ЭТОТ ЧЕЛОВЕК ЯВНО был в очень плохом состоянии. Скорее всего, он умирал, причем умирал мучительно, страдая от спазмов, от каких-то внутренних повреждений, а не от естественных причин. Выглядел несчастный довольно молодо — старше Бринны, но моложе Макверна Он был привязан к чему-то вроде плоской люльки, сделанной из пластиковой сетки и подвешенной в круглом углублении в полу, не очень глубоком.

Над ним висел двойной ряд прозрачных стержней, нижние концы которых были попарно плотно прижаты друг к другу, а верхние расходились в разные стороны, образуя буквы V. Они почти соприкасались с его телом, но все-таки немного не доставали до него, и от них отходили провода, скрывающиеся в полу рядом с углублением по обе стороны от него. Время от времени, в ответ на сигнал, на двойные стержни подавался ток, и по ним пробегало голубоватое мерцание, а человек под ними корчился и рыдал в отвратительной гротескной агонии.

Сигналы подавал Варсек. Он сидел на скамье над углублением, откуда ему было удобно смотреть в лицо Лорана, разговаривая с ним. Вокруг люльки стояло еще несколько сидений, и Уайетт сел на одно из них. Так же поступили Макверн, Бринна и несколько других, незнакомых Дункану офицеров. Углубление было расположено в центре довольно маленькой комнаты со звуконепроницаемыми стенами и единственной дверью, очень толстой и запирающейся изнутри на замок. Сама же комната находилась глубоко в самых потайных недрах флагмана.

Пока стеклянные трубки были неактивны. Лоран мотал головой из стороны в сторону и стонал. Он прикусил губы и язык, и из носа у него текла тонкая струйка крови. Варсек наблюдал за ним. В комнате не было слышно ни звука, кроме стонов умирающего. Никто даже не шевелился и не встречался ни с кем взглядом. Никто не произносил ни слова. Казалось, над люлькой склонилась группа восковых манекенов.

За исключением Варсека. Тот, в конце концов, заговорил. Он несколько раз с бесстрастной настойчивостью позвал Лорана по имени, пока тот не ответил. А затем начал задавать ему вопросы.

— Кто является лидером Второй партии? — спросил коммандер.

Он уже задавал этот вопрос пятьдесят раз, может, сто раз до этого, точно таким же тоном. И Лоран ответил, как отвечал пятьдесят или сто раз до этого:

— Второй партии нет.

Только голос его с каждым разом звучал все слабее. И Уайетту становилось все хуже. Он крепко сжимал кулаки и челюсти, повторяя про себя, что он ничего не может сделать. Совсем ничего.

— Бесполезно лгать мне, Лоран, — сказал Варсек. — Вторая партия существует. На каждом корабле флота, включая этот, есть офицеры и матросы, которые мне неверны и планируют отобрать у меня флот. Это я знаю, Лоран, у меня есть абсолютные доказательства. Я спрашиваю тебя только об одном: кто лидер?

— Второй партии нет.

— Это один из моих штабных офицеров, Лоран?

— Ее нет…

— Который из них? — И Варсек назвал по очереди несколько имен — Макверна, Бринны и всех остальных офицеров, вызванных к нему и сидевших в ярком свете с ничего не выражающими лицами и страхом в глазах.

— Второй партии нет, — снова повторил Лоран.

— Будем реалистами в этом вопросе, — продолжил Варсек. — Твои друзья, те, которых ты так благородно защищаешь, сейчас ничем не могут тебе помочь. Я единственный, кто это может. Я могу вытащить тебя из «ямы» через минуту, организовать тебе наилучшую медицинскую помощь и дать все необходимое, чтобы ты вернулся к нормальной жизни. Все, что тебе нужно сделать, это ответить на мои вопросы. Это ведь твой долг, не так ли, Лоран? Разве ты не давал клятву верности Уриксу и властям Урикса, и лично мне, как назначенному по всем правилам представителю власти?

Ответа не было.

— Ты еще молод, Лоран, — настаивал коммандер. — Я не думаю, что тебе нравится сама мысль о смерти. Зачем за нее цепляться? Назови мне имена нелояльных офицеров, которых ты знаешь, и ты будешь жить.

— Отправляйся в ад, — тихо, но отчетливо произнес пленник.

