Длинные, как у пианиста, пальцы перевернули песочные часы – ужасный анахронизм, безумно дорогой, как и любой анахронизм, и кварцевый песок потек из полной верхней чаши в нижнюю.

«Это жизнь, – подумал Гарри Фишер, глядя на серебристые песчинки, текущие, как вода, из одного сосуда в другой. – Сегодня ты наверху, завтра внизу…»

С утра он сдавал анализ крови; информация поступила в его мозг сразу после обработки анализа, но он и без того знал результат. Биологически Гарри Фишеру было тридцать три года, несмотря на то что он прожил уже почти в десять раз больше; но частицы Януса, таинственного вируса, созданного некогда его помощником Борисом Койном под невидимым руководством другого его подельщика – Льва Ройзельмана, постепенно выбывали из игры. И самое печальное – ему больше не удавалось поддерживать баланс самостоятельно. Игра заканчивалась; старость, которой он каждый день говорил «не сегодня», наконец властно заткнула ему рот и сказала: нет. Именно сегодня.

Будет ли она медленной, как и надлежит? Или в тот момент, когда концентрация Януса в его крови упадет до какого-то минимального уровня, увядание решит мгновенно наверстать упущенное? Он повелевал частицами Януса в других (этот вирус ассимилировался, как герпес, и теперь жил в каждом из марсиан) и не раз приказывал своим миниатюрным союзникам моментально состарить того, кто ему угрожал. Человек в расцвете сил за каких-то пару часов проходил тот путь, что у людей занимал годы, и практически моментально превращался в дряхлую, ни на что не способную развалину.

«Будет ли так же со мной? – думал Фишер. – Что бы на это сказал друг Тед? Умершим Цезарем от стужи заделывают дом снаружи… пред кем весь мир лежал в пыли, торчит затычкой из щели…»

Они все ушли, все оставили его. Первым пропал Тед. Его помощника, отца нынешнего кригскомиссара, подвергли допросу с пристрастием, но он, похоже, понятия не имел, куда делся его шеф. По приказу Фишера Марс прочесали от полюса до полюса, но так и не нашли никаких следов русского из Бронкса. Гарри искренне надеялся, что Теду удалось вернуться на Землю, к жене и детям, которые едва не погибли по вине самого Фишера.

А потом в один прекрасный день ушла Джинна. Ушла, оставив короткую записку: прости, но вечность мне надоела. Фишер понимал ее – во время первой войны, которую Гарри развязал для того, чтобы отнять у алчных землян хотя бы кусок астероидного пояса, богатого так необходимыми Марсу ресурсами, ее сын погиб, сражаясь с его флотом, – он стал пилотом земного патрульного крейсера и оказался на острие атаки в составе одной из штурмовых групп Дэвидсона.

Они все его оставили – Тед, Джинна, Борис, даже Ройзельман. Видит бог, он был не виноват в том, что Ройзельмана казнили! Он даже готов был поддержать его возвращение – но лишь в том случае, если бы Ройзельман воспринимал его как равного… что, похоже, не входило в планы Льва. Поэтому Фишер сначала победил эпидемию Януса на Земле, потом – выследил и уничтожил всех потенциальных носителей личности Ройзельмана.

Вот только всех ли? До недавнего времени Фишер не сомневался, что всех, но его уверенность была поколеблена, когда на орбитальной базе его сил специальных операций – старом транспорте «Лев Троцкий» – появилась странная молодая женщина и велела передать послание для Фишера. Послание было коротким: «Гарри, наша игра не закончена. Лев».

Это могло быть дурным розыгрышем, но кто был настолько осведомлен о событиях вековой давности, чтобы так над ним подшутить? А вот в то, что Ройзельман выжил, можно было поверить. В конце концов, дети R, появившиеся на свет в результате чудовищного эксперимента Ройзельмана, почти исчезли, едва достигнув совершеннолетия, и многие из них исчезли бесследно. Уж не Ройзельман ли это организовал? К сожалению, в те годы у Марса не было столь разветвленной агентуры на Земле, и Гарри упустил этот период из виду. Правда, с тех пор тоже прошли десятилетия.

