УЭЛЬС ВСЕ ЕЩЕ ИСПЫТЫВАЛ нечто похожее на шок. Еще недавно он был абсолютно уверен, что только безумное «Братство искупления» могло стоять за захватом Кендрика. Кто еще, кроме сумасшедших, мог совершить такое? У кого еще мог быть какой-либо мотив?

Но у пухлого пленника был ответ на эти вопросы. И даже несмотря на риск сгореть заживо самому и дать погибнуть Марте, Джей намеревался все выяснить.

Языки пламени уже почти полностью охватили фасады старых зданий вокруг площади, а пульсирующий зловещий свет лился рекой сквозь стекла витрин магазинов. Огненные сполохи ярко озарили бескровное искаженное лицо толстяка. Он безмолвно смотрел на своих мучителей и тяжело дышал.

— Пожалуйста!.. — задыхался пленник. — У нас не будет ни единого шанса выжить, если мы не поторопимся! Я знаю этих маньяков и видел их «искупления». Они попросту разрушат все здания!

Уэльс посмотрел на бледное лицо своей спутницы.

— Марта, нам пора идти, — решительно сказал он. — Мы оставим этого парня здесь.

Толстяк в ужасе съежился.

— Нет, это убийство! — взвыл он. — Вы не можете оставить меня здесь, у меня связаны руки!..

— Тогда скажи, кто захватил Кендрика? Кто стоит за всем этим? — Уэльс смотрел на него немигающим взглядом, и внезапно пленнику стало ясно, что он сдержит свое слово.

Капли пота выступили на белом, как тесто, лице связанного мужчины. Его глаза закатились, а затем он хрипло произнес:

— Фэрли. Джон Фэрли. И другие…

— Фэрли? Региональный маршал эвакуации? Этого не может быть! — Уэльс был в шоке. Его как будто парализовало.

— Он и его друзья, другие чиновники по эвакуации. Это они, — продолжил толстяк уже почти спокойным голосом. — Ли Кендрик у них. Именно эти люди хотят, чтобы на Земле осталось как можно больше людей.

Эти слова, сказанные, к тому же, таким спокойным, даже будничным тоном разъярили Джея. Он схватил пленника за толстую шею и резко встряхнул.

— Ладно, у тебя был свой шанс! — прорычал Уэльс. — Твои слова — наглая ложь, а потому, мы уходим.

Голос толстяка повысился почти до крика:

— Но это правда! Сначала ты заставил меня рассказать, а теперь не веришь мне! Конечно, у меня не так много информации, но я точно знаю— это Фэрли и его люди! А кроме него, в других странах, есть еще пара помощников маршалов по эвакуации, а также несколько мелких чиновников и еще кто-то, кого я не знаю. Я видел их недалеко от Нью-Йорка. Ли Кендрик у них. Они наверняка убили бы меня, если бы узнали, что здесь говорю! Ты зря мне не веришь…

В разговор вмешалась Марта, и в ее голосе звучала уверенность:

— Джей, похоже, он говорит правду, и Ли действительно у них в Нью-Йорке!

Мысли Уэльса метались, но поверить в такое чудовищное открытие он пока не мог.

— Разве ты не видишь, какая это ложь? — огрызнулся он. — Джон Фэрли — один из тех, кому поручено эвакуировать всех людей. Всех! Зачем ему это? Зачем ему хотеть обманом заставить миллионы остаться на Земле?!

Слова толстяка прозвучали, как гром:

— Потому что им не выгодно переселять всех, потому что они считают большинство людей отбросами, а значит, как можно больше из них, следует оставить! — Теперь пленник говорил еще более взвешенно и деловито. — Поверьте, я слышал их разговоры, они обсуждали, как тяжело будет жить на уже и так перенаселенном Марсе. А значит, было бы лучше, если бы миллионы невежественных бездельников и их семьи остались, чтобы не стать обузой для всех остальных. Я слышал это лично!

После такой аргументированной речи ярость Уэльса стала постепенно утихать, унося с собой и уверенность в непричастности Фэрли к исчезновению Кендрика.

К тому же, теперь он и сам кое-что вспомнил.

Вспомнил мрачное лицо Джона Фэрли, когда тот задумчиво говорил обо всех тяготах жизни на Марсе, когда туда переселятся все жители Земли. Вспомнил, с каким нескрываемым презрением и Фэрли, и Блисс с Шомезом и Холстом отзывались о мародерах, невежественных участниках сопротивления, сумасшедших, которые не верили или не хотели верить в приближающуюся катастрофу. И картинка реальности, о которой говорил толстяк, начала складываться.