Варсек снова подал сигнал. Изогнутые стержни запульсировали и замерцали, и заключенная в них сила, терзающая нервы и плоть, снова обрушилась на Лорана.

УАЙЕТТ ВСКОЧИЛ. СДАВЛЕННЫМ и нечленораздельным голосом он выкрикнул в лицо Варсеку самое грязное ругательство, какое только смог придумать, а затем бросился на него. Очевидно, это был не самый умный поступок, но об этом землянин в тот момент не думал. Он просто не мог не попытаться помешать Варсеку делать то, что тот делал.

Несколько офицеров — Макверн был одним из них — поймали его, прежде чем он успел сделать пару шагов. Варсек оглянулся и чуть заметно улыбнулся.

— Я сразу подумал, что вы похожи на храброго человека, — сказал он. — Храбрые люди обычно упрямы. Именно поэтому вы здесь: чтобы посмотреть, что происходит с храбрыми упрямцами.

— На Земле много таких! — яростно огрызнулся Уайетт. — Они не сломались под властью других грязных мелких тиранов и не сломаются под вашей. Запомните это!

— Заткнись, ради Бога и сядь! — прорычал ему на ухо Макверн. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глубине глаз пылала дикая ненависть и ярость, которые заставили Дункана подчиниться.

Уайетт позволил усадить себя обратно. И тут неожиданно поднялась и шагнула вперед Бринна.

— Было бы безопаснее, сэр, если бы я сейчас поместила его к другим пленникам, — обратилась она к Варсеку.

Тот обдумал ее слова, совершенно не обеспокоенный предсмертными криками, доносившимися из люльки. Некоторое время он изучал лицо Бринны, которая замерла неподвижно и смотрела мимо него на стену за его спиной, потом перевел взгляд на Макверна, лицо которого теперь ничего не выражало и как будто окаменело, так что Уайетт даже засомневался, действительно ли он видел в его глазах то, что ему казалось, а затем рассмотрел остальных офицеров, которые демонстрировали разную степень недовольства, после чего снова повернулся к Бринне.

— Кажется вам плохо, капитан, — сказал он. — Как вы собираетесь командовать боевым флотом, если не можете спокойно смотреть, как умирает один человек?

Бринна застыла абсолютно неподвижно.

— Вы обвиняете меня в участии в заговоре Второй партии с целью захватить командование? — спросила она. — Если так, я прошу официального…

Варсек покачал головой.

— Это не обвинение, Бринна. Просто утверждение. Я знаю, как гложет вашу душу мысль о том, что вы, вероятно, никогда не будете командовать флотом просто из-за своего пола. — Он ухмыльнулся. — Но пол — это не главное, Бринна. Я просто указываю вам на это. Способности и жесткость тоже важны. Не так ли, Макверн?

— Полагаю, так, сэр, — отозвался Макверн.

Лоран в очередной раз взвыл, как замученное животное. Варсек нетерпеливо нажал кнопку, и стержни перестали мерцать, а вой прекратился.

— Очень хорошо, — сказал главнокомандующий, отворачиваясь. — Забирайте отсюда свой нежный желудок, Бринна. И может быть, вы сможете как-то использовать свой пол при работе с новым пленником. В любом случае, попробуйте. Остальных я прошу остаться.

Халфард отдала честь, резко повернулась на каблуках, бросила Уайетту «Следуй за мной!» и направилась к двери. Дункан взглянул на Макверна, который не смотрел на него, и пошел за женщиной.

Пленник был рад выбраться из этой комнаты. Ему и самому было нехорошо, и он все еще кипел от ярости и не мог произнести ни слова. Невозмутимое лицо Бринны обескуражило его. Каблуки ее ботинок звонко цокали по железному полу, и землянин подумал, что при каждом шаге она представляет, как наступает на голову Варсека. В конце концов, когда они оставили позади нижние уровни и оказались в безлюдном верхнем коридоре, Дункан заговорил.

— Ты участвуешь в заговоре Второй партии, Бринна? — спросил он.

— Нет! — свирепо огрызнулась женщина. — Я не такая! Я ненавижу все, за что они выступают.

— Тогда ты сама замышляешь заговор… против Варсека?

Халфард остановилась и посмотрела на него сверкающими, как у разъяренной кошки, глазами.

— Если у тебя есть мысли помочь своему миру, донеся на меня Варсеку, