Из машины вышли трое мужчин. Сумерки не позволяли разглядеть их как следует, но Уэльс заметил, что они были вооружены. Между ними состоялся короткий разговор, и судя по тому, как один из них говорил и жестикулировал, именно этот человек руководил группой. Это был мужчина среднего роста, ничем не примечательный.

— Что они собираются делать? — прошептала Марта.

— Искать меня, — также тихо отозвался Уэльс. — Сто к одному, что они оставили людей в обсерватории и у тебя дома, а сами будут прочесывать центр города.

И его слова тут же подтвердились, во всяком случае, в том, что касалось этой троицы. Незнакомцы разделились. Один пошел на восток по Вашингтон-стрит, другой вернулся в машину и уехал в направлении Норт-Джефферсон, а оставшийся темноволосый толстяк начал медленно и с осторожностью, держась поближе к витринам магазинов, обходить площадь.

Пока Уэльс наблюдал за ним, ему пришла в голову одна идея, и он немедленно приступил к ее реализации. Тихо переместившись к входной двери магазина, он почти бесшумно отпер ее и приоткрыл на несколько дюймов. Затем он быстро вернулся к прилавку и в полумраке начал лихорадочно рыться на полках, пока не нашел катушку проволоки. Найдя то, что ему требовалось, он посмотрел на Марту и дал ей короткое распоряжение:

— Ложись на этот прилавок.

Он говорил спокойно, но тоном, не терпящим возражений, однако Марта, видимо, не имеющая привычки беспрекословно подчиняться, начала возражать:

— Зачем? Джей, он увидит, что дверь приоткрыта, и обязательно придет сюда!

Уэльс слегка дернул ее за рукав куртки, и это заставило девушку замолчать.

— Непременно придет! — Он посмотрел ей прямо в глаза. — Я этого и хочу. А ты должна лечь на прилавок. Понятно?

Несмотря на почти кромешный мрак, он заметил, что ее лицо стало почти белым. Уже без пререканий она улеглась на указанное место и застыла. Уэльс же быстро юркнул за прилавок и присел на корточки. Теперь, когда дверь была приоткрыта, он мог только слышать, как толстяк идет по тротуару. Однако когда тот проходил мимо витрины лавки, Джей разглядел его тяжелое, одутловатое лицо, которое при каждом шаге настороженно поворачивалось из стороны в сторону.

Внезапно мужчина остановился, а пистолет в его руках быстро принял боевое положение. Несомненно, он заметил приоткрытую входную дверь.

Постояв несколько мгновений, толстяк крадучись подошел почти вплотную к входу в магазин, а затем резким ударом ноги полностью распахнул дверь. Какое-то время он не решался войти внутрь, видимо ожидая ответных действий, но так как их не последовало, осторожно проник в лавку. Очутившись почти в полной темноте и немного к ней привыкнув, толстяк начал оглядываться по сторонам.

В этот момент пальцы Джея сомкнулись на маленькой картонной коробке, и еще через мгновение она уже летела в витрину, где располагалась оловянная посуда. Раздался оглушительный грохот.

В мгновение ока толстяк резко повернулся к витрине и замер. Уэльс же медлить не стал. В два прыжка он очутился за его спиной и ткнул в него пистолетом.

— Брось оружие, — четко произнес он, — или я прострелю тебе позвоночник!

Мужчина не стал испытывать судьбу, и пистолет с грохотом упал на пол.

— Марта! — позвал Джей.

Девушка, явно очень напуганная, быстро подошла к нему.

— Успокойся. Возьми проволоку, — Уэльс указал на катушку, — и свяжи ему запястья за спиной. Только не становись между ним и моим пистолетом.

Через пару минут Марта все-таки сумела выполнить его распоряжение, несмотря на дрожащие руки.

— Хорошо, — ее друг остался доволен. — Теперь плотно закрой дверь.

