СОЙЕР СТОЯЛ ПОСРЕДИ комнаты и о чем-то быстро переговаривался с двумя другими вождями. Глава Индианы был старым, толстым и ленивым, а вот вождь Иллинойса Оукс оказался молодым человеком с тяжелой челюстью и жесткими глазами — из тех, кто рождается подозрительным и никогда не доверяет даже себе.

Вождь Миссури повернулся к Прайсу. Он был целеустремленным и натянутым, как проволока, человеком, балансирующим на грани великих событий, в этот критический момент, когда он пока еще мог выбрать, наступать ему или отступать. Прайс выдержал его пристальный взгляд — это было нелегко, потому что глаза этого сурового старика, казалось, высвечивали все, что было у его неожиданного гостя внутри.

— Ты не можешь отвезти его туда! — яростно прошипел глава штата Иллинойс, тоже глядя на Прайса. — Это самый большой секрет на Земле, и если этот парень — шпион…

— Если это шпион, он ни за что не доживет до того момента, когда сможет рассказать, что он там видел, — резко перебил его Сойер и обратился к Прайсу: — Мы отправляемся в путешествие. Ты тоже идешь с нами. И вы двое… — он повернулся к Берру и Твисту, — …будете охранять его.

Берр и Твист молча кивнули, достали отобранные у Прайса ружье и пистолет и передали их Сойеру для надежного хранения, вместе с имеющимися у них неуклюжими короткоствольными ружьями с самодельными затворами.

— Это просто адский способ обращаться с человеком, который пришел к вам, как друг, — проворчал Прайс. — Я ненавижу вурнов так же сильно, как и вы, за то, что они сделали с Землей, и…

— Прибереги слова, они тебе понадобятся позже, — перебил его Сойер зловещим голосом. — Нам предстоит нелегкая поездка всю ночь. Пошли.

Все вышли из дома через заднюю дверь, кроме старого вождя Индианы, который не собирался никуда ехать. В сумерках снаружи Прайс увидел оседланных лошадей. Сойер и Оукс из Иллинойса двинулись в путь первыми, и Прайс тоже забрался в седло. Берр поехал впереди него, а Твист сзади. Еще один человек ехал впереди всей группы с фонарем, устроенным так, чтобы светить вниз, а не вверх. «Летающие глаза» наблюдали за окрестностями и ночью.

Шесть лошадей всю ночь шли ровным шагом, гуськом по узкой тропе, которая петляла по лесу. Из того, что ему удалось подслушать, Прайс понял, что они направляются на какой-то большой тайный совет. Он догадывался, что там будет решаться его судьба, а возможно, и судьба всего остального человечества. И он никак не мог ни на что повлиять, пока не добрался туда.

В дороге он думал о длинноволосой девушке в вишневой форме, о ее ярких волосах, которые развевались по плечам, когда она шла. Он жалел, что не мог рассмотреть ее лицо поближе. Оно показалось ему красивым — чистый лоб и изящный подбородок — но он не видел ее глаз, а именно глаза говорят о том, что представляет собой человек. Могла ли она быть такой же бессердечной, какими должны были быть все вурны? Прайс не сомневался, что она такая же, как и остальные. Его ненависть к звездным владыкам-завоевателям росла с каждой минутой. До того, как они прилетели, на месте этого темного дикого леса, через который он ехал, были богатые сельскохозяйственные угодьями и милые приятные городки. И когда они разрушили все это и построили Цитадель, чтобы подчинить себе разгромленную Землю, они попытались сделать людей добровольными пленниками, рассказав им историю об ийях. Это был старый прием сваливания своей вины на других, но эта ложь была слишком явной, чтобы в нее кто-то поверил.

Женщина с серебристыми волосами, возможно, и не была жестокой. И Аррин мог быть всего лишь порядочным офицером, оказавшимся в трудном положении. Но они все равно были чужаками и грабителями Земли, а Прайс был землянином. Его соотечественниками были Сойер, Берр, Твист и даже ненавидящий всех подозрительный Оукс. Они были теми, за кого он готов был сражаться, с кем вместе он хотел сражаться. Если они позволят ему это.

И они должны были позволить ему. У него был самолет, и он умел летать на нем. И пока он устало ехал в темноте, ему показалось, что он знает, какой аргумент использовать, чтобы убедить людей принять его помощь.

