Ёрикоби-кун, до чего же ты плохо воспитан! Мне стыдно, что твое неразумное поведение могло смутить наших гостей.

Хвост бедного Ёрикоби тут же опустился к полу, равно как и голова. А девушка продолжила:

– Простите, дорогие гости, что не уделила вам должного внимания. Этот негодный Ёрикоби расстроил меня. Я, как вы уже догадались, Сэнума Юми. Можно просто Сэнума. И, прошу вас, не надо никаких сама, даймё, сенсей или доно – просто Сэнума.

– Но вы ведь действительно Рейва Гендзи! – пискнул Ёрикоби. – Вы потомок Аматерасу…

– Как и много тысяч других японцев, – осадила его Сэнума. – К тому же эти люди обратились ко мне не как к представителю Императорского дома, а как к другу. Их – и хорошо известной тебе Медеи-кун.

– Они друзья Медеи? – воспрянул духом Ёрикоби. – Тогда нижайше прошу простить мою глупость. Это я веду себя как бака, а не вы, и мне стыдно. Прошу называть меня Ёрикоби-кун, и никак иначе.

– Договорились, – улыбнулся Джейсон, а потом обратился к Сэнуме: – И вы нас простите. Мы очень рады знакомству с близким другом Медеи и таким выдающимся ученым, как вы.

Сэнума вновь коснулась ладошкой губ.

– Боюсь, Ёрикоби переоценил мой вклад в науку и сильно переоценил свой, хотя, справедливости ради, он действительно выявил последовательность возникновения припадков и смог вычислить на основе этого частоту управляющего сигнала. Лавры Ройзельмана кому-то до сих пор спать спокойно не дают…

– Марсиане? – предположил Джейсон. Сэнума чуть склонила голову набок.

– Возможно, хотя прямой связи и нет. Ах, простите, теперь я, как Ёрикоби, заставляю вас выслушивать то, что, возможно, вам и неинтересно. Перелет вас не утомил? Желаете отдохнуть?

– Нет, – почти в унисон ответили Джейсон со Слободанкой.

– Возможно, вы голодны? – спросила Сэнума. – Я могу послать за едой в один из сотни местных ресторанов.

– Мы перекусили на ходу, – ответил Джейсон. – Сэнума, простите за прямоту, но я вижу, что вам самой не терпится увидеть то, что стало причиной нашего визита.

– Конечно, – улыбнулась Сэнума, – вы знаете, я, как говорили некогда, фанатик своего дела, и мне действительно не терпится увидеть ваш диск. Вы говорите, он старинный?

Прежде чем Джейсон ответил, Слободанка вытащила диск из кармана комбинезона, попутно продлив скин костюма еще на сутки – на всякий случай, и протянула тяжелую коробку из стали Сэнуме. Та взяла ее практически с благоговением.

– Действительно, старая вещь. Стандарт ATA‐3, редкий представитель IDE-совместимых устройств раннего выпуска. Но компактный и легкий, несмотря на большой объем – по тем временам, конечно. Ему четверть тысячелетия, не меньше. Он рабочий?

– Нам негде было это проверить, – ответил Джейсон.

Сэнума кивнула:

– Ах да, разумеется. К счастью, у меня есть подходящее оборудование. Более того, если поврежден механизм, я смогу напечатать на принтере его целиком или по частям; если же даже поврежден сам носитель информации – мы все равно сможем сделать его голографическую модель. Ну что же, идемте, посмотрим.

* * *

Опасения Сэнумы оказались напрасными: несмотря на солидный возраст, диск оказался вполне рабочим. Но задачу это упростило ненамного.

– Запись диска произведена не позднее шестидесятого года двадцать первого века, – комментировала Сэнума, глядя на голограмму, висящую перед ней. – Диск был записан один раз, и больше на нем информация не менялась. Но это не самое интересное. Посмотрите внимательно на голограмму. На что это похоже?