Девушка направилась к входной двери, а Уэльс развернул пленника лицом к себе и первым делом обыскал его. Не найдя у него ничего, кроме обойм для пистолета, он заговорил:

— Сядь на пол. Издашь хоть один звук громче шепота, и ты покойник. — Его голос прозвучал хоть и тихо, но очень спокойно и уверенно.

В ответ из уст толстяка вырвался писклявый хрип:

— Тебя все равно убьют. Можно сказать, ты уже мертв. Что бы ни случилось со мной, тебе не выбраться из Каслтауна.

— Не беспокойся ни обо мне, ни о моей спутнице, — ответил Уэльс. — Хочешь совет? Беспокойся о себе. А теперь, отвечай: где Ли Кендрик?

На лице толстяка не дрогнул ни один мускул, он был спокоен, словно находился у себя дома и в полной безопасности.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — ответил он.

Глаза Марты широко распахнулись.

— Заставь его рассказать, Джей! — прошептала она с поразившей его яростью.

Уэльс кивнул, а его пленник выслушал ее угрозу совершенно невозмутимо.

— Я повторяю вопрос, где Кендрик? — снова заговорил Уэльс.

На лице толстяка появилось удивление.

— Ты говоришь о Кендрике, который обнаружил приближение астероида? О нем? Откуда мне знать!

Такой ответ Джея не устраивал, и он продолжил допрос.

— На кого ты работаешь? — Уэльс начинал нервничать и злится. — Кто забрал Кендрика, кто послал тебя следить за мной сюда из Нью-Йорка? «Братство»?

Удивление на лице пленника удвоилось.

— «Братство»? Хм… — с улыбкой произнес он.

— «Братство искупления», — уточнил Джей и продолжил: — Ты один из них, не так ли? Кендрик у вас? Где?

Толстяк уже почти смеялся в полный голос. Уэльс быстро поднял пистолет, и пленник подавил смех, но бока у него продолжали трястись. Успокоившись, он продолжил:

— Ты забавный. Ты действительно забавный, Уэльс.

— Значит, ты меня знаешь?! — вспыхнул Джей. — Что тебе известно? Ты выследил меня, когда я начал поиски Кендрика. Кто тебя послал?

Странный блеск появился в глазах толстяка, но он промолчал. Что-то в этом взгляде заставило Уэльса резко обернуться. Их пленник сидел лицом к витрине магазина и первым увидел, что на площадь вернулся еще один преследователь.

— Марта, — прошептал Джей. — Возьми дробовик, и если он попытается открыть рот, бей его прикладом по голове. Опыт у тебя есть, — добавил он с ухмылкой.

Девушка, не обратив никакого внимания на его последнюю реплику, быстро взяла ружье и встала наготове рядом с пленником.

Тем временем, Уэльс прокрался к входной двери магазина и очень осторожно выглянул наружу. На площади пытался спрятаться за постаментом памятника второй преследователь — при этом он нервно оглядывался, держа оружие на изготовку. Его явно удивляло и беспокоило отсутствие товарища, и видимо, он решил дождаться у памятника третьего, который уехал на машине.

Шли минуты. Сумерки сгущались, приближалась мягкая темнота майской ночи.

— Джей! — внезапно прошептала Марта. — Я слышу пение! Кто-то поет, далеко-далеко.

Уэльс обернулся к девушке.

— Не волнуйся, это просто ветер в проводах, — сказал он. — Во всем городе нет никого, кроме нас и этих троих. Не отвлекайся и не спускай глаз с этого парня — я думаю, скоро у нас могут возникнуть некоторые сложности.

Он решил ждать. Снаружи доносился только шум ветра, который то усиливался, то затихал. Но потом он внезапно понял, что, как ни странно, девушка была права. Это был не ветер. Это были именно голоса, много голосов. И они медленно приближались. Марта не ошиблась?

Уэльс осторожно приоткрыл дверь.

— Это с Северного холма, — прошептал он. — Но что за чертовщина?