И вот – этот визит. Что бы это значило? Таинственная незнакомка обещала вернуться за ответом, и Гарри отправил на «Троцкого» лучших из лучших своих бойцов, чтобы захватить посланницу. А несколько дней назад «Троцкий» перестал выходить на связь, после чего Фишер направил к нему группу усиления, но еще не получил от них доклада.

Впрочем, Гарри Фишер не был бы собой, если бы не проверил полученную информацию по другим каналам. Это потребовало огромного напряжения всех сил, ради этого пришлось будить множество «спящих», но Фишеру удалось отследить контакты таинственной незнакомки на Земле. Насколько это вообще было возможно, конечно, – дама была просто гением маскировки, пропадая прямо из-под носа преследователей, но наконец люди Фишера сумели заполучить один-единственный факт – таинственная переговорщица встречалась в жутком захолустье Западной Конфедерации, Ремансу, с каким-то странным киборгом и передала ему нечто напоминающее носитель информации. После чего исчезли оба; тем не менее по крайней мере киборг затерялся где-то в Ремансу, и Фишер поставил на уши всех, чтобы его найти. К сожалению, для этого пришлось задействовать кадры его союзника, Кушнира. Не то чтобы Кушниру Фишер не доверял, но лишний раз обращаться к нему за помощью не хотелось. А пришлось.

Что это была за информация? Фишер терялся в догадках. Если Ройзельман жив, если ведет свою игру – не значит ли его послание, что он ищет союзников? Хорошо, если так. Фишер уже почувствовал свою слабость – он дважды сражался с Землей и дважды проиграл. В этой ситуации Гарри взял бы в союзники не только Ройзельмана, но и всех марсианских дьяволов, если они здесь водятся.

* * *

Андроид-секретарь (внешне – точная копия Джинны, к тому же снабженная искусственным интеллектом, частично, насколько это возможно, воспроизводящим ее поведение) доложила о прибытии Теда Дэвидсона. Старший сын Алека и Мэри занял место отца после того, как тот вместе с верной Мэри погиб на борту линейного корабля «Несущий возмездие» во время обороны Марса от контратакующих землян в ходе последней войны. До этого Тед командовал линейным крейсером «Агасфер», который тоже погиб, но у самой поверхности Марса, поэтому команде удалось спастись. Тед унаследовал и стратегический гений отца, и характер. Фишеру он служил не за страх, а за совесть и, в отличие от Алека, не задавал неудобных вопросов.

Алек и Мэри оказались плодовитым семейством – девять сыновей, шесть дочерей. Алек-младший руководил военной промышленностью Марса. Гарри Дэвидсон был начальником штаба у стремительно дряхлеющего Мэтрикса и его возможным преемником. Дуглас Дэвидсон руководил дипмиссией Марса на Луне, Мэри-младшая была губернатором Деймоса, а Джинна Дэвидсон…

А Джинна была законспирированным агентом Марса в поясе астероидов, тихо работала в геологической партии и даже говорила без марсианского акцента. В чем-то она была полезнее любого из ее братьев и любой из сестер.

– Разрешите доложить, сэр? – отчеканил Тед. Гарри поморщился. Тед даже внешне был чертовски похож на своего отца, каким тот был в самом начале двадцать первого века, когда прибыл на злополучную яхту Фишера «Стигма‐3», еще до всего.

– Доклад разрешаю.

В многолетнем общении с семейством Дэвидсонов Фишер усвоил одно – с ними лучше соблюдать уставной порядок общения. Похоже, им это доставляет удовольствие.

– Пришли данные по «Троцкому», – доложил Дэвидсон. – Он исчез. В условной точке орбиты его нет, но нам удалось обнаружить принадлежащие ему фрагменты корпусных конструкций. Похоже, наш корабль был уничтожен.

– Кем? – уточнил Фишер.

