Из-за утренней тишины и журчания реки я ослабил бдительность. И уснул на воде. Приоткрыв глаза, я обнаружил, что на меня глядит дневной свет, но разбудил меня не он, а голос. Мужские голоса и голос Гека, совсем близко, как раз надо мною. Я оценил свое положение и определил, что лежу на нашем плоту, накрытый брезентом. Я догадался, что это Гек набросил на меня брезент, поскольку я не помнил, чтобы им укрывался. Я лежал неподвижно.

– Как тебя звать, малый? – спросил какой-то мужчина.

– Джонни, сэр.

– И что ты делаешь на реке один-одинешенек?

– Высматриваю подходящее место для рыбалки.

– Ты здешний?

– Да, сэр, – ответил Гек, помолчав.

– Кого ловишь? – спросил другой.

– Сомов.

– Место ты выбрал правильно, это точно.

– Ты не видел поблизости негра? – спросил первый.

– Нет, мистер. А что?

– Он беглый.

– Беглый раб, – добавил второй.

– Кто же еще? – Это опять первый.

– А ну бы я говорил про беглого арестанта. Так? Разве не так, Джонни? Скажи ему.

– Могли и про арестанта, – подтвердил Гек.

– Никакой он не арестант, – продолжал первый. – А черный раб, негр, который принадлежит одной женщине из Ганнибала.

Я слышал, как завертелось колесико в Гековой головенке.

– Так ты видал кого, малый? – снова спросил первый.

Гек молчал. Я вслушивался в его молчание. Вода, плескавшая в борт каноэ, промочила меня сквозь доски настила. От холодной воды я, должно быть, легонько пошевелился.

– Малый!

– Нет, я никого не видал.

– Кто у тебя под брезентом? – громче спросил мужчина.

– Там мой больной дядька, – ответил Гек.

– Да ну?

Я почувствовал, как плот потянули – может, крюком, может, рукой.

– Да, – сказал Гек. – Я каждый день вывожу его воздухом подышать. У него оспа.

Плот отпустили.

– И как же ты здесь, с ним? – поинтересовался второй.

– А я к нему не прикасаюсь. Я боюсь к нему прикасаться.

– Оспа, – повторил второй. Голос его стал тише.

– Он почти все время спит, – сказал Гек. – Мы всё думаем, он помрет, а он никак не помирает.

Первый хмыкнул.

– Я туда не полезу, с оспою шутки плохи, – заявил второй.

– Езжай, – сказал первый.

– Да, сэр, – ответил Гек.

– На что ты хоть ловишь сомов-то? – полюбопытствовал второй.

– На что придется. То на червей, то на сверчков.

– Раздобудь лучше сыру. Сомы обожают сыр.

– Езжай, малый, – повторил первый. – И берегись ты этого негра. Говорят, он опасный.

– Да, сэр, всенепременно.

– На вот тебе денег, – добавил первый. – Парню, который рыбачит на плоту с полумертвым дядькой, деньги не помешают.

– Ой, спасибочки, сэр! – сказал Гек. – Вы очень добры.

– Езжай.

Когда мы удалились от них на достаточное расстояние, Гек сообщил, что угроза миновала.

– Чуть не попались, – произнес он.

– Да уж, хорошего мало, – сказал я.

– Представляешь, этот тип дал мне десять долларов.

– Это же уйма денег. И что вы будете с ними делать?

– Не знаю. Наверное, что-то куплю. Может, еды какой.

– Еда у нас есть. Мы ловим еду.

– Тогда и не знаю даже. А ты бы что купил?

– Я покамест не знаю, во что мне встанут жена и дочь. – Я смотрел на дневной свет, на людей в лодках. – Пора нам убираться с этой реки. Теперь мы доподлинно знаем, что мене ищут.

Наступила ночь. Мы прошлепали по мокрой траве к тому месту, где спрятали лодку, и обнаружили, что каноэ наше исчезло.

– Его украли, – сказал Гек.

– И как нам теперь? – спросил я. – Видать, придется плыть на плоту. Как иначе?

– Пожалуй, ты прав, Джим.

В ту ночь на реке было неожиданно оживленно. Мы старались не заплывать в фарватер, но паромы и пароходы, казалось, были везде. Мы еще прыгали на волнах от одного большого парохода, как уже заметили другой, встречный. Грести прочь, чтобы уйти от столкновения, у нас не оставалось ни времени, ни сил. Нас швырнуло в борт следующего парохода. От удара наш плот разломился надвое.

– Гек!

Его голова мелькала в волнах, как поплавок. Меня затянуло под пароход. Признаюсь, на миг я решил, что вот-вот утону. Утопленник, он всегда интереснее прочих, но мне в ту минуту хотелось побыть, остаться донельзя скучным. Я вынырнул где-то, не соображая, где именно, думая лишь об одном: как не пойти ко дну и отыскать берег. Гека я потерял.