– На Сатурн, – ответил Джейсон. – Зеленое ядро, фиолетовые кольца, серые облака вокруг планеты, спутники…

– Зеленое ядро – это сама программа, – сказала Сэнума. – Написана она на очень древнем языке, IPL3. Это был первый язык для искусственного интеллекта, хотя придумали его за полвека до появления самых простых ИИ. Программа связана с тем, что вы назвали «кольцами» и «спутниками» – это секьюрити-программы, они защищают ядро от проникновения…

– И могут стереть его, если такая попытка будет, – добавил Ёрикоби, сидевший на столе рядом с подключенным диском. Время от времени он наклонял лобастую голову, словно обнюхивая диск. – Причем все это кастомные программы, тесно связанные с ядром. Они как бы являются его частью, но одновременно существуют самостоятельно. К тому же вся секьюрити-группа постоянно обменивается информацией между собой, даже при отключенном питании. Интересная технология…

– Так что, считать информацию с диска невозможно? – нетерпеливо спросил Джейсон. Слободанка в разговор не вмешивалась.

– Невозможно только то, что невозможно, – сказала Сэнума, улыбаясь. – Считать информацию можно даже с камня. Есть несколько путей. Самый простой и очевидный – наблюдать за жизнью программы, собирая информацию об обмене между ядром и секьюрити-группой. Рано или поздно это выведет нас на ключ. Правда, на это нужны месяцы или даже годы, учитывая сложность системы.

– У нас нет в распоряжении столько времени, – начал было Джейсон, но Сэнума его перебила:

– Наоборот, времени у нас предостаточно. Вы же знаете, как была опровергнута господствовавшая веками теория геологической эволюции Земли?

Джейсон отрицательно покачал головой, а Слободанка кивнула: однажды она сделала об этом репортаж, точнее – репортаж о конференции на эту тему.

– С помощью компьютера мы можем как замедлить время, так и ускорить его, – пояснила Сэнума. – Не в реальности, конечно, а только для модели, построенной в той же виртуальной реальности. Я не могу «вытащить» эту программу с диска, но я могу построить вокруг нее сетевое окружение и уже в нем играть с временными параметрами. Собственно, мы с Ёрикоби именно этим и занимаемся.

– …хотя наши гости думают, что толстый Ёрикоби сидит и бездельничает, – съязвил пёс.

– Ничего мы так не думаем, – поспешила заверить его Слободанка. – Правда, Джейсон?

– Я вообще поражен вашим уровнем развития интеллекта, – сказал Джейсон. – Право слово, вы вполне можете заменить большинство офицеров Сил Планетарной обороны, и от этого последняя сильно выиграет.

– Вообще-то я по убеждениям пацифист, – проворчал Ёрикоби, но ворчание его было довольным.

– Правда, придется поработать, – заметила Сэнума. – Боюсь, поработать придется всю ночь. Вам стоит найти себе место в гостинице парка, если там есть свободные места. У нас сейчас ажиотаж – у школьников Федерации каникулы, ежедневно нас посещают тысячи туристов.

– Не забывай, – заметил Ёрикоби, – что тысяча туристов – это сотня мегаватт в день. Так что на твоем месте я бы на них не сердился.

– А я и не сержусь, – ответила Сэнума. – Просто описываю нашим друзьям ситуацию. В принципе, на самой станции есть несколько комнат для отдыха, и я могла бы выделить одну из них для вас, чтобы вы могли отдохнуть.

– Мы были бы благодарны, – сказал Джейсон. – Мне отдых не особо нужен, а вот Слободанке не мешает отдохнуть, она уже больше суток на ногах.

– Как будто это проблема! – возмутилась Слободанка. – Я могу поставить себе активатор и хоть неделю бегать вовсе без сна.

– И эта неделя закончится для вас реанимацией, – охладил ее Джейсон. – Вы, конечно, поставили себе лучший имплантат под активаторы, но это не означает, что ваш организм воспримет эту встряску…

– Мне показалось или был подземный толчок? – спросил Ёрикоби. – Сэнума?

– Я ничего не заметила, – сказала Сэнума, которая, оторвавшись от работы, следила за перепалкой Джейсона и Слободанки. – И с каких это пор тебя беспокоят землетрясения?

– С тех пор, как они происходят внезапно, – ответил Ёрикоби. – Конечно, у нас тут по пятнадцать – двадцать мелких толчков ежедневно, но всякий раз я их чувствую заранее – по напряжению геомагнитного поля. А тут – внезапно. Мне это не нр-р‐равится.

