ЛИЦО БРИННЫ СТАЛО абсолютно белым, и красные губы выделялись на нем, как мазок крови. Ее рука метнулась к рукоятке парализатора, и она почти успела его выхватить — но Макверн успел раньше. Он выстрелил в нее в упор трескучим зарядом, и она рухнула на пол и осталась неподвижно лежать без сознания.

Макверн вздохнул.

— Бедная Бринна! Это все равно что отнимать еду у умирающего с голоду — я почти жалею об этом.

— Ни минуты в этом не сомневаюсь, — процедил сквозь зубы Уайетт.

Если бы он мог просунуть руки между прутьями решетки и обхватить Макверна за горло, он убил бы его. К нему подскочили Бердик и Билл Уитфилд.

— Что происходит? — спросил австралиец.

— Ничего, — с глубокой горечью отозвался Дункан. — Ни черта не происходит из-за моей глупости! Теперь придется поумнеть…

Он чувствовал себя разбитым от осознания собственной ошибки. Попытка договориться с Макверном в надежде уберечь Землю от нападения привела его к полному провалу. Теперь они с Бринной вместе отправятся в преисподнюю, где произойдет то же самое, что позже случится и с Землей.

Уайетт оттолкнул Бердика в сторону и прошел по узкой полукруглой комнате к ее изогнутой стене, в которую были вделаны прозрачные панели. Остальные земляне оставили его в покое. До него донеслись шаги и голоса в коридоре, но не обратил на них внимания. Теперь уже ничто не имело значения.

Он посмотрел в черное звездное небо, освещенное зловещим светом двух солнц-близнецов, и увидел всю огромную Оперативную группу — ее корабли-разрушители летели над ним, и их корпуса ярко сверкали, красивые, стремительные и смертоносные, словно гигантские копья, способные уничтожить целые планеты. Маленький корабль, в котором были заключены Дункан и другие пленники, летел в самом низу флотилии. В космосе, где не было ничего, кроме звезд, было чрезвычайно трудно судить о скорости, но Уайетт посчитал, что Оперативная группа, должно быть, замедляла ход в течение некоторого времени, приближаясь к своей цели, и что небольшое судно, на котором летел он сам, двигалось значительно быстрее основного корпуса. Все большие корабли были у него перед глазами, и в какой-то момент он начал понимать, что это маленький звездолет вел их всех в бой.

— Как чертов Иуда, — пробормотал Дункан.

Бердик подошел к нему и встал рядом.

— Они забрали ту женщину-офицера, — сказал он. — Я так понимаю, у нее неприятности?

— Хуже, — ответил Уайетт. — Она собиралась помочь нам сбежать.

Бердик понимающе кивнул:

— Мы с Биллом предполагали, что вы замышляли что-то в этом роде. Жаль, что все пошло не так.

— Это я виноват, — объяснил Дункан. — Я должен был довольствоваться тем, что у меня было. Но я подумал, что если… О, да какой, к дьяволу, смысл ворошить это! — Он посмотрел на стальные прутья, которые отделяли землян от аль- фа-центаврианцев. — Если бы мы только могли убрать эту решетку и собраться вместе, мы еще могли бы что-то сделать. Нас двенадцать мужчин, а корабль маленький, на нем не может быть много экипажа — вероятно, не больше пяти-шести человек, не считая Макверна. Если бы мы могли захватить корабль, мы заставили бы их лететь на нем на Землю…

Он и сам понимал, что это была глупая бесполезная болтовня, лепет отчаяния. Но с другой стороны, что им было терять? Только свои жизни. Но они и так висели на волоске и зависели от конкретного человека — Варсека, и смерть в «яме» была намного менее привлекательной, чем любая другая. А если бы пленникам удалось взять верх над конвоирами… Если бы они…

— Что ж, — сказал Уитфилд, — давайте не будем терять время.

Он поманил к себе пальцем араба, уйгура и Безымянного. Шестеро землян сгрудились тесным кружком и начали совещаться на фоне невероятной панорамы космоса, развернувшейся за обзорными панелями, и мчащихся сквозь пространство огромных военных кораблей. Люди говорили не на своих родных языках, а на языке Урикса, планеты, которую они никогда не видели и даже не подозревали о ее существовании, пока она внезапно не стала самой важной вещью в их жизни.

