Наши спутники расспросили нас довольно подробно. Откуда мы родом? Как фамилия Гека? Есть ли у нас деньги? Геку хватило ума не проболтаться о том, что ему дали десять долларов. Потом их любопытство перекинулось на меня.

– Этот негр беглый? – спросил Герцог.

– Я вам уже говорил, он мой друг, – ответил Гек.

– Как будто с беглым нельзя дружить, – заметил Король.

– А у негра что, языка нет? – спросил Герцог.

– Его зовут Джим, – сказал Гек.

– Я помню, – ответил Герцог. – Малый, ты беглый?

– Нет, сэр.

Гек уставился на меня. Я скользнул взглядом по реке и посмотрел на него.

– Какой же беглый вместо севера отправится на юг? – спросил Гек.

– Парень прав, – согласился Король. – Разумеется, все будут искать раба, убежавшего на север. Удрать на юг – это ловко.

– Так он твой раб? – уточнил Герцог.

Гек взглянул на меня, я еле заметно кивнул.

– Наверное. Пожалуй, да, – произнес мальчик. Я видел, что ему неловко и больно так говорить.

– Это не объясняет, что вы двое делаете на реке, – сказал Король. – Мальчик и раб, одни-одинешеньки.

Я всмотрелся в лицо Гека и увидел, как он входит в роль. Взгляд его просиял, и, наверное, вдохновившись баснями наших спутников, Гек произнес:

– Родня моя из округа Пайк в Миссури. Я там родился. Но вся моя семья вымерла от какой-то странной заразы, вся, кроме меня, папаши и моего младшего брата, Айка. Денег у папаши не было, тем более после похорон. Вы знали, что нужно заплатить священнику, чтобы он представил ваших дорогих усопших тому дядьке возле жемчужных врат? В общем, папаше пришлось выплатить кучу долгов, а когда он с ними разделался, у него всего и осталось, что несколько долларов да этот Джим.

– Ужасно, – сказал Король.

– А у папаши в Орлеане есть брат, мой дядя Бен. Он держит маленькую ферму, и папаша решил, что мы поедем ему помогать.

– Разумно, – заметил Герцог.

– Еще бы, – поддакнул Король.

– Денег на пароход у папаши не было, даже и на билеты третьего класса, но однажды ему повезло: он нашел плот.

– Ты хочешь сказать, украл, – поправил Герцог.

– Он нашел ничейный плот, – заупрямился Гек. – Правда, Джим?

– В точности так. Никовойный, – подтвердил я.

– Мы сели на плот и отправились в путь. Наверное, мы разленились, решили, пусть река сама нас несет, потому что опомниться не успели, как на нас пароход налетел. Жуткое дело. Это его здоровенное колесо резало воду, как бабуся взбивает яйца.

– Божечки, – сказал Король.

– Папаша был пьяный, ну да он всегда пьяный, и я мигом потерял его из виду. Я было поплыл за братиком, но его затянуло под пароход. Последнее, что я видел, прежде чем свет померк в моих глазах, – Джим гребет как сумасшедший к малышу Айку.

Герцог взглянул на меня и кивнул.

– Хороший негр, – сказал он. – Но ведь спасти малыша ты так и не сумел?

– Видит Бог, я пыталси, – ответил я, – да колесо огрело мене по башке.

Гек откашлялся.

– Мы с Джимом вцепились в обломки нашего плота. Вот так я в мгновение ока потерял и папашу, и маленького братишку. – Гек скривился и разразился плачем, который мне показался неубедительным.

Оказалось, обжулить жуликов проще, чем прочих смертных. Стоило Геку захныкать, как эти двое ударились в слезы. Мне для отвода глаз тоже стоило бы присоединить голос к их хору, но я от изумления как-то не догадался.

– За всю мою бесчестную и подлую жизнь я не слыхал рассказа печальней, – сказал Король.

– Бедный малыш Майк, – сказал Герцог.

– Айк, – поправил Гек. – А ночью мы передвигались, потому что всякий раз, как нам случалось отправиться в путь днем, к нам непременно кто-нибудь подплывал и пытался забрать у меня Джима.

– Нет существа хуже человека, – заметил Король.

– Я постараюсь придумать, как бы нам двигаться днем. Дайте только раскинуть мозгами. – И с этими словами Герцог откинулся на спину, прикрыл глаза и подставил солнцу лицо. – Я чуточку поразмыслю.

– А знаете что, это разумное времяпрепровождение. Я, пожалуй, тоже попробую. – Король закрыл глаза.

Когда стемнело и в обычных обстоятельствах мы отплыли бы, налетела сильная гроза. Зарницы полыхали низко, и мы решили переждать на берегу, отдохнуть. Не хватало еще поджариться. Едва зарницы закончились, как мы отправились в путь. На привычных наших местах спали Король и Герцог. По правде сказать, их величества заняли почти весь плот, так что мы с Геком ютились с краю. Мы устроились бок о бок под самой кромкой навеса: полностью от дождя он не защищал, но хотя бы спины наши не вымокли.

Дождь кончился глухой ночью; мы плыли вниз по реке. Аристократия потянулась, зевнула и огляделась в поисках пищи. Мы поделились с ними сушеной рыбой.

– Человек подобным питаться не может, – заявил Король. – Нам нужна нормальная еда. Яичница с беконом.

– Нам нужны деньги, чтобы ее купить. Нам нужен город, – сказал Герцог.

– В город нельзя, – подал голос Гек. – У нас отберут Джима.

– Не отберут, если я скажу, что он принадлежит мне, – сказал Герцог.

– Никто не поверит, что у вас есть раб, – возразил Король. – Манеры у вас не соответствуют человеку состоятельному настолько, чтобы владеть людьми.

– А у вас, значит, соответствуют?

– Сынок, я все ж таки король Франции.

– Ну ладно, король, в следующий раз, как мы приедем в какой-нибудь город, сойдем на берег, вы устроите представление перед тамошними обитателями и заработаете нам деньжат. Что вы умеете?

– Я знаю отрывки из нескольких пьес. Я свяжу их между собой строчка за строчкой, а вы подхватите, если вы понимаете, о чем я.

В разговор их вмешался Гек:

– Вы не можете всем говорить, будто Джим ваш.

– Это еще почему?

– Потому что он не ваш. Откуда мне знать, вдруг вы сперва станете всем рассказывать, что он ваш, а потом и вовсе решите его продать?

Король с Герцогом переглянулись.

– Я этого не допущу, – добавил Гек.