Внезапно Джей пригнулся — как можно ниже. Он четко увидел, как вниз по склону вдоль улицы Джефферсона на большой скорости мчался длинный зеленый автомобиль. Еще через минуту машина, обогнув площадь, остановилась.

Сидящий в ней человек высунул голову через открытое ветровое стекло и позвал кого-то по имени. Мужчина, стоявший за памятником, выбежал ему навстречу, что-то быстро говоря и энергично жестикулируя. В ответ водитель машины сначала молча указал на север, а затем что-то прокричал.

Уэльс не видел его лица и не слышал, что именно он кричал человек, но он четко уловил грубый тон и расслышал последнее слово: «…идут!» Бежавший к машине мужчина запрыгнул в неё, и она, набирая скорость, помчалась по улице Вашингтона, направляясь на восток.

— Почему, они уехали, да еще так быстро? — В голосе Марты звучало нескрываемое удивление. — Они ведь оставили здесь своего напарника и…

Джей резко поднял руку, заставив девушку замолчать.

— Вслушайся, — тихо сказал он, показывая на улицу.

И как только рев удаляющейся машины окончательно затих, они явственно услышали пение. Теперь оно стало громче, намного громче, да еще и сопровождалось ровной дробью барабанов. А через несколько минут Уэльс уже мог разобрать слова хора, который все повторял и повторял: «Аллилуйя, Аллилуйя».

Джей вновь выглянул на улицу. На гребне холма, через который шла улица Джефферсона, уже были видно множество огней. Это была не ровная линия фонарей — они двигались, метались и дрожали, и их были десятки, а может быть, даже сотни.

Длинная, толстая змея горящих факелов спускалась по широкой улице в темный и безжизненный город. Уэльс не видел несших их людей, видел только сами факелы, десятки, сотни факелов. И слышал пение под грохот барабанов: «Аллии- луйя…»

— Джей, это «Братство»! — воскликнула Марта. — Фанатики, они идут сюда, чтобы… — Ее голос захлебнулся, как бывает, когда сильное волнение перехватывает дыхание.

Однако заканчивать фразу уже не требовалось. Кошмарные очертания надвигающегося события были и так слишком ясны. По городу маршировало «Братство искупления». Эти люди уже сожгли Брайтон-Фоллс, Шарон и Бог знает, сколько еще других покинутых городов. А теперь настала очередь Каслтауна стать жертвой и искуплением…

Первое, о чем подумал Уэльс — бежать. Бежать без оглядки от этого безумного, приближающегося парада. Но что-то остановило его. Продолжая наблюдать, он присел рядом с Мартой и тут же почувствовал, как она дрожит.

— Джей, — зашептала она ему на ухо, — если Ли у них… он может быть здесь!

— Это как раз то, на что я очень надеюсь, — прошептал он в ответ.

Шествие добралось до площади, и теперь из лавки можно было увидеть людей, которые несли факелы. Отблески красных горящих головешек теперь отражались от окон домов, которые сразу засияли, как большие глаза, в изумлении наблюдающие за происходящим. Впереди маршировали полдюжины мужчин и женщин с барабанами, отбивая тяжелый, абсолютно неизменный ритм. За ними шли факелоносцы. Всматриваясь в процессию Уэльс подумал, что их может быть от двух до трех сотен. Мужчины, женщины, дети в рваной одежде с нечёсаными волосами шли ровно, почти в ногу, а в их глазах горел дикий восторг.

Джей понимал, что эти обезумевшие фанатики не были охвачены религиозной страстью. Верующие люди всего мира видели Божью руку в спасении народов Земли на Марсе, а эти марширующие погрязли в темном варварстве, в языческом стремлении умилостивить высшие силы, угрожающие человечеству страшной судьбой, вырвались за пределы любой цивилизации.

