Симоне Повисла тишина, все пялились на Симоне, тот пялился на экран. Первым нарушил молчание Андреа: – Ну, может, это было давно, в молодости, и она забыла стереть профиль. Джованни прыснул: – Ага, в молодости у Норы была «аська», – и он сделал идиотское лицо, имитируя звук «Айсикю». Симоне смерил Джованни уставшим взглядом. – Пойду-как я пройдусь, – буркнул он и вышел. На улице он глотнул морской воздух и расправил плечи – сейчас бы ему очень помогла Ума, его белоснежная ласковая псина. «Ты радуешься собаке больше, чем мне», – жаловалась Нора каждый раз, когда псина ставила ему передние лапы на плечи и вылизывала его лицо, а потом он целовал её в морду. «Ты совсем не организовываешь время для нас… не даришь мне цветы, не приглашаешь меня на свидания…» Симоне пнул камень на дороге и надел капюшон байки. Несмотря на свои сорок пять, он всё ещё чувствует себя недостаточно взрослым. Недостаточно взрослым, чтобы решать все эти большие мужские проблемы. Да и есть ли у него эти проблемы, которые есть у его друзей? Андреа решает большие проблемы компании, пытается инвестировать в новые стартапы, думает купить дом за два миллиона. Джованни питчит новые инженерные решения крутым инвесторам, курит дорогие кубинские сигары, шьёт костюм и обувь на заказ. А он… Симоне посмотрел на морской закат и вздохнул. А он что? Он просто рисует. Как любил в детстве рисовать, так и продолжает рисовать. Никто не объяснил ему, что однажды у него будет жена, которая может быть недовольна, что из-за этого недовольства она разместит своё фото в «Тиндере», чтобы получить то, что не даёт ей он. Симоне был уверен, что это игра, у неё реально нет времени ходить на свидания. Или есть? Он же не знает, что она делает, когда в аптеке два часа обеденного перерыва. Симоне сжал кулаки. Он должен был быть мужиком, откуда этот голос, он не знал, это была какая-то программа в голове. «Будь мужиком», – говорила программа. И как бы он ни пытался выйти из неё, у него не получалось. Типа если ты в игре стал именно этим героем, то им и должен остаться до конца игры. Раз родился мужиком, то и всё. Он обхватил голову руками. – Я не понимаю, чего ты хочешь… тебе постоянно чего-то не хватает, – кричал он перед отъездом. Нора постоянно им недовольна. То количеством секса, то тем, что он не планирует заранее отпуск. Блин, как же объяснить, что он ждёт оплату за проект молока и сразу внесёт предоплату за отель. Почему на выходных надо обязательно куда-то ехать, почему нельзя просто ничем не заниматься, почему нельзя просто жить. Просто работать, просто ходить гулять с собакой. Почему надо всё время что-то организовывать. Продумывать заранее. Организовывать программу выходных уже в понедельник, бронировать летние каникулы уже в январе, а пасхальные – в ноябре. Быть страстным, удивлять. Симоне скучал по тем временам, когда он жил в крохотной квартирке в южном квартале и делал что хотел. Дело было не в том, что он мог иметь невесть какую свободу, встречаться с какими хочешь женщинами, а в том, что он не нёс ни за кого ответственность, кроме себя самого. Иногда, особенно после ссор с Норой, он понимал, что скучает по тем беззаботным временам, когда он мог есть что хочет, спать где хочет и быть где хочет. Он проводил отпуск в палатке, ничего не планировал заранее, жил в моменте. Симоне с удовольствием покурил бы сейчас марихуаны, и, подумывая, можно ли её где-то здесь найти, он выдохнул. – Задолбало! – заорал Симоне, схватил камень и со всего маху кинул в пропасть, а сам завыл от боли, неверным движением потянув спину. Симоне сел на траву, продолжая смотреть на горизонт – море вот-вот проглотит солнце и наступит темнота. Порой он всё ещё чувствует себя мальчишкой. Он маленький, стоит перед классом, все над ним смеются, все видят, что на самом деле он не большой, а маленький. Так же он чувствовал себя прямо сейчас. Он сказал, что будет отцом, мужем, что сделает её счастливой, но иногда просто не знал, как это делается, он всё так же чувствовал себя маленьким мальчиком, над которым смеётся весь класс. И было ещё кое-что. Всё чаще Симоне просыпался среди ночи от одного и того же кошмара. Он видел этот сон в детстве, из-за него он прибегал по ночам к родителям, несмотря на то что ему было уже двенадцать лет. Спустя много лет сон внезапно вернулся и мучил Симоне последние полгода. В детстве он видел, что его закапывают в землю, и он просыпался от собственного крика. Сейчас сон немного изменился. Он видел кромешную тьму, и в груди появлялась щемящая болезненная тревога, она спускалась ниже, с груди до живота и там крутилась и вертелась, пока Симоне не просыпался от дикого страха. Страха от того, что однажды его не станет. Он просыпается, сердце его колотится, он облизывает сухие губы, выпивает воду из стакана, стоящего у прикроватного столика, ложится, но больше не может уснуть. Он понимает, что однажды умрёт, что однажды его не станет и мир забудет о том, что он когда-то существовал. И когда в такие моменты Нора начинала к нему приставать посреди ночи, последнее, что он хотел, – это заниматься сексом. Он вернулся в дом. Ребята жарили мясо и, слава богу, не лезли с вопросами, но после второго пива Андреа не выдержал: – Нет, ты всё-таки скажи, у вас как дела в постели? Симоне вздохнул. – Профиль свежий, – прокомментировал Джованни, – недавно, значит. – Он постучал пальцами по телефону. Слушай, идея. – Джованни наклонился к другу. – Зарегистрируйся и ты, а что, только фото надо другое, ну, чтобы не твоё. – Ага, а чьё? – Да я пришлю тебе фото коллеги, он темнокожий, я помню, у Норы пунктик на таких, – заржал Андреа. Симоне вопросительно посмотрел на друга. – Да, – попытался оправдаться Андреа, – мы как-то болтали с ней, она сказала, что у неё осталась единственная фантазия, которую она не смогла осуществить, потому что появился ты. Симоне глотнул пива. Ему было непонятно, почему Нора говорила с Андреа о сексе, когда они успели? – Ты, братан, не злись, но я давно тебе говорил, что Нора тебе не Франческа. – Андреа посмотрел в сторону Джованни, и тот утвердительно кивнул. – В смысле? – Симоне крепко сжал бутылку, пытаясь погасить резкое желание жахнуть её об стену. – В прямом смысле. Всегда было понятно, что она любит секс, что тут непонятного? Симоне сжал челюсти и глотнул ещё пива. Андреа со своим пониманием женской природы реально достал, он, видите ли, понимает Нору больше, чем он сам. Перед глазами проплыла недавняя сцена, когда он орал на Нору, потому что та решила его соблазнить. Может, она и завела профиль в «Тиндере» в тот вечер? «Как бы то ни было, с этим надо что-то делать», – подумал Симоне, сжав кулаки. Одно время он опасался, что у него уменьшилась количество тестостерона, но анализы показали, что всё нормально. Сколько он помнит их отношения, всегда хотела больше она. Нет, он тоже устраивал пару раз романтичный вечер, ещё до ребёнка, усыпал лепестками кровать и прочее. Но с тех пор прошло много времени. Появилась дочка, ипотека, собака, они вместе пятнадцать лет, секс не может быть всегда таким же. Хотя, судя по Андреа, может. Он как трахался с Ритой, так и продолжает. Симоне взял у Андреа телефон и посмотрел на фото Норы. Она вырезала себя из их совместной фотографии первого года знакомства. Нора тогда всегда веселилась и была счастлива, по её словам, как никогда. Сейчас Нора смеялась явно реже. Симоне сжал челюсти. «Хрен с ним, я тоже заведут этот чёртов “Тиндер”, надо же понять, в чём там дело», – подумал Симоне, а вслух произнёс. – Ладно, давай фотку своего коллеги, – буркнул Симоне, – заведу профиль и я. – Так держать! – заорал Андреа и бросился на Симоне. К нему подбежали Джованни, Микеле, и все вместе они начали подкидывать Симоне в воздух. – Ну не придурки?! – орал он, взлетая кверху.