Совещание было коротким, и когда оно закончилось, Уайетт и Бердик подошли к решетчатой перегородке и подозвали к себе альфа-центаврианцев.

Турн из Обрана ответил за всех своих собратьев.

— Да, мы будем сражаться, — сказал он, указывая на обзорную панель. — И сделаем это с радостью.

Его глаза горели диким светом, делая его больше похожим на черную пантеру, чем на человека. Дункан проследил за его жестом и увидел туманно-голубую планету, несущуюся к ним в золотом сиянии главной звезды этой системы.

— Прежде чем мы начнем драться, нам нужно выбраться отсюда, так что давайте лучше искать лазейки, — как ни в чем не бывало предложил Бердик.

Пленники начали осматривать перегородку. У них не было возможности узнать, наблюдают ли за ними похитители, как это было на флагмане, но им пришлось рискнуть. Они проверили каждый стержень решетки, тщетно пытаясь найти в ней слабое место. Но несмотря на все старания, у них ничего не вышло. Туманная планета, тем временем, приблизилась и превратилась в огромный шар, и ее голубой цвет сменился зелеными, коричневыми и охристыми участками с вкраплениями более ярких синих водоемов. Раздался пронзительный сигнал, который с каждой минутой становился все интенсивнее. Сияние солнца смягчилось, звезды и вовсе погасли, а потом вокруг корабля взметнулись облака, которые тоже быстро исчезли, и стремительный полет прекратился. Корабль завис в зеленоватом небе, а под ним расстилалась желтая пустыня из песка и рассыпанных по нему камней.

Пустыню прорезало ущелье, на дне которого протекала река. На краю пустыни она разливалась по широкой зеленой равнение, полной маленьких ручейков и сверкающих озер, с причудливо-яркими фруктовыми садами и разноцветными полями. Посреди этой равнины находился город.

— Обран, — указал на него Турн.

Дункан вцепился в прутья решетки и стиснул их так сильно, что на лбу у него вздулись вены, словно бы готовые лопнуть, а лицо стало пунцовым. Он не мог сдвинуть решетку с места, но внезапно вторая перегородка, отрезающая каюту пленников от коридора, скользнула в сторону, и перед ними появился Макверн, за спиной которого стоял еще один офицер.

— Уайетт… — заговорил было Макверн, но Дункан уже развернулся и бросился на него, как атакующий бык. Он ударил его и отбросил назад к другому офицеру. На мгновение все пришли в дикое замешательство, и в следующий миг Бердик, Уитфилд и остальные земляне тоже бросились к двери и вступили в драку. Уайетт четко осознавал только одну вещь: он вырубил Макверна и сейчас убьет его — и это была очень приятная мысль.

Но затем Уитфилд накинулся на него и начал оттаскивать его от противника, быстро бормоча что-то о том, что этот человек еще может быть им полезен, и Дункан, немного успокоившись, прекратил драку, а Бердик поднял Макверна на ноги, заломив ему руку за спину. Уйгур в это время методично душил второго офицера, но Уайетт подскочил к нему и тоже заставил его остановиться, объяснив, что и этот уриксианец может понадобиться им для управления кораблем. Затем Дункан снова повернулся к Макверну, который сильно тряс головой, пытаясь прийти в себя.

— Возьмите их парализаторы и следите за дверью, — велел Уайетт Бердику и Уитфилду. — Безымянный, держи этого типа, — кивнул он на Макверна. — Вот так. Не бойся сделать ему немного больно — помни, кто он! — Затем Дункан обратился к самому Макверну, указывая на разделяющую каюту решетку. — Как мне убрать эту перегородку?

Альфа-центаврианцы тесно прижались к решетке, пытаясь разглядеть, что происходит в соседней половине комнаты.

— Я сам ее уберу через минуту, — неожиданно ответил Макверн. — Боже, Уайетт, ты хоть раз пробовал думаешь, прежде чем что-то делать?!

— Я думал, — огрызнулся Дункан. — Много думал. Где твое начальство? И где Бринна?

Он сделал знак Безымянному, и тот сильнее заломил руку Макверна. Лицо офицера исказилось — не столько от боли, сколько от теперь уже настоящей злости.

— Может, вы перестанете орать на меня и выслушаете?! — рявкнул он. — Я на вашей стороне! Я — тот человек, за которого умер Лоран, я лидер Второй партии!

