Франческа Нора и Франческа сидели в просторной кухне, совмещённой с гостиной, залитой солнцем. Стефания в длинном плюшевом халате стояла за длинной мраморной столешницей и жужжала блендером. Франческа сидела на краю мягкого серого дивана и рассматривала сад через огромные застеклённые окна. Раньше она бы завидовала этому простору и думала внутри себя, что им с Джованни тоже нужен такой большой дом или сад, но сегодня она не почувствовала не единого укола зависти, ей было всё равно. – Ну что, как наша свободная женщина? Ты нашла квартиру? – Стефания повернулась к Франческе и дала ей стакан с коктейлем. Франческа сжала губы. Она дико боялась этой свободы. Они с Джованни были женаты всю её жизнь, лучшую часть её жизни. Сейчас Франческе сорок два, можно считать, это уже закат. Правда в том, что она боялась, до чёртиков боялась остаться одна. Она никогда по-хорошему и не была одна. Из родительского дома, где её баловали и называли принцессой, особенно отец, она сразу же перешла в их совместный с Джованни дом. Они встречались с пятнадцати лет, она привязалась к нему, полюбила, и когда тот сообщил, что поедет в США на стажировку, она испугалась, не представляя, что будет делать одна целый год. И она сделала то, что сделала. Соврала про свою беременность. Они назначили свадьбу, через пару дней после женитьбы она сказала, что у неё выкидыш, ну а потом – о чудо! – она забеременела вновь. Правда в том, что она никогда не жила сама, она не умеет жить сама. И вот сейчас, когда они договорились, подписали бумаги на развод и ей надо искать квартиру поменьше, потому что дети выбрали остаться жить с отцом, она тянет резину. Она медлит, делает вид, что выбирает подходящий вариант, но на самом деле она просто парализована страхом оттого, что ей теперь придётся жить самостоятельно. Джованни сказал, что ей надо в терапию и вообще она должна была сделать это давно. Франческа пила коктейль, и её собственная жизнь на фоне этой просторной, залитой солнцем гостиной и виднеющегося вдалеке роскошного сада казалась ей ещё тусклей и бесполезней. И сейчас, когда ей сорок два, у неё есть возможность купить какую хочешь квартиру, потому что недавняя смерть отца, а до этого матери оставила её с приличным наследством, домом на Сардинии, работой на полставки в энергетической компании, ей бы радоваться, но она не может. – Пока присматриваюсь, – произнесла Франческа, – ищу подходящие варианты, это не так уж просто, хочу, чтобы в квартале хорошем и чтобы комната для девочек была, они планируют у меня часто оставаться… – замялась она. – Представляете, Симоне начал играть в лотерею, – улыбнулась Нора, приняв из рук Стефании бокал с густой зелёной жидкостью, а Франческа выдохнула, радуясь, что они сменили тему. – Ну и что? Выиграл что-то? – усмехнулась Стефания. – Пока нет, но мечтает, ему всё покоя не дают те восемьдесят миллионов евро, которые выиграл тот чувак, купил билетик за евро, ну и вот, – развела руками Нора, – обалдеть, конечно. Симоне сказал, что если выиграет, подарит каждому своему другу по миллиону, и вам тоже. Стефания засмеялась: – Ох, ну спасибо, какая щедрость, – замолчала, а потом добавила: – Что же, миллион бы нам очень даже пригодился, особенно сейчас. – У вас проблемы? – спросила Франческа и сделала это лишь из вежливости, на самом деле последние месяцы её волновала только своя жизнь. – Да… у Микеле как-то не очень дела идут… Конечно, это прежде всего проблема внутренней энергии… мы работаем, но… – тряхнула головой Стефания, – у Микеле есть установки и блоки из детства, впрочем, как у многих из нас. Если вначале бизнес рос, сейчас он не только не растёт, но и падает… сама понимаешь. – Стефания окинула взглядом гостиную. – Это всё надо как-то содержать. – А как твои дела? – спросила Нора. – Ну, твоя частная практика. – У меня растёт количество фолловеров, сын взялся за социальные сети, сделал мне профиль в «Тик-токе», профиль на Ютубе и научил снимать короткие видео. Говорит, что если я хочу захватить молодую аудиторию, то нужны видео, он классно в этом разбирается, но количество клиентов не очень растёт… – Стефания отпила коктейль. – Скажем так: если бы я была одна, мне бы хватило, но нас пятеро… Франческа очень понимала Стефанию, всего лишь пару лет назад она сама не слишком задумывалась о расходах, общая кредитная карточка казалась ей бездонной. Всё изменилось. – А ты не думала, что стоит где-то оптимизировать? – осторожно спросила Нора. – В какой части нашей жизни? Может, мне начать есть картошку? А детям учиться в невыносимых условиях? Франческа словно слышала себя два года назад, тогда, когда она думала, что у