– Землянами, – ответил Дэвидсон. – Больше некому. Мы могли бы использовать это как прецедент «Мэна»…

– Но тогда нам пришлось бы признаться, что мы держали мобильную базу на земной орбите, – вздохнул Фишер, – а это, как вы понимаете, нарушение Фобосского договора. Странно, что земляне еще не завалили нас нотами протеста.

– Но тогда бы им пришлось признаться, что они просто уничтожили наш корабль вместо того, чтобы интернировать, – парировал Дэвидсон. – Я не думаю, что был бой; у экипажа «Троцкого» были четкие инструкции – в случае чего сдаваться в плен и втирать о неполадках, заставивших их дрейфовать.

– От точки либрации к орбите Земли? – фыркнул Фишер. – Малоубедительно.

– Свалиться внутрь можно и из точки либрации, – ответил Дэвидсон. – Притяжение Солнца тоже не надо игнорировать. Сэр… я понимаю, что для нас сейчас ввязываться в конфликт с Землей – не то, что надо; но неужели мы никак не отомстим за… то, что произошло?

– Отомстим, – пообещал Фишер. – Но мы сделаем им больно по-другому. Что там с андроидом?

– Это второе, о чем я хотел бы вам доложить, – сказал Тед. Гарри некстати вспомнил, что главу Кригскомиссариата Марса, который работал в интересах Гольдстейна, Уорвика, тоже звали Тед. Да уж, Тедди-бир умел располагать к себе людей… – Мы перехватили андроида.

– И ты молчал?! – взорвался Фишер. – С этого и следовало начинать!

– Если бы нам это что-то дало, – ответил Дэвидсон. – Андроид успел сбросить диск. Но мы узнали, кому именно.

– Этого человека надо немедленно перехватить! – сказал Фишер, вставая с кресла. В боку непривычно кольнуло.

– Мы попытались. – Тед потупился. – Но у меня в Ремансу только местные маргиналы Кушнира и пятерка наших бойцов из числа Красных псов… была.

– Что значит «была»? – удивился Фишер.

– Андроид передал диск некой Слободанке Вуич, – сказал Тед. Фишер его перебил:

– Вуич? Репортер канала «Уорлд Бист»?

– «Уорлд Дейли», – поправил его Тед. – Да, это она. Наши люди взяли ее в коробочку, но тут появился Джейсон Макдермит…

Фишер вздрогнул. С Макдермитом он был знаком лично. В конце второй войны земляне высадили наземные силы на Марсе. Все остальные капитулировали, флот был разбит, но Фишер заперся в своей цитадели в надежде… на что? Да, пожалуй, ни на что он не надеялся. Цитадель Фишера могла обороняться от объединенного земного флота и держать длительную осаду; внутри нее Гарри чувствовал себя в безопасности до тех пор, пока…

…он проснулся оттого, что холодное дуло уперлось ему в лоб. Раскрыв глаза, Гарри увидел мужчину со следами недавней имплантации на лице (выглядело это ужасно). Мужчина приставил ко лбу оберкомиссара Фишера архаичный пулевой револьвер.

«До чего же мне хочется вынести тебе твой гнилой мозг, обезьяна марсианская, – проговорил мужчина на интеръязе, но без марсианских шипения и свистов. – Да нельзя, увы. Впрочем, руки и ноги тебе прострелить никто не мешает, не говоря уж о других органах, на мой взгляд, для тебя совершенно лишних. Потому советую тебе не артачиться. Я принес тебе акт о безоговорочной капитуляции, и если ты его, падла, не подпишешь…» – «То что?» – попытался хорохориться Фишер – и тут же об этом пожалел: «То я прострелю тебе твой гребаный крестец, – сказал мужчина, – и ходить после этого ты сможешь только под себя. Ты уже был один раз парализован. Думаю, тебе не особо понравилось».

У Фишера тогда ни малейшего сомнения не возникло – прострелит. Об этом свидетельствовало все – и тон, которым говорил агрессор, и его движения… Так что акт капитуляции Гарри подписал, не пытаясь увиливать, но имя обидчика на всякий случай запомнил – Джейсон Макдермит.