— Ты недолго будешь лидером чего бы то ни было, если мы не запустим трансляцию! — прохрипел второй офицер, к которому, наконец, вернулся голос и который смог немного ослабить хватку уйгура. — Флагман уже проверял нас. Если Варсек обнаружит, что тебя нет ни на одном корабле, и мы будем вести себя не так, как положено…

МАКВЕРН ВПИЛСЯ ВЗГЛЯДОМ в Уайетта.

— Ну? Ты еще хочешь отправиться на Землю или предпочитаешь сопровождать нас с Бринной в преисподнюю?

— Отпусти его, — велел Дункан Безымянному.

— Спасибо, — с кислым видом проворчал Макверн, разминая руку. — Это, похоже, входит у тебя в привычку. Я мог бы рассказать тебе о наших планах раньше, но решил, что это неразумно. Варсек непредсказуем. Он мог отправить тебя в «яму», где ты выдал бы нас…

— Да уж, ты тогда очень мне помог! — хмыкнул Уайетт. — Никакого мнения о том, стоит ли меня пытать! Ты мог бы, по крайней мере, сказать «нет».

— Если бы я сказал «нет», ты был бы в «яме» через пять минут. Я в любом случае, балансировал на краю этой пропасти неделями. Все, что мне было нужно — это продержаться до сегодняшнего дня, до этого момента.

— Значит, ты позволил Бринне заняться нашим побегом по ее собственной инициативе, чтобы таким образом прикрыть себя?

— Да. Это отвлекало ее от нас и мешало Варсеку узнать правду обо мне. И все получилось. Большинство сторонников Бринны на самом деле ни на что не могли повлиять, хотя для нее будет шоком узнать это. Мы не собирались заменять Варсека на другого амбициозного лидера, даже если этот лидер — красивая женщина.

С этими словами Макверн подошел к решетке, отгораживающей альфа-центаврианцев, и так же быстро переговорил с ними, после чего снова обратился к Дункану:

— Ваша в Бринной идея предупредить Землю и использовать неудачу, которую мы бы там потерпели, чтобы привести Бринну к власти, была неплохой — однако мы не можем ждать так долго. Варсек слишком встревожен и готов пытать весь флот, чтобы искоренить нас, Вторую партию. Мы хотели бы отложить переворот до тех пор, пока не станем немного сильнее. Наш флот уже долгое время находится вдали от дома, и среди людей растет недовольство — мы могли бы извлечь из этого выгоду. Но у нас нет выбора. Если мы не начнем действовать сейчас, нас неизбежно уничтожат. Так что мы совершим прорыв теперь, на Альфе Центавра.

— Каким образом? — уточнил Уайетт.

— Готовится полномасштабное восстание. На этой планете все пойдет хорошо — тут не будет эффективного сопротивления и будет много добычи. Люди не смещают лидера при таких обстоятельствах, так что мы не можем надеяться захватить весь флот. Когда корабли приземлятся и начнется наземная фаза атаки, мы отделимся от основных сил и возьмем командование на себя. Возьмем столько эсминцев, сколько сможем укомплектовать. Любой, кто захочет, сможет пойти с нами — хотя в пылу успешного сражения таких, боюсь, будет немного. А что будет дальше… — Макверн пожал плечами. — Пока не знаю. Слишком много переменных.

— Ты можешь помочь моему миру? — спросил Турн. — Моему городу?

Макверн печально покачал головой:

— Не буду тебе лгать. Нет. Если не считать того, что у Варсека будет меньше людей и кораблей, мы ничем не сможем помочь. Мы недостаточно сильны.

— И вы все равно не стали бы сражаться против собственных товарищей, — добавил Турн.

— Нет, не при данных обстоятельствах. Это был бы слишком подлый удар в спину, и тогда мы потеряли бы все шансы когда-либо привлечь их на свою сторону. Все, что я могу предложить тебе, Турн — это надежду на месть и обещание, что, если мы победим, мы возместим вашему миру все, что сможем.

— А как насчет нас? — подал голос Уайетт. — Как насчет Земли?

— Мы отправим вас, землян, туда. Если Варсек понесет здесь достаточно большие потери, возможно, в предупреждении не будет необходимости. Если нет — что ж, его силы станут намного слабее.