– К вашему сведению, – продолжала Слободанка, не обращая внимания на Сэнуму и ее напарника, – во время Сражения в тумане я не спала шестнадцать дней!

– Это не тогда, когда потом вы полгода в интенсивной терапии провели? – спросил Джейсон, не повышая тона.

Слободанка взъерепенилась:

– Вам-то откуда это знать?!

– Просто предположил, – пожал плечами Джейсон, а потом, строго глянув на Слободанку, добавил изменившимся голосом: – А теперь послушайте меня, юная леди. Вас втянули в опасную игру, в которой замешан чертов Марс. Вспомните наш бой в человейнике Ремансу и скажите: вы могли выйти оттуда живой без моей помощи?

Слободанке хотелось что-то возразить, но возразить было нечего. Вряд ли она бы вышла живой даже из той забегаловки, в которой они с Джейсоном встретились впервые. Но это же не повод…

– Так вот, сейчас рядом нет никаких бандитов, – продолжил Джейсон, – но не думайте, что опасность миновала. Рано или поздно они нападут вновь. Единственная надежда на то, что мы сможем завладеть нужной информацией раньше их. Тогда, возможно, вы станете для них неинтересной. А до тех пор вас защищаю я. Если надо, я закрою вас своим телом, но не думайте, что я только и мечтаю, что сдохнуть. Не усложняйте мне задачу, пожалуйста. Неизвестно, сколько нам придется не спать потом, поэтому, если у вас есть возможность отдыхать сейчас, отдыхайте.

– А вы? – спросила Слободанка. – А вам не нужен отдых?

– В отличие от вас, я умею спать стоя, – заметил Джейсон.

– В наших комнатах отдыха бокс для сна изолирован, – сказала Сэнума. – А в самой комнатке есть дополнительное выдвижное ложе. Мы в Японии привыкли располагаться компактно. Не вижу причин, по которым вы не могли бы отдохнуть оба, даже если вы не делите одну кровать. Когда мы с Ёрикоби закончим, он придет за вами. Вам уже выделили комнату недалеко отсюда, и я вызвала аудиогида, чтобы он вас проводил. Если проголодаетесь, можете заказать еду прямо в номер – половина наших ресторанов работает круглые сутки.

* * *

Только оказавшись в комнате отдыха, Слободанка поняла, как же она устала. Она даже не задала программу для своих имплантатов на ночь, но, слава богу, это было и необязательно – в таких случаях ее интегрированный компьютерный сателлит назначал эту программу по результатам анализа ее физического состояния и истории предыдущих загрузок. Так что Слободанка, даже не сняв комбинезона, а просто поменяв в нем скин на более уютный, забралась в спальный бокс комнаты отдыха и заснула.

Как ни странно, ей приснился сон, хотя, по идее, после такого насыщенного событиями, долгого дня компьютерный сателлит должен был бы снизить активность ее мозга до минимума, чтобы тот хорошенько отдохнул. Наверно, бывают такие сны, которые невозможно заблокировать никакими имплантатами – не зря же древние придавали снам особое, почти мистическое значение.

Ей снился океан – безбрежный, безмятежный, гладкий, как стекло. Океан проносился под крыльями летательного аппарата, на борту которого она находилась. Это был земной океан, такой же? как Атлантика или Тихий океан, – и все-таки незнакомый, хотя она и не могла понять, в чем же его отличие.

– Любуешься? – То, что во сне рядом с ней оказался Джейсон, ничуть не удивило Слободанку. Удивило ее странное чувство, которое возникло от звука его голоса. Она не могла описать это чувство, но оно будило в ней воспоминания о рождественских утрах, когда родители еще были живы и когда, просыпаясь, она знала, что под елкой, стоящей в каминном зале их особняка, обязательно найдется какой-то приятный подарок.

– К сожалению, эта планета еще пуста и безвидна, – продолжил Джейсон, – как наша на первый день Творения. Она моложе Эссы примерно в два раза, и то, что у нас давно завершилось, здесь еще продолжается.

Словно в подтверждение его слов внизу показалась какая-то огромная туша. Слободанка решила, что это кит, но потом «кит» поднял над гребнями волн огромную шею с крохотной змеиной головой, и Слободанка в ужасе отпрянула от стекла.

– Не бойся, он нам не опасен, – ласково сказал Джейсон. – Мы еще опустим температуру планеты градуса на два-три, не более – нам придется для этого испарить около процента всей воды океана, но Око справится с этим. Когда температура упадет, эти твари вымрут, как это случилось с их земными собратьями, когда мы, поменяв орбиту планеты, растопили ее полярные шапки.

– И все это сделал ты! – с восхищением сказала Слободанка, глядя на Джейсона. Только сейчас она поняла, что оба глаза Макдермита из сна были настоящими, но разного цвета – тот, что был на месте имплантата, был серым. Обе руки Джейсона тоже были биологическими, а не искусственными, как у его прототипа из реальности.

– Справедливости ради, если бы не твой дедушка, ничего бы у меня не вышло, – грустно сказал Джейсон. – Да и Око, в общем-то, не для этого предназначена, ты же знаешь.

– Зато Советники по достоинству оценили твое начинание, – улыбнулась Слободанка. – И мы с дедушкой потихоньку перетягиваем их на свою сторону. Только самые упертые остаются в оппозиции, но скоро они окажутся в меньшинстве.

– Лишь бы только Скиталица не вернулась до этого, – сказал Джейсон. – Око еще не закончена, она пока не вышла на полную мощность.

– Ты так веришь снам? – спросила Слободанка, касаясь щекой бороды Джейсона.

– Это не просто сны, – ответил Джейсон. – Мы все трое видели одно и то же. Это сны Аввакума. И то, что Скиталица уже навещала нас, именно поэтому…

И тут аппарат, в котором они летели, сильно тряхнуло.

– Что это? – вскрикнула Слободанка, хватаясь за комбинезон Джейсона.

– Похоже, нас кто-то атакует! – ответил тот. – Но кто? Клянусь дыханием Эссы, кроме нас, здесь никого нет, разве что твари, плавающие в море.

Корабль тряхнуло еще раз.

– Может, эти твари до нас добрались? – предположила Слободанка.

– Как бы там ни было, – ответил Джейсон, – нам придется покинуть территорию станции.

– Что? – не поняла Слободанка, но тут последовал следующий толчок; Слободанка стукнулась обо что-то макушкой и проснулась.

Она попыталась вскочить, но силовые ремни не дали ей этого сделать, иначе она бы стукнулась головой о крышку спального бокса. Вспомнив, где находится, Слободанка дала боксу команду открыть крышку, при этом отстегнув ремни, чтобы сразу встать, но…

Ничего не произошло. Крышка бокса не открывалась. Слободанка попробовала открыть ее еще раз, еще…

Тщетно. Бокс не реагировал на ее команды. И тут раздался голос Сэнумы:

– Вниманию всех находящихся на территории технопарка! По сообщениям министерства охраны природы, только что произошло землетрясение магнитудой в восемь целых восемь десятых балла. Его эпицентр находился в шестистах – шестистах пятидесяти километрах от Фукусимы, на небольшой глубине под уровнем океана. В настоящий момент опасность афтершоков отсутствует, но к нам движется цунами.

Прошу всех сохранять спокойствие. Министерство охраны природы уже выслало челноки для вашей эвакуации, причем в избыточном количестве. Терминалы прыжкового порта открыты; при приземлении первого же челнока начнется посадка.

Оснований для паники нет; мы следим за скоростью волны цунами, и, по нашим расчетам, посадка завершится задолго до ее прибытия. Все успеют эвакуироваться, если будут соблюдать спокойствие.

Объявление для персонала. Следуйте своей инструкции по сопровождению туристов и консервации станции. После окончания отметьте исполнение в личном облачном терминале и можете присоединяться к эвакуации.

Уважаемые коллеги и гости! Убедительно прошу вас не подвергать жизнь опасности, оставаясь на станции. За пять минут до завершения эвакуации территория станции будет обследована роботами охраны, и всех, кто будет прятаться, доставят на эвакуацию насильно. Прошу вас, будьте благоразумны.