Впоследствии Гарри навел справки и выяснил, что жена и сын этого Макдермита погибли в первой стычке второй войны – в бою у астероида Энчантрес. Неудивительно, что этот Джейсон был в таком гневе по отношению к марсианам. Если бы Гарри узнал, что кто-то убил его Джинну, он бы с них живьем шкуру спустил.

Парадокс заключался в том, что Фишер был совершенно непричастен к тому, что произошло на Энчантресе. Спецкоманда «Мортус» подчинялась исключительно Уорвику, и рейд на Энчантрес был его личной инициативой. За каким чертом они туда поперлись, Фишер понятия не имел. Говорят, Макдермит чуть ли не собственноручно отправил к дьяволам половину мортусов, и Фишер даже не мог его за это осуждать. Из-за этих олухов Земля велела Марсу убираться из пояса астероидов. Это было невозможно – пояс был почти единственным источником сырья для марсианской экономики. Алек Дэвидсон по приказу Фишера атаковал эскадру землян у пояса, разбил ее, а когда земные флоты двинулись на перехват, Мэтрикс, собрав все, что пусть и на последнем издыхании, но могло доползти до Земли, наполнил трюмы солдатами и высадил их на родную планету, проломив оборону земных Сил Планетарной обороны. Причем десант высадился очень удачно – под ударом оказались и Кэмп-Дэвид, и Чикаго, и Пьерфон с Монреалем.

В какой-то миг у Фишера появилась надежда на победу – поначалу дела шли хорошо. Дэвидсон сковал превосходящие силы земного флота, нанося по ним чувствительные удары; Мэтрикс быстро овладел бывшей Канадой и двигался двумя группами – на юг, к элитным районам Виктори-сити, и на север – к огромной полярной электростанции. Захват последней мог бы привести к победе.

Но на пути старого вояки встали войска Восточной Федерации, сражавшиеся с упорством демонов. Атака Мэтрикса захлебнулась, ему пришлось перебрасывать войска с юга на север, чтобы остановить контрнаступление землян. Алеку тоже пришлось несладко – флот Земли перенял его тактику, и большое сражение, растянувшись на миллионы километров, превратилось в серию стычек, из которых земляне выходили уже победителями – за счет технического и численного преимущества…

– Макдермит положил моих людей, но наши земные группировки загнали его в ловушку вместе с мисс Вуич, – продолжил Тед. – Он дрался, как дьявол из марсианской преисподней, но мы бы взяли его – я дал приказ не считаться с потерями. К сожалению, на помощь Макдермиту пришла его Спецкоманда…

«…как на Энчантресе, – подумал Фишер. – Там тоже старого волка удалось загнать в ловушку, но его волчата подоспели вовремя, и уцелевшим мортусам пришлось бежать».

– Сколько твоих людей уцелело? – спросил Фишер.

– Нисколько, – ответил Тед абсолютно спокойно. – И, повторяю, моих людей там было немного, основная масса – из местных, кушнировских.

– Не надо было доверять это местным, – заметил Фишер.

– Решения пришлось принимать быстро, – пожал плечами Дэвидсон, – использовал то, что было в наличии.

– Короче, вы их упустили, – резюмировал Фишер.

– Нет, – опроверг его вывод Тед. – Из Ремансу они рванули в Перл-Харбор, что логично. Я поднял свою агентуру на Гавайях, но напрасно: Спецкоманда Джейсона действительно высадилась в Перл-Харборе, но без капитана и репортерши. А те отправились дальше.

– Куда? – удивился Фишер. – В Восточную Федерацию?

– В Японию, – ответил Тед. – Но самое интересное то, что на днях в Японию отправился «призрак» Кушнира.

– Совпадение? – Фишер задумчиво потер подбородок. На Кушнира работали какие-то японцы. Но что может быть интересного в Японии?

– А Уорвик снаряжает «Зверя из бездны», – продолжил Тед, – и я не удивлюсь, если он тоже на Землю намылился.