Значит, фанатики из «Братства» были не при чем. Нашлись другие, более ужасные фанатики. Они безжалостно решили, что наиболее отсталые и невежественные из миллионов землян будут лишь обузой в предстоящие трудные годы на Марсе, а потому их надо обманом заставить остаться. И если это было правдой, это объясняло, почему за ним, Уэльсом, начали следить практически сразу после его отъезда из Нью-Йорка и почему Фэрли заставил его подозревать «Братство». Это объясняло очень многое…

— Аллилуйя! — взревел хор воющих голосов на улицах, и красноватый, пульсирующий свет за окнами внезапно стал ярче.

— Джей! Смотри! — в ужасе закричала Марта.

Ее друг резко обернулся.

Фасад хозяйственного магазина был в огне, языки пламени уже извивались по краям окон снаружи. Уэльс, в мыслях которого царил хаос, понял, что медлить больше нельзя. Он рывком поставил пленника на ноги и закричал:

— Давай, Марта! Вылезай через заднее окно, мы за тобой!

Толстяк стал подниматься, но неловко споткнулся — его руки все еще были связаны за спиной. Уэльс помог ему, и вскоре все трое выбрались через окно у черного входа в переулок. Слева от них полыхал отель «Пенн». Пламя с ревом вырывалось из его окон наружу, выбрасывая снопы искр. Джей огляделся и понял, что горят уже не отдельные здания, а целые кварталы.

— Сюда! — крикнул он, направляясь вниз по переулку, который тянулся на юг.

Поначалу он на всякий случай держал толстяка за плечо, но очень быстро выбросил из головы все, кроме необходимости спастись от ужасов деяний сумасшедших приверженцев «Братства».

Уэльс хорошо знал город и легко мог ориентироваться в нем даже в полной темноте, а сейчас ему помогали и отблески пожара, и взятый в лавке фонарик. Они пересекли улицу Мельников и подбежали к жилой улице с коттеджами. Там Джей отдал Марте свой пистолет и велел ей приглядеть за толстяком, пока он сам будет искать машину.

Подойдя к первому попавшемуся коттеджу и оглядев его, он понял, что без серьезных усилий попасть в гараж можно будет только через дом. Он разбил окно и оказался в одной из комнат. У него создалось впечатление, что хозяева покинули дом совсем недавно — внутри не было никакого хаоса, все вещи лежали на своих местах. И снова Уэльс почувствовал острую душевную боль. Видимо, эти люди улетали «налегке», подумал он. А ведь кто-то трудился и планировал этот маленький домик и все, что в нем было. И теперь все их труды даже не доживут до общего конца света, все погибнет в бессмысленном пламени.

Добравшись до гаража, Джей, как и ожидал, обнаружил там машину и выехал на улицу. Марта села рядом с ним, а пленника он запихал на заднее сидение, причем, не желая рисковать, дополнительно еще связал ему ноги.

Затем Уэльс, не мешкая, быстро помчался по извилистым улицам на юго-восток.

— Джей, смотри! — закричала Марта, оглядываясь назад, когда они отъехали на значительное расстояние. Он остановил машину и тоже оглянулся. Каслтаун находился в небольшой низине, и с холма, на который они поднялись, было хорошо видно, что вся деловая часть города охвачена огнем. Ветер уносил целые горящие облака искр, и за ними тянулась огромная пелена дыма.

Река факелов двигалась теперь под отдаленный грохот барабанов и пение членов «Братства» на юг города, который с их приходом, как по команде, начинал разгораться. Глядя на это сатанинское зрелище, Марта уже не сдерживала слезы. Они стекали по ее бледному лицу тоненькими струйками, как у глубоко несчастного человека. Уэльс нежно обнял ее за плечи и заставил отвернуться.

— Успокойся, — сказал он нежно. — Это ничего не значит. В любом случае до катастрофы осталось всего несколько месяцев.

И все же Джей разделял ее эмоции. Конечно, прошло много лет с тех пор, как он уехал из Каслтауна, но этот город всегда был для него родным. И сейчас ему хотелось, чтобы его последний взгляд на него сохранил в памяти другой образ.

Он тоже отвел взгляд от пожарища и повернулся к пленнику.

— Теперь ты можешь говорить спокойно и рассказать все подробнее.

— Ну что ж, давай разберемся, — угрюмо ответил толстяк. — Во-первых, я и так уже слишком много наговорил, а во-вторых, ты мне не поверил.

Лицо Уэльса посуровело, и он посмотрел на пленника злобным взглядом.

— Хорошо. Пламя доберется до этого квартала примерно через час. И если ты не хочешь быть с нами более откровенным, мы просто оставим тебя здесь, связанным.

Этой угрозы оказалось достаточно, и мужчина снова заговорил примирительным тоном:

— Хорошо! Я согласен! Но какой смысл? Ты же мне не веришь!

— Тем не менее, расскажи мне все с самого начала, — приказным тоном потребовал Уэльс.

В глазах связанного человека появился лучик надежды, и он начал свой рассказ:

— Как ты, наверно, понимаешь, вся эта схема по удержанию ничтожеств здесь, на Земле, была не моей идеей. Я лишь маленький исполнитель. Пять лет назад, когда началось выполнение операции «Судный день», я устроился на работу в эвакуационную полицию. Я был хорошим служакой, и довольно скоро стал сержантом. А потом… я начал узнавать кое-что странное об эвакуации от одного из остальных сержантов. — Он немного помолчал, а затем продолжил: — Юджин — это был мой друг в полиции — сказал мне как-то, что Фэрли нужны люди для специальной секретной полицейской работы. Сказал, что работа настолько важная и настолько секретная, что никто, кроме посвященных, не должен об этом знать вообще ничего. Я согласился. Мне нравилось, что я стану одним из этих специальных сотрудников тайной полиции по эвакуации. Ну, и они взяли меня к себе. И сам Фэрли поговорил со мной и еще с парой других парней.

Уэльс, пристально наблюдавший за толстяком, увидел, как тот вытер пот со лба.

— Фэрли сказал нам, что они не смогут вывезти с Земли всех до наступления конца света, — снова заговорил пленник. — Он сказал, что это невозможно, что наверняка останутся миллионы. Сказал, что он и некоторые другие чиновники, занимающие ключевые места в системе эвакуации, пришли к решению оставить всяких жалких деревенщин и, как он выразился, невежественный мусор. Сказал, что они все равно только усложнят остальным и так не простую жизнь на Марсе. По словам Фэрли, было бы лучше сразу отсеять их и оставить здесь, на Земле.

Неожиданно в Уэльсе начало расти ледяное чувство убежденности в словах толстяка, и он уже не мог отогнать или развеять его. Он уже слышал нечто подобное и раньше от людей, которые сами были уверены в необходимости своей эвакуации, но выражали «аристократическое сожаление» по поводу того, что власти намерены спасать всех, что они будут обременены в новом мире «отсталыми». Правда, эти люди говорили это не открыто, а тихим шепотом или намеками. Никто не осмеливался высказывать такие идеи публично, и они придерживались их тайно. А значит, они вполне могли без огласки сделать так, чтобы «бесполезные и отсталые» остались. И как раз Джон Фэрли и ему подобные вполне могли быть среди тех «аристократов».

— Фэрли сказал нам, что они не будут препятствовать отъезду любого, кто выскажет такое желание, — продолжал толстяк, — но, по его словам, многие из них тупые и сами этого не захотят, и если все будет организовано правильно, проблема будет решена.

— Но мой брат — что с ним? — перебила его Марта. — Ты же сказал, что Ли у них?

Пленник кивнул.

— Я как раз к этому и веду. Так вот. Однажды вечером Фэрли позвонил одному из наших в очень взволнованном состоянии и сказал, что мы должны поехать в Каслтаун и забрать Ли Кендрика. Он сказал, что они разговаривали с ним и просили помощи в реализации своего плана, но Кендрик отказался.

— Ты имеешь в виду, что Фэрли и его группа хотели, чтобы Кендрик помог им заманить «отсталых» в ловушку? — перебил рассказчика Уэльс.

Голова толстяка утвердительно качнулась.

— Насколько я понял, так оно и было. Кендрик мог бы сделать заявление, ставящее под сомнение то, что катастрофа неминуема, и болваны решили бы остаться. Но я думаю, когда Фэрли начал этот разговор, Кендрик сразу пришел в ужас, и Фэрли пришлось отступить, сославшись на то, что его неправильно поняли.

Марта схватила Уэльса за руку.

— Джей, вот почему Ли так ужасно волновался, так тревожился после поездки в Нью-Йорк, вот почему он не хотел покидать Землю! Он боялся, что такой план существует и может быть приведен в действие!

Уэльс мог себе это представить. Он знал Ли Кендрика и понимал, что даже малейшее подозрение в столь безжалостном плане оказало бы на него сокрушительное воздействие.

— Ну, и прежде чем Кендрик успел что-то предпринять, мы отправились в Каслтаун, схватили его и отвезли в Нью-Йорк, — закончил свой рассказ пленник. — И его исчезновение оказалось даже более убедительным, чем его заявления о необходимости спасения. Все болваны решили, что Кендрик не хочет покидать Землю, поэтому и они этого не сделают.

Марта взглянула на толстяка взглядом, в котором таилась надежда.

— Но он жив?

— Да, — спокойно ответит тот. — Они не стали убивать его, во всяком случае, пока. Фэрли все еще надеется, что он сделает «нужное» заявление, чтобы у миллионов тех, кто еще сомневается, выстроилась четкая картинка и они оставались на Земле.

Уэльс внезапно почувствовал жуткое, почти физическое отвращение от всего того, что он услышал от этого, внешне даже симпатичного, но такого прогнившего изнутри человека. Он так и не смог пока полностью принять услышанное.

— Нет, это неправда. — Джей замотал головой из стороны в сторону, как заведенный болванчик. — Это не может быть правдой! — Он перестал трясти головой и, как будто убеждая сам себя, уверенно обратился к своей спутнице: — Марта, этому человеку нельзя верить, ему пришлось, — он сделал ударение на последнем слове, — рассказать какую-то невероятную историю, чтобы спасти свою шкуру!

Марта понимающе посмотрела на своего друга, взяла его за руку, успокаивающе погладила ее и тихо произнесла:

— Я понимаю тебя. Поверить в это просто немыслимо. Но, Джей, как бы это ни было страшно осознавать, люди совершали, совершают и, видимо, будут совершать ужасные вещи. Вспомни, в прошлом, им подобные запросто уничтожали миллионы невинных людей тем или иным способом, конечно, прикрываясь благими намерениями для всего человечества.

Уэльс знал это, но всю свою взрослую жизнь пытался бороться с этим знанием, отыскивая какие-то аргументы, которые могли опровергнуть эти факты. Боролся с холодной убежденностью, несмотря ни на что, только потому, что этого не могло быть… Но до конца победить самого себя в этом споре он так и не смог.

Марта, по-женски чувствуя смятение в его душе, продолжила еще более примирительным тоном:

— Если Ли все еще жив, и мы найдем его, и он точно расскажет правду. Теперь нам надо как-то до него добраться и освободить его.

Уэльс, конечно, понимал, Марта права. Он вновь повернулся к пленнику.

— Ты сказал, что Фэрли со своими помощниками держит Кендрика недалеко от Нью-Йорка, — произнес он, сдерживая эмоции. — Ты знаешь, где конкретно?

— Думая, да. Они спрятали его там, где он будет под рукой, но где никто не сможет к нему подобраться, — ответил толстяк. — Остров Бедлоу в Нью-Йоркской гавани. Ты ведь знаешь старый остров, где стоит Статуя Свободы?

Уэльс опять задумался. В его голове за короткое время оказалось столько разной информации, что все перемешалось и никак не выстраивалось в четкую линию, по которой следовало бы действовать.

Тем временем, пламя от пожара приближалось, а «Братство» покидало Каслтаун, направляясь в следующий безжизненный город, чтобы тоже сделать его огненным знаком своего искупления.

— Я все еще не могу в это поверить, — сказал Джей уже более мягко, ни к кому конкретно не обращаясь. — Но чтобы во всем убедиться, мы вернемся в Нью-Йорк, найдем Ли, и тогда все встанет на свои места.

— У тебя не хватил сил отбить Кендрика, — нервно сказал толстяк. — Его очень усиленно охраняют.

Уэльс посмотрел на него и уверенно произнес:

— Ты нам в этом поможешь. Ты же знаешь, где именно находятся охранники и как лучше всего их миновать? Правда?

Толстяк начал было что-то говорить, усиленно возражая, но Джей его уже не слушал.

— Ты пойдешь с нами. Точка! — коротко бросил он.

Они вновь тронулись с места, но теперь поехали на восток в объезд горящего города. Уэльс понимал, основные опасности у них еще впереди. Его уже почти не беспокоило, что за ним продолжают охотиться, он чувствовал, что самое тяжелое испытание их ждет в Нью-Йорке, на острове Бедлоу. «Ну так что ж? На Земле теперь везде опасно находиться, — подумал он. — Где-то больше, где-то меньше».