них всё хорошо и что их брак будет длиться вечно. – Добавки? – Стефания взяла ёмкость с оставшимся коктейлем и долила его Франческе. – Ммм, а ничего, даже вкусно, – причмокнула Франческа. – Ну конечно, а главное – полезно… – И Стефания нравоучительно рассказала, сколько именно витаминов и полезных антиоксидантов содержится в одном стакане. Стефания не была лучшей подругой Франчески, они начали встречаться скорее потому, что дружат их мужья, а потом, когда случился развод, Стефания очень помогла Франческе выйти из ужасного депрессивного состояния, когда та лежала и совершенно ничего не хотела. И всё же кое-что Франческа в Стефании терпеть не могла: это её зожные нравоучения. – А мы постоянно ругаемся в последнее время, – нарушила Нора тишину, – я хочу большего, а он нет, ему типа и так хорошо… Блин, реально, я хочу рядом с собой сильного мужика, который берёт и делает, принимает решения, что-то сам предлагает. Франческа молчала: в их паре с Джованни, наоборот, он был тем, кто постоянно хотел больше, чем она. Она бы лежала себе спокойно на диване, а он то хотел секса, то играть в теннис, то бегать по утрам. – В начала наших отношений он был таким бодрым, таким активным, он… – Нора задумалась, – он постоянно чего-то хотел: то в путешествие, то в кино, то… меня, – засмеялась она. Франческа, всё это время молчавшая, погрузившись в мысли о Джованни, о их провалившемся браке и поиске новой квартиры, откашлялась и тихо произнесла: – Мне кажется, это, наоборот, хорошо, что вы ссоритесь. – В смысле? – Стефания кинула на неё взгляд, полный осуждения. Франческа вздохнула. Как ей объяснить, что она предпочла бы ругаться, выяснять отношения, дуться, она предпочла бы посылать друг друга далеко и надолго, хлопать дверьми, плакать, орать. Только не молчать. – Не знаю, Нора, мне кажется, у вас ещё не такой кризис, как был у нас… – Франческа грустно покачала головой. – Пока ты что-то хочешь в паре… – Хочешь секса? – ухмыльнулась Нора. Франческа покачала головой: – Не только. Я поняла в какой-то момент, что больше ничего не хочу: ни в спальне, ни на кухне, нигде. – А как ты это поняла? Ну, что всё, это конец? – спросила Нора. – Очень просто. – Франческа поставила стакан на столик. – Когда я думала о своей жизни, мне стало легче представить себя одной, чем с ним. Я начала чувствовать облегчение о того, что проведу одна выходные, что поеду одна в отпуск. По вечерам мне хотелось завалиться на диван и смотреть Инстаграм или сериал, а не рассказывать о своём дне, о прочитанной книге. Всё равно, думаю я, он не поймёт. Ему нет дела до Шопенгауэра, он не знает, что такое эмбодимент или зачем нужны астрологи. – Ну, об этом можно и с подругой поболтать, – возразила Стефания. – В принципе да, просто с подругой ты видишься раз в неделю, а в остальное время ты находишься с ним. – Франческа пожала плечами. В какой-то момент я поняла, – продолжила Франческа тихо, – что нет ни одной темы, которую можно было бы обсудить с Джованни. Мне надо было тогда переехать жить к подруге или хотя бы звонить ей каждый день. Во мне было столько всего, чем я жила последние годы, что мне хотелось этим делиться, но с Джованни это сделать невозможно. И я копила всё это внутри и в один день поняла, что я одинока в своём же доме, и смысл присутствия в нем другого человека пропал. Поняла, что я могла справиться с бытом и со всем тем, что окружало меня, и сама. Я, по сути, и так одна. Я была одна все эти годы. Просто пока не официально, пока это было неочевидно, но оно стало очевидным в один день. Когда я дошла до предела, до предела своей правды, которую не было смысла больше скрывать и делать вид, что я счастливая замужняя женщина. Франческа замолчала. Нора и Стефания тоже молчали. Франческа понимала, что слишком долго они делали вид, что всё хорошо, словно выжидая, пока дети станут достаточно взрослыми, ждали этого момента, чтобы посмотреть друг другу в глаза и сказать наконец-то правду. Правду о том, что всё закончилось и что им просто нечего больше делать вместе. Нет ни страсти, ни проекта, ни крохотного желания, и главное – нет энергии, которая даёт силы двигаться дальше рука об руку. Энергию может давать и ярость, и недовольство, любая эмоция. Любая, кроме равнодушия. Когда всё то, что осталось, – это пустые взгляды и жуткая усталость, когда ты смотришь на человека, но не видишь его, а видишь себя, понимаешь, что он не просто другой, он – чужой, и тебе нечего больше с ним делать. Ничего не хочется. Ни ругаться, ни злиться, ни спасать, ни посылать. Ей просто хотелось, чтобы от неё наконец-то отстали. Навсегда. И это – конец. Конец отношениям и семье.