– «Зверь» – это же не «призрак», – ответил Фишер. – Это линейный крейсер, такой же, как твой «Агасфер».

– Только круче, – подтвердил Тед. – Понятия не имею, что у Уорвика на уме. Добавлю, что заправили «Зверя» под завязочку, с таким запасом топлива он может до пояса Койпера долететь и назад вернуться. Я отправил последить за ним «Уилсона Кампа» – супер-«призрака» нового поколения, и на всякий случай заправляю «Агасфера II».

Последних слов Гарри почти не расслышал. Внезапно, как будто чья-то чужая воля властно овладела им, внушая, что говорить, он спросил:

– Сколько у тебя «призраков» на орбите Земли?

– На орбите ноль, – ответил Тед. – Их там силы планетарной обороны вычислят на раз-два. У меня есть пара в атмосфере, на юге Тихого океана.

– Отлично, – обрадовался Фишер. – Ты знаешь, где находится остров Норфолк?

– Понятия не имею, – признался Тед. – Но найти его не составит труда.

– Переведи своих «призраков» поближе к нему, – приказал Фишер, не понимая, зачем он это делает. – И высади на остров Спецкоманду на всякий случай. Пусть ждут.

– Чего? – не понял Тед.

– Гостей, – пояснил Фишер. – Японию не разрабатывайте, что-то мне подсказывает, что это промежуточная остановка. Отправляйся на «Агасфер» и будь готов упасть «Зверю» на хвост. Но в конфликт не вступай. Все понятно?

– Так точно, – ответил Тед, приложив два пальца ко лбу в древнем приветствии – точь-в‐точь как это делал Алек.

– Отлично, – кивнул Фишер. – Иди и действуй.

* * *

Гарри Фишер никогда не жалел ни об одном своем решении. Если бы ему дали возможность как-то «переиграть» свою жизнь, он все сделал бы точно так же. Так же вытащил бы Ройзельмана из китайской тюрьмы и дал бы ему лабораторию для экспериментов, точно так же нанял бы Бориса для разработки Януса… просто был бы внимательнее к поступкам тех, кто на него работал.

Гарри Фишер никогда не жалел ни о чем. Да, его вышвырнули на Марс, как мусор, но здесь он, как и мечтал, стал богом. Лучше быть богом пустынного, бесплодного Марса, чем рабом на богатой Земле. Он здесь власть. Конечно, есть те, кто точит на него зубы, но даже Земной Сфере он не по силам. Будь у него больше времени…

Больше времени для его любимой игры. Углубить противоречия между Западом и Востоком, разжечь несколько конфликтов, натравить врагов друг на друга… Но времени нет.

Он встал из-за стола и вошел в круг, начертанный на полу. Моментально рядом с ним возник его голографический двойник – его отражение. Фишер чуть наклонился, и двойник проделал то же самое; их лица сблизились.

Старость еще не заметна. Тридцать три года – возраст полного физического расцвета. Это просто мечта – опыт столетий в теле юноши. Вот только на висках предательски проглядывает седина да в уголках глаз залегли едва заметные морщины.

– Почему я сегодня так хорошо себя чувствую? – спросил Фишер, ни к кому не обращаясь, и подмигнул отражению. Отражение подмигнуло ему в ответ. Так и должно было быть, но на миг Фишеру показалось, что что-то не так. Что за черт?

– Хокма! – позвал он. – Организуй еще один тест крови.

– Вы полагаете, что ваша проба изменилась за двести пять земных минут? – ответил такой знакомый голос – голос Джинны. Когда-то он наделил этим голосом Хокму – могущественный искусственный интеллект, помогавший ему в планировании. Хокма развивалась; сейчас она была отрезана от глобальной Сети человечества и довольствовалась ее кастрированной марсианской версией, но Фишер заметил, что в поведении Хокмы стало больше… человеческого, что ли?

– Я имею в виду – возьми новую пробу, – пояснил Фишер. Тут же одна из стенных панелей сдвинулась, пропустив в кабинет летающий медицинский дрон, похожий на жирную черную муху. Дрон был биомеханическим, и его основа действительно была позаимствована у домашней дрозофилы, снабженной, однако, комариным жалом.