ПЕРЕД САМЫМ РАССВЕТОМ, когда мир погрузился во мрак и тишину, впереди, за деревьями, раздался сигнал, и ехавший впереди человек с фонарем ответил на него. Тут и там среди деревьев замерцали другие скрытые сверху колпаками фонари, широко разбросанные по лесу, и все вокруг наполнилось тихими звуками: скрипом кожи и позвякиванием уздечек, мягким стуком копыт, сонным всхрапыванием лошадей. Те, кто вышел навстречу вновь прибывшим всадникам, заговорили негромкими голосами.

Отряд Прайса спешился и тихо прошел между рядами охранников. Через несколько минут они достигли опушки леса. Их предводитель с фонарем тихо свистнул, и из непроглядной темноты впереди материализовалась еще одна фигура.

— Сюда, — сказал этот человек. — И смотрите под ноги.

Мужчина с фонарем последовал за ним, остальные продолжили ехать гуськом следом. Прайс заметил, что темнота стала уже не такой непроницаемой, как ему казалось раньше. В нескольких местах было светлее, словно слабый звездный свет отражался от плоских изломанных поверхностей.

Вскоре он понял, что это были стены, точнее, то, что когда-то было стенами, и что он едет по разрушенной городской улице. Даже при таком слабом освещении можно было понять, что остатки стен сделаны из шероховатого бетона.

Они прошли довольно долгий путь, очевидно, по какой-то известной местным жителям тропинке через разрушенный город, и еще до того, как они достигли места назначения, небо над их головами начало бледнеть. Теперь Прайс мог различить призрачные очертания фасадов зданий с обеих сторон — высоких фасадов, за которыми ничего не было, так что оконные проемы в них напоминали своего рода замысловатый черный узор. Стояла мертвая тишина, настолько полная, что даже дыхание путников и крадущийся топот лошадиных копыт будили тихое эхо, отражавшееся от камня.

Их проводник остановился возле маленькой темной дыры, ничем не отличающейся от всех прочих маленьких темных дыр, которые скрывались под обвалившейся каменной кладкой и раздавленными балками.

— Туда, вниз, — сказал он и оставил Прайса и его спутников одних.

Они спустились по широкой стальной лестнице, погнутой и перекрученной, но, по большей части, целой. Огромная волна тепла, исходившего от дымящегося внизу костра и тесно сгрудившихся вокруг него людей, поднималась вверх по лестнице им навстречу, неся в себе запахи свечного жира, дыма, кожи, пота и стойкого лошадиного запаха.

У подножия лестницы было сравнительно светло. Прайс понял, что они находятся в подвале того, что когда-то было общественным зданием или универмагом. Помещение было просторным, но часть места в нем занимала груда обвалившегося со стен щебня и свисающие с потолка части стального каркаса. Там было много людей, и их голоса грохотали в этом замкнутом пространстве под низким потолком, напоминая рычание огромного животного, слишком долго сидевшего в клетке.

Небольшая группа мужчин расположилась несколько поодаль, и Сойер присоединился к ним вместе с Оуксом. «Вожди», — подумал Прайс и понял, что это действительно был очень большой совет, спланированный задолго до его появления. Берр и Твист стояли по обе стороны от него, очень близко, но на мгновение он забыл о них, зачарованно разглядывая других своих соотечественников. Лесные охотники и собиратели, ловкие и настороженные, в засаленных куртках из оленьей кожи. Люди с низовьев реки, с болот и протоков с мягким голосом и твердыми руками, одетые в грубый хлопок, окрашенный в яркие индейские цвета, желтый, красный и зеленый. Изможденные фермеры с холмов в домотканой одежде из гикори, с ружьями в руках. Лодочники с северных озер, от которых исходил слабый запах рыбы. Длинные худощавые всадники с юго-запада, обтянутые кожей и опасные, как гремучие змеи. Мужчины с черноземных кукурузных полей Айовы, последовавшие за своим вождем, чтобы поговорить о войне. «Америка в целом не изменилась, она, по большей части, узнаваема, — подумал Прайс, — но с нее сняли весь жир и лишили всей роскоши, вернув ей суровость и силу прежних дней, когда такие люди, как эти, создавали нашу нацию в дикой природе».

Он чувствовал, что они могли бы сделать это снова, несмотря на подавляющую мощь звездных властелинов. А если бы им не удалось это, они бы пали, сражаясь, как дикие кошки, до последнего.

Вожди, между тем, о чем-то разговаривали между собой. Твист знал некоторых из них и указал на них Прайсу — это были лидеры Айовы, Мичигана, Арканзаса и Миссисипи. Об остальных же они смогли догадаться, что это главы Небраски, Техаса, Оклахомы и Луизианы. Два охотника из Миссури были взволнованы, как гончие перед охотой. Твист сказал, что на его памяти еще никогда не было такого большого совета. Это собрание должно было продолжаться до тех пор, пока обсуждаемый на нем вопрос не будет решен: люди останутся в укрытии в развалинах, а лошади будут спрятаны в окрестных лесах.

НЕОЖИДАННО ПРАЙС ОСОЗНАЛ, что собравшиеся вожди смотрят на него с напряженным и в значительной степени враждебным интересом. Новость Сойера, похоже, сильно их расстроила. Предводитель мичиганцев, огромный чернобородый мужчина с громким голосом, внезапно рявкнул, требуя тишины. Через несколько секунд в помещении стало абсолютно тихо, если не считать шарканья ног собравшихся, которые приближались к группе вождей, чтобы лучше видеть и слышать.

— Сойер из Миссури хочет вам кое-что сказать! — громко провозгласил глава Мичигана. — Слушайте внимательно. Потому что от того, что он скажет, будет зависеть, станем ли мы сражаться или промолчим.

Раздался изумленный и сердитый рев. Мичиганский вождь вскочил на импровизированную трибуну и громко выругался, заставляя всех притихнуть.

— Позже будете выть! — крикнул он. — Это не прихоть со стороны Сойера. Случилось кое-что важное. Заткнитесь и слушайте!

Собравшиеся встревоженно замолчали, обмениваясь неловкими взглядами. Все смотрели, как Сойер взбирается на трибуну, их лица казались темно-бронзовыми в дымном свете, а глаза ярко блестели.

— Твист, подойди сюда, — позвал вождь Миссисипи.

Твист протолкался к трибуне и тоже забрался на нее. Берр придвинулся еще ближе к Прайсу, и его рука слегка обхватила рукоять ножа на поясе.

— Расскажи им, — попросил Сойер охотника, и тот, совершенно непринужденно, отлично осознавая свою важность на собрании, но относящийся к этому более чем спокойно, рассказал историю о посадке самолета Прайса в Запретном поясе и о том, что произошло после этого. Он рассказывал только голые факты, скрупулезно избегая любых попыток склонить слушателей на сторону Прайса или против него. Но и голых фактов было достаточно. Жители Великих озер и южных протоков, всадники равнин и горцы, охотники и фермеры услышали их, и их реакция после первого потрясения и недоверчивого изумления была разнообразной и бурной. Твисту даже пришлось прерваться, чтобы шум утих.

— Да, все было именно так, как я сказал, самолет летел, и я сам летел в нем, — продолжил он, когда смог снова заставить себя слушать. — Это был не один из свистящих летунов звездного отродья, а древний земной самолет — вот такой. — Рассказчик нарисовал рукой в воздухе силуэт самолета и удивительно точно воспроизвел звук его мотора. — Думаю, это все, — закончил он и отступил назад.

Снова заговорил Сойер — его слова отчетливо донеслись до самых дальних углов подвала:

— Вурны перевернули наши земли вверх дном, чтобы найти самолет, но не нашли его. Прошлой ночью Аррин… — Присутствующие отреагировали на это имя яростным рыком — очевидно, оно было хорошо всем известно. — …Аррин дал мне три дня, чтобы сдать ему самолет и человека, который на нем летал. Вместо этого я привел этого человека сюда. — Вождь Миссури поднял руки, чтобы заглушить нарастающий шум. — Послушайте! Я еще не закончил. Аррин сказал еще кое-что. Он сказал, что если мы планируем атаку на Цитадель, нам надо забыть об этом. Сказал, что они убьют всех нас без пощады. И теперь — вот что мы должны решить. Две вещи. Этот человек, Прайс — друг он, предлагающий нам оружие, или шпион вурнов, несущий смерть? И будем ли мы бороться или отложим это до следующего года? Это важные вопросы, самые важные, на которые вам когда-либо придется отвечать в своей жизни. Не подходите к ним, как торопливые мальчишки, у которых есть только чувства и нет никакого разума. Подойдите к ним по-мужски, медленно и осторожно.

— Это хорошие слова! — прогрохотал глава Мичигана. — Прислушайтесь к ним. А теперь давайте пригласим сюда этого пилота.

Берр толкнул Прайса вперед:

— Это ты.

Прайс протиснулся вперед через толпу и взобрался на трибуну.

— Тебе лучше как следует постараться, парень, — прошептал ему на ухо Твист. — Другого шанса у тебя не будет.

Его голос звучал дружелюбно, и Прайс был рад этому. Он повернулся лицом к вождям и представителям народа.

— Изложите свою версию, — сказал ему главный мичиганец. — И говорите громче, чтобы все вас расслышали.

— И что это даст? — проворчал Прайс. — Я уже дюжину раз излагал свою историю, и никто мне не верит. — Он обвел взглядом тесный круг мужчин и повысил голос. — Если бы я знал, что вы так со мной поступите, я бы разбил самолет и оставил его койотам.

— Все равно, расскажите все еще раз, — велел вождь Мичигана.

И Прайс начал рассказывать:

— Я не знал, что вы замышляете что-то конкретное. Мне просто казалось очевидным, что самолет может когда-нибудь вам пригодиться, сейчас или позже, а там, где он был, от него не было никакой пользы.

Он так тщательно обдумывал эту историю, что она уже начинала казаться правдой ему самому. Она даже обросла всевозможными деталями, необязательными, но делающими ее более достоверной.

— Я также захватил оружие, оно лучше, чем все, что у вас есть. И кто-нибудь сказал мне спасибо? — продолжал он. — Что, черт возьми, вы делаете? Обвиняете меня в том, что я шпион вурнов!

Со стороны слушателей донеслось низкое животное ворчание. Их лица были тверды, как кремень.

— Разве вурны стремились бы так сильно вернуть меня, если бы они просто послали меня к вам, как шпиона? — крикнул Прайс. — Вы же слышали Сойера!

— Как раз это было бы очень умной хитростью, они бы так и сделали, чтобы отвести от вас подозрения, — заметил предводитель луизианцев.

— И как так получается, что сразу же, как только вы появились, Аррин заговорил о нападении на Цитадель? — воскликнул вождь Арканзаса. — Разве это не означает, что они что-то знают и хотят узнать больше?

— Я думаю, это очевидно, — сказал Прайс. — На Земле не было летающих самолетов уже два поколения. И вдруг один появился. Разве вурны не захотели бы узнать, где вы его взяли и не создаете ли вы еще что-нибудь подобное? И как вы думаете, они бы не заподозрили, что, имея такое оружие, вы можете планировать атаку на них?

Это было разумно, и слушатели задумались, перешептываясь между собой. Прайс почувствовал, что его последний аргумент как будто бы смог склонить часть присутствующих на его сторону.

Затем вперед выступил вождь Оклахомы:

— Мое предложение — убить этого человека и передать его тело и самолет Аррину. Таким образом, мы подчинимся, но вурнам это не поможет. Аррин не узнает о нас ничего нового, а мы будем выглядеть невинно. Все будет выглядеть так, словно нам не нужен самолет. И когда вурны успокоятся, мы продолжим действовать так, как планировали с самого начала.

Это предложение было воспринято более одобрительно, и Прайс не мог не согласиться, что на самом деле оно разумно. Тем более, что он лучше, чем кто-либо из заседающих, понимал: один только «Бичкрафт» будет не та уж полезен в качестве оружия против сил, которыми располагали звездные владыки. Но он знал, что если собравшиеся задумаются об этом, ему конец.

— Послушайте, вам нужен этот самолет, — попытался убедить он присутствующих. — Он может вести разведку, может перевозить бомбы…

— Заткнитесь! — вдруг яростно выкрикнул кто- то из толпы. — Тихо всем! Я что-то слышу!..

Люди притихли и прислушались. Прайс не слышал ничего, кроме напряженного дыхания окружающих. Но затем в дальнем конце комнаты началась какая-то возня. Один из мужчин начал рыться в нагромождении щебня, как собака, охотящаяся на спрятавшегося в норе кролика, а потом к нему присоединились еще несколько.

— Вот оно! — донеслось до Прайса. — Вот… смотрите!

— Что это? Дай взглянуть!

— Какая-то коробочка…

— Нет! Это одно из их изобретений! Пропустите меня!

Мужчина в полотняной рубашке зелено-желтого цвета пробился сквозь толпу, держа что-то в высоко поднятой над головой руке. Он положил эту вещицу на трибуну, и все услышали, что она тихо жужжит.

— Это вурновский прибор или нет? — спросил нашедший коробочку человек.

Все попятились от странного предмета, словно опасаясь, что он может взорваться. Это был маленький металлический параллелепипед, размером не больше портсигара, и Прайс знал, что это такое. Он шагнул вперед, швырнул коробочку на пол и раздавил ее ногой.

— Вам лучше убраться отсюда, — сказал он. — Быстро. Это был радиопередатчик, передающий постоянный направляющий сигнал, чтобы привести вурнов прямо сюда.

На один ошеломляющий миг в подвале воцарилась абсолютная тишина, а затем он наполнился шумом и движением. И среди всей этой неразберихи, в самом сердце всеобщей паники, вождю мичиганцев и человеку в льняной рубашке одновременно пришла в голову одна и та же идея. С криком «Шпион!» они бросились на Прайса, выхватывая ножи.

ВСПОМНИВ ПАРУ ТРЮКОВ, которым его научили в армии, Прайс шагнул навстречу мичиганскому вождю, поймал его за запястье и отшвырнул его на второго нападающего, который замешкался, забираясь на трибуну.

— Вы с ума сошли?! — яростно закричал он на них. — Меня вообще не было в том углу, я туда и близко не подходил! Я не приносил это и не устанавливал!

Твист встал между ним и двумя его противниками, вытаскивая свой собственный нож.

— Он не заходил туда, и это факт. Кроме того…

— С дороги! — взревел предводитель Мичигана.

Неожиданно рядом с ним возник Берр, потащивший его назад.

— Я был ближе к нему, чем к собственной шкуре, каждую минуту! — рявкнул он. — Он не двигался, и при нем не было этой штуки! Он мог бы просто подбросить ее на пол прямо здесь, если бы захотел!

— Мы обыскивали его несколько дней назад, — добавил Твист. — Я сам это делал.

— Тогда вы тоже предатели! — выпалил главный мичиганец, цепляясь за новую идею. Он снова бросился в атаку, и теперь за ним на трибуну полезли еще несколько человек, тоже требовавших крови Прайса.

Сойер метнулся к ним, как ловкая большая кошка. Мичиганский вождь остановился на полпути, когда острие ножа лидера Миссисипи коснулось его ребер напротив сердца.

— Это мои люди, — мягко сказал Сойер. — Мне не нравится, когда их верность подвергается сомнению.

Прайс, воспользовавшись моментом, наклонился, выхватил нож из рук одного из нападающих и принялся размахивать им, как дубинкой, ударяя людей рукояткой и отбрасывая из, как кегли, от края трибуны.

— Убирайтесь отсюда, дураки! — заорал он на них. — Как мне достучаться до ваших толстых черепов? Вурны летят сюда! Убирайтесь!

Многие из присутствующих уже бежали вверх по лестнице. Все больше людей подхватывали крик Прайса, казалось, внезапно сообразив, что чье-то предательство превратило это место в ловушку.

— Отнеси свою горячую голову к озеру и остуди ее! — крикнул Сойер вождю мичиганцев. — Скорее, пока вурны до тебя не добрались!

Мичиганский лидер фыркнул, как разъяренный бык, но развернулся и спрыгнул с трибуны в толпу. Мужчина в льняной рубашке тоже куда-то исчез. Прайс уже собирался последовать за ним, когда увидел дуло поднятого ружья, мрачно поблескивающее в свете лампы.

— Пригнитесь! — закричал он Берру и Твисту, одновременно бросаясь к Сойеру.

Грохот выстрела в замкнутом пространстве был ошеломляющим. Прайс услышал, как пуля просвистела у него над головой, а затем срикошетила от низкого бетонного потолка. В дальнем конце подвала кто-то закричал от боли и ярости.

— Спасибо! — охнул Сойер. — А теперь уберемся с этой проклятой трибуны, мы тут готовые мишени!

Все четверо спустились на пол, держась поближе друг к другу. Прайс огляделся и понял, что не видит ни Оукса, ни человека, который нес их фонарь. Большинство ламп погасло, их опрокинули и растоптали. Темная волна бегущих людей вынесла их к лестнице, вверх и наружу, на яркий, слепящий дневной свет.

— Вон они, вурны! — кричал кто-то, указывая на небо.