Кипр Солнце играло в бассейне, отражаясь в зеркальной поверхности очков сидящих в шезлонгах друзей. Джованни разбирался с «Тиндером». Сейчас, когда он свободен, он может наконец выбирать женщин, которых всегда любил. Поджарых триатлонисток, сексуальных теннисисток и обезумевших сёрфингисток. Теперь он будет трахать только таких. Чтобы от одного взгляда на икры ног у него начиналась эрекция. Никаких тебе больше целлюлита, животов и всего того, чего он терпеть не мог. Он совершенствует себя всю свою жизнь и хочет быть рядом с такой же, совершенствующей себя. Наконец он может признаться себе, что всегда любил стройных и спортивных, таких бегающих по утрам и качающих пресс на траве. Последние годы, скользя взглядом по окончательно расплывшейся туше Франчески, он с трудом понимал, как его угораздило. Он был всегда помешан на теле, сколько себя помнит. Франческа тоже была когда-то стройной, и ему казалось, что она любит теннис. Возможно, она делала вид, что любила спорт. Так же, как она делала вид, что любила секс и что любила Джованни. Она не любила теннис, не любила секс, не была беременна. Но он всё равно на ней женился. Роковая ошибка, стоящая ему двадцати лет и двоих детей. Детьми он был доволен, – к счастью, они не походили на мать. Полная её противоположность. – Мы тебе все завидуем, Джо, – хмыкнул Андреа, – ты у нас теперь холостой, мы все через тебя будем проживать заново свою молодость. – Ну, вас никто не заставляет быть хорошими мальчиками, – бросил, нахмурившись, Джованни. – Не понимаю, как это работает, – пробубнил он, тыкая настройки «Тиндера». – У меня всё с Ритой окей, она всё ещё огонь. – Андреа глотнул пиво. Джованни оторвался от экрана, прищурился и с ухмылкой произнёс: – То есть вот прямо сейчас к тебе на колени сядет цыпочка, вся такая полуголая, начнёт об тебя тереться и скажет: «Ну давай же, возьми меня», ты откажешься? Андреа заржал: – Не знаю, слушай, ну это ты у нас самый помешанный на сексе, потому что у тебя его постоянно нет, а я типа сытый волк. – Андреа отпил пиво и довольно улыбнулся. – Природа создала мужчин, чтобы осеменить как можно больше самок, – парировал Джованни и опять уткнулся в экран. – Ты это говоришь с универа, – теперь уже хмыкнул Симоне, – ну и что, много ты осеменил? – Мой инстинкт столкнулся с жестокой реальностью, – вздохнул Джованни, – мы могли жить и не тужить, чего нас чёрт дёрнул семью создать. – Говорят, что женатые живут дольше, – грустно сказал Микеле. – Львы в клетке тоже, может, дольше живут, чем их сородичи в саванне, где драки на выживание, но что это за жизнь? Лучше пасть свободным в битве, чем сдохнуть несчастным в клетке, – произнёс себе под нос Джованни. – Ну что там, есть прикольные? – Андреа придвинулся к другу. – Сча, – произнёс Джованни, не отрываясь от экрана, – прикиньте, тут одна в описании профиля написала, что ищет, с кем практиковать Камасутру. – Камасутра, какие прекрасные воспоминания! – вырвалось у Микеле. – А что твоя супергуру и богиня? – заржал Андреа. – Неужели не даёт тебе священного тантрического секса? Микеле хмыкнул. – Давно это было, теперь она слишком богиня для таких земных вещей, как Камасутра. – Микеле почесал затылок. – Главное, чтобы она меньше говорила и больше делала, – пробормотал Джованни. – Это точно, – поддакнул Симоне, – Нора постоянно говорит, что мы мало разговариваем. Как по мне, вовсе не мало. Это ты, говорю, аморе, слишком много разговариваешь. Я готов разговаривать больше, но только если это разговоры по делу, а не это: «Ты меня любишь? Точно любишь? Точно-точно?» – передразнил Симоне Нору. – Давай поговорим про акции, про трейдинг, про то, какие моторы будет через год. – Не, ну прямо-таки будет она тебе про моторы, – засмеялся Андреа. – Иногда я реально не понимаю, что именно мне надо ей сказать, – продолжал Симоне. – Вот приходит она и говорит: «В нашей аптеке снизились продажи в сравнении с прошлым кварталом», ну я и говорю: «Ничего себе, а вы анализировали почему?» – а она такая: «Кто тебя просит о совете, я просто поделилась». – Симоне беспомощно развёл руками. – Вот, наконец, – Джованни выпрямил спину, – короче, я потом настрою, чтобы посмотреть, кто тут рядом. Пока хочу глянуть, кто в Милане, ну подготовлю, так сказать, почву. – Мама дорогая, какие кошечки, вот эта брюнетка вообще огонь. – Покажи, – протянул руку Андреа. Джованни изменился в лице и нахмурился. – Не, не, эта нет, не подходит. – Чего там? Андреа подскочил и вырвал телефон у Джованни, но, увидев экран, они быстро переглянулись, и теперь уже Андреа промямлил: – Нет, да, давай лучше блондинок. – Вы чего, пацаны? – Симоне подошёл, но Джованни прижимал телефон к груди. – Ты чего? – повторил Симоне. Джованни медленно протянул телефон. С экрана улыбалась красивая полуголая брюнетка. Нора. Жена Симоне собственной персоной.