– И каково основание? – спросила Хокма, пока Гарри, закатав рукав, дал полумухе-полукомару присосаться к его вене.

– Необычное самочувствие, – ответил Гарри, глядя, как прозрачное пузико дрона краснеет от его крови.

– Могу предположить, что это связано с аномальной для вас активностью эпифиза, случившейся во время разговора с Теодором Дэвидсоном, – сказала Хохма. – Я зафиксировала необычно высокое электростатическое напряжение в этой области.

– У меня же нет имплантатов в мозгу, – недоуменно сказал Фишер, провожая взглядом уносящего его кровь синтетического комара.

– Мозг сам по себе имеет электрическую активность, – пояснила Хохма, – но ничтожно малую. Потому я и говорю об аномалии.

– В какой момент это произошло? – уточнил Фишер.

– В момент отдачи вами приказа на организацию засады в районе Норфолка, – сообщила Хокма.

Фишер задумчиво потер подбородок пальцами.

– Кстати, я совсем не понимаю, почему я это сделал, – признался он.

– Я могу сообщить гроссадмиралу, что вы приказали отменить операцию, – предложила Хокма. Фишер отмахнулся, задев собственную голограмму; по двойнику Гарри пробежала неприятная судорога.

– Нет уж. Как говорил один наместник Рима в Иудее, что я написал, то и будет написано. Лучше найди мне всю информацию по этим двоим… Джейсону Макдермиту и Слободанке Вуич.

Он вновь потер подбородок пальцами. Тем временем вместо его отражения возник голографический Джейсон – у голограммы оба глаза и обе руки были настоящими, а не имплантированными, хотя глаза различались по цвету: один карий, другой, кажется, зеленый. Одет капитан был в белую парадную форму. На груди золотился иконостас наград.

– Макдермит… я где-то слышал эту фамилию, клянусь всей наличной на Марсе водой! – задумчиво сказал Фишер. – В смысле, еще до того, как он меня по-хамски разбудил среди ночи.

– Его прапрадед был первым Президентом Западной Конфедерации, – немедленно отозвалась Хокма. – Вы могли его знать. А дед Джейсона, Фред Макдермит, организовал «Дальние рубежи».

Фишер чертыхнулся: «Дальние рубежи», мегакорпорация добычи полезных ископаемых в космосе, быстро построила свои станции на спутниках Юпитера, а потом – не успел Марс оглянуться – подмяла под себя почти весь пояс астероидов. Из-за алчности «Дальних рубежей» и началась самая первая война между Землей и Марсом… По крайней мере, Фишер в это верил.

На деле же он помнил, он прекрасно помнил этого Фреда Макдермита. Упитанный самодовольный мерзавец предложил Марсу стать младшим партнером в разработке пояса астероидов, взамен хотел всего ничего – базу корпорации в Амазонии, одной из полярных областей Марса. У Фишера от его наглости, помнится, в зобу дыханье сперло, хотя…

По сути, парень был прав. Марс с его бедными ресурсами и малочисленным населением ни на что другое тогда не мог претендовать. Да и сейчас не может; правда, уже и не предлагают. Приходится довольствоваться объедками…

– Я думал, в Планетарных Силах безопасности Земли служат одни маргиналы, – зло сказал Гарри.

– Как правило, да, – ответила Хокма. – Воспитанники «Добрых рук». Потому что боец ПСБ нуждается в очень серьезной аугментике. Вот только Джейсон обходится вообще без имплантатов… точнее, обходился до недавнего времени.

– И при этом отправил в преисподнюю половину мортусов? – удивился Фишер. – Без имплантатов, без интегрированного прицела? Не верю.

– Вера – критерий относительный, – заметила Хокма. – А я передаю вам только факты.

– Есть что-то, что может объяснить эти факты? – спросил Джейсон.