— Звучит достаточно логично, — согласился Дункан, оглядев остальных.

Макверн повернулся к альфа-центаврианцам, которые теперь о чем-то разговаривали между собой.

— Варсек уже ищет меня по всем кораблям флота. Ему сказали, что на этом меня нет, но если что-то в действиях этого судна окажется неправильным, он немедленно пошлет сюда отряд для обыска, и это будет означать конец и мне, и восстанию. Что скажешь, Турн? Могу я убрать решетку и общаться с вами, как с товарищами, или я должен по-прежнему вести себя с вами, как с пленниками?

— Выпустите нас, — ответил Турн. — Мы сделаем все, что в наших силах, против Варсека.

— Хорошо, — кивнул Макверн. — Договорились! — Он отдал команду своему напарнику, и стальные прутья скользнули вверх, скрывшись в потолке. — Теперь нам надо поторопиться. Турн, вам были даны кое-какие инструкции, некоторое время назад. Делайте, что было сказано. Я знаю, что это неприятно храброму человеку, но зато вы не окажете своему народу медвежьей услуги. Призывать их сражаться против нас было бы самоубийством.

— Тем не менее, они будут сражаться, — возразил Турн.

МАКВЕРН ВЗДОХНУЛ.

— Обычно так и бывает, — признал он. — В любом случае, произнесите речь. Для этого мы здесь. Помните, мы прилетели впереди всего флота, и сейчас нас видно отовсюду.

Он вывел сопротивляющегося альфа-центав- рианца на середину каюты и велел ему встать на хрустальный круг, похожий на линзу. Над головой у Турна сверкал в потолке такой же круг, и почти сразу из обеих линз ударили вверх и вниз яркие лучи, и пленник оказался заключенным в столб света.

Остальные пленники удивленно переглянулись.

— Но ведь там, внизу нет ни радио, ни приемников, — заметил Уайетт. — Его цивилизация еще не создала их. Как вы собираетесь вести трансляцию?

Макверн жестом указал ему и остальным на панели наблюдения на той стороне камеры, где раньше сидели земляне.

— Смотрите, — сказал он. — Вам это в любом случае не помешает. Наглядный пример имеет большую ценность. Потенциальная жертва смягчается, видя, что происходит с ее предшественником. — С этими словами он направился к двери. — Я достаточно насмотрелся на эти вещи, на множестве планет. Меня от них тошнит, и у меня есть другие дела. Слушайте трансляцию и будьте готовы улетать, когда я скажу вам.

Макверн вышел, а Турн остался неподвижно стоять в столбе света. Корабль опустился еще ниже над городом Обран, а в вышине над ним начали появляться корабли Оперативной группы.

— Начинай говорить, Турн, — раздался в каюте металлический голос.

— Чтоб меня! — внезапно ахнул Бердик, указывая наружу. — Посмотрите туда!

В прозрачном воздухе над городом, перед кораблем, стояло гигантское трехмерное изображение Турна футов в тридцать высотой. Оно медленно опускалось вместе с судном, и поскольку находилось немного ниже него, нематериальные ступни альфа-центаврианца вскоре коснулись вершин причудливо украшенных башен города.

И тогда Турн заговорил.

Корпус корабля слабо завибрировал, и Уайетт понял, что голос Турна, усиленный так же многократно, как увеличилось его изображение, загремел над Обраном. В городе, на залитых солнечным светом улицах, начали собираться толпы жителей — они выбегали из высоких зданий и маленьких домиков из глинобитного кирпича, сбивались в группы в парках и на площадях и в страхе и изумлении смотрели вверх. Турн обратился к своему народу на их родном языке, так что Уайетт не понимал ни слова, но, судя по его тону и оскаленным зубам, он призывал к покорности не так искренне, как мог бы. Но Оперативная группа, вероятно, допускала это — она привыкла к нежеланию ее жертв сдаваться без боя. Завоеватели не могли полностью контролировать пленников во время их пропагандистских выступлений. Они давали им шанс, и, видимо, это окупалось достаточным количеством капитуляций, чтобы продолжать устраивать такие призывы. Для более примитивных, чем раса Турна, людей самого появления в небе над их головами гиганта уже было бы достаточно, чтобы они впали в полнейшую панику.