«Буммм! Буммм!» — зазвучали барабаны прямо перед лавкой Даттона. Люди все шли и шли, огибая овальную площадь и освобождая место для еще большего числа факелоносцев. Вскоре, вся площадь оказалась заполнена, и шествие остановилось. Плотная толпа людей с дикими лицами, потрясая факелами, как по команде, повернулась к центру площади, к месту, где стоял памятник.

Человек с бледным лицом и горящими глазами, в которых отражались огни факелов, добавляя им блеска, вскочил на пьедестал рядом со скульптурой. Барабаны забили громче, а толпа на несколько мгновений взревела в диком экстазе. Но как только человек на пьедестале поднял руку, все стихло, и над площадью разнесся его высокий пронзительный голос.

Друзья не вникали в его речь, их волновало совсем другое.

— Джей, ты видишь Ли? Я не вижу. — Глаза Марты внимательно прочесывали толпу.

— Я тоже, — ответил Уэльс. — Видимо, его здесь нет или он вообще не с ними.

Внезапно, перебивая оратора, из толпы донесся пронзительный визгливый голос:

— Сожгите место греха, и тогда силы ночи и космоса увидят сияющие знаки нашего искупления и сдержат свой гнев!..

— Боже! — Вголосе Марты слышалась мольба. — Они собираются сжечь Каслтаун! — Она посмотрела на Уэльса и тем же умоляющим голосом прошептала: — Неужели мы не можем как-нибудь остановить их?

Джей взял ее за плечи и собрался было встряхнуть ее, как это обычно делают, чтобы успокоить человека в истерическом состоянии, но потом передумал. Он понял, это не истерика. Марта просто надеялась спасти родной город.

— Послушай! — Уэльс посмотрел ей прямо в глаза. — Мы не можем их остановить, они разорвут нас в клочья! И какая теперь разница? Неужели ты не понимаешь, через четыре месяца этот город и все другие все равно будут уничтожены!

Со стороны их пленника, оставшегося в темноте, внезапно послышалась какая-то возня. Джей подскочил к толстяку и снова прижал пистолет к его боку.

— Только крикни, и получишь пулю! — яростно прошептал Уэльс.

Толстяк поднял на него глаза и прохрипел с ужасом в голосе:

— Ты с ума сошел?! Эти кретины мне не друзья! Они намерены устроить свой шабаш и сжечь этот город, как сжигали другие. Нам надо убираться отсюда!

Животный страх в голосе мужчины был совершенно искренним, и Уэльс вдруг со всей ясностью понял, что троица их преследователей в «Братстве искупления» не состоит.

— Значит, ты и твои приятели не работаете на «Братство», — констатировал он. — Но кто тогда стоит за похищением Ли Кендрика?

Пленник всем своим видом выказывал нетерпение.

— Ради Христа, Уэльс, ты собираешься позволить им сжечь нас заживо?!

Джей наклонился и схватил мужчину за горло.

— Кто хочет оставить миллионы людей запертыми на Земле?! Кто послал тебя за мной? Кто?! — он почти кричал.

— Вытащи меня отсюда, и я скажу тебе! Но если мы останемся здесь, нам всем конец! — грубо, даже яростно прошипел толстяк.

— Нет, ты скажешь мне прямо сейчас! — Уэльс решительно посмотрел на пленника и приставил к его голове пистолет, но тот даже бровью не повел.

Внезапно члены «Братства» взревели особенно громко — их голоса лились воедино и превратились в рык могучего зверя. А потом на площади началось движение. Десятки людей с факелами, как по команде, с торжествующими криками — Джей! — закричала Марта, уже не опасаясь, что ее услышат. Она не звала его, это был скорее вопль отчаяния.

Уэльс все понял. Он заставил толстяка подняться на ноги, развернул его лицом к передним окнам, из которых были видны пылающие факелы и спокойно произнес:

— Мы с Мартой уходим через черный ход. Ты же останешься здесь связанный и беспомощный. У тебя есть только один шанс спастись. Говори!