– Я продолжаю анализировать информацию, – ответила Хокма. – Но пока у меня недостаточно данных. Возможно, вас заинтересует то, что мать Джейсона Макдермита родом из Восточной Европы, точнее, из того же города, что и вы с Ройзельманом.

– Интересно, – согласился Гарри. – А как ее фамилия?

– Духович, – ответила Хокма. – Анна Духович. Интересно то, что информация о ней практически отсутствует, будто кто-то ее специально уничтожил. Но сам факт того, что она из этого города, наводит на определенные размышления.

– В Год кометы ей сколько было? – уточнил Фишер.

– Она родилась через несколько месяцев после ареста Ройзельмана, – ответила Хокма. – Дитя R?

– Возможно, – задумчиво сказал Фишер. – Это могло бы объяснить многое: дети R были задуманы… необычными. Ройзельман определенно что-то в них вложил. Жаль, что их всех перебили.

– Всех не могли, – ответила Хокма. – Я изучала это дело. Ройзельману, пока он находился в тюрьме, как-то удалось снести свои клиентские базы, и в распоряжении правосудия оказались лишь их разрозненные куски. Так что, возможно, кто-то проскользнул незамеченным.

– Хорошо, – сказал Фишер, – продолжай рыть. А что с репортершей?

Могучая фигура Джейсона моментально уступила место стройной Слободанке. «Где я мог ее видеть?» – спросил у себя Гарри и понял – нигде. Девушка была ему совершенно незнакома, но все-таки где он видел эти глаза, это выражение лица – слегка ироничное, немного насмешливое, этот маленький, но хорошо очерченный подбородок?

– И тут для вас снова сюрприз, – сообщила Хокма. – Род Вуичей – один из старейших родов Горней Подгорицы, которая…

– Я хорошо знаю, что такое Горня Подгорица, – улыбнулся Фишер. – Там стояла синагога моего отца.

«И дом Ройзельмана», – добавил он про себя.

– Прапрадед Слободанки, Иван Вуич, женился на ее прапрабабке, которую звали Делия Каждан. Делия была приезжей, судя по всему, из Западной Конфедерации – кажется, ее семья бежала от эпидемии Януса. Сын Ивана и Делии, Горазд, служил в ВКС, затем стал послом Восточной Федерации в Западной Конфедерации, женился и осел в Пьерфоне, который на реке Сент-Лорен. Его дети уже имели двойное гражданство, они получили хорошее образование и сумели стать частью элиты Конфедерации.

– Как-то странно это звучит, – сказал Гарри.

– Но у этого есть логическое обоснование, – ответила Хокма, – поскольку крестный отец Слободанки и большой друг ее семьи – сам Рой Уоллес IV.

– Вот это поворот, – согласился Гарри. – Вряд ли Уоллес возьмет в крестники кого-то со стороны. Значит, внук Теда знал предков Слободанки – интересно, откуда?

– Внук Теда? – переспросила Хокма.

– Сенатор Рой Уоллес IV – родной внук нашего бывшего кригскомиссара Теда Орлоффа, – пояснил Фишер. – Вот что, Хокма, передай нашему Теду, что эту парочку надо взять живыми. В любом случае! Потому что диск – это круто, но еще интереснее то, что свело их друг с другом. Не верю я в такие случайности.

– Да, кстати, – сказала Хокма, – тут пришел результат вашего анализа крови. Хотите посмотреть или…

– Или, – ответил Фишер. – Ты знаешь, что меня интересует.

– Вы правы, сэр, – ответила Хокма, и Фишер мог поклясться, что ее голос был… озадаченным: – Титр Януса скакнул более чем в полтора раза, а если точнее…

– В одну целую шестьсот восемнадцать тысячных раза примерно, если округлять до тысячных, – улыбнулся Фишер. – Я знал, что так и будет.

Он действительно ожидал этого – но не знал, почему так произошло. Это было не впервые. Как будто невидимый крупье подбрасывал ему бонусы за правильное поведение. Что ж… теперь у него будет шесть с лишним лет до того момента, как титр Януса упадет настолько, что больше не сможет поддерживать его божественность.