В Обране тоже поднялась паника: люди начали бегать туда-сюда по солнечным улицам, поднимая облака пыли. С башен и высоких стен главных городских зданий на них неподвижно смотрели сотни высеченных в камне лиц, сотни местных богов и богинь.

Флот Урикса со свистом пронесся над садами и полями, сжигая и сокрушая все вокруг города. Местные жители бежали, тщетно пытаясь скрыться. У них не было ни ядерного оружия, ни ракет класса «земля-воздух», ни самолетов. Они бежали, но бежать было некуда — город уже был в ловушке. «Бедняги», — подумал Уайетт, представив, что было бы в Нью-Йорке или Вашингтоне в аналогичных условиях, если бы над ними появилось его гигантское изображение, шагающее по небу и призывающее их жителей сдаться.

Успех восстания Макверна и создание широкого раскола в уриксианском флоте были теперь его единственной надеждой на то, чтобы избежать этого.

— Мне казалось, Турн был так уверен, что они будут сражаться… — пробормотал Бердик.

— Они и будут, — ответил Дункан. — Смотри — паника уже утихает!

Женщины и дети исчезли с улиц, а группы мужчин все еще бежали, но теперь их бег был целенаправленным. А потом в разных местах на окраинах города внезапно взвились в воздух клубы дыма.

— У них есть маленькие пушки, клянусь Богом! — воскликнул Уитфилд.

Столб света погас, и изображение Турна исчезло с неба. По внутренней связи раздался голос Макверна, в котором звучали железные ноты:

— Нам приказано немедленно приземлиться рядом с флагманом. Мы, естественно, не можем этого сделать. И если вы посмотрите вверх, то увидите, что неприятности на подходе!

Пленники посмотрели на небо — к ним летели два небольших быстроходных корабля, вооруженных не слишком тяжело, но и недостаточно легко для пропагандистского корабля.

— Они попытаются навязать нам посадку, и я не смогу сражаться с ними на этой посудине, — продолжил Макверн. — Предлагаю приземлиться немедленно. Это может быть непросто, так что примите все возможные меры предосторожности. Уайетт, у меня есть запас парализаторов. Подойди и возьми их!

Дункан выбежал из каюты и быстро нашел дорогу на мостик, где стоял ящик с оружием. По-видимому, оно было совсем новым, только что из магазинов, и его пронесли на борт контрабандой и спрятали как от людей Варсека, так и от Бринны. Лицо Макверна вытянулось от напряжения и возбуждения. Он указал Уайетту на ящик, а затем вручил ему ключ с тремя зубцами.

— Бринна в каюте шкипера, — сказал он. — Единственная дверь, которая заперта. Не выпускай ее, не слушай, что она будет говорить, и не давай ей шанса устроить неприятности. Оставляю ее под твою ответственность.

— Спасибо, — кивнул Уайетт, и Макверн поспешно вышел.

Дункан принес ящик в каюту к остальным бывшим пленникам, и они достали парализаторы, но сам он не стал ждать, пока все его товарищи вооружатся. Он схватил один ствол и отправился на поиски шкиперской каюты. С мостика доносился нарастающий шум. Корабль летел совсем низко, скользил над самыми крышами домов, так резко раскачиваясь из стороны в сторону, что было трудно устоять на ногах. Два преследующих его судна быстро приближались.

Уайетт услышал Бринну прежде, чем нашел ее: она кричала из-за двери, требуя, чтобы ее освободили. Дункану пришлось повозиться с незнакомым замком. Неожиданно корабль тряхнуло особенно сильно — и все звуки заглушили рев и треск, похожие на тысячи разрядов грома.

Стены корабля вспыхнули голубым пламенем. Ошеломленный и плохо понимающий, что происходи, Уайетт увидел, как дверь капитанской каюты открылась под его рукой и из нее выскочила Бринна с широко распахнутыми глазами. Она налетела на Дункана, раскинув руки, врезалась в него всем своим весом, но он и сам уже падал назад, потому что пол ушел у него из-под ног, так что они вместе впечатались в стену, которая внезапно стала полом.

Раздался еще более сильный грохот и стук падающих предметов, а потом в коридор ворвались непонятно откуда взявшиеся ветки дерева — они пробили иллюминатор шкиперской каюты, который теперь находился прямо над головами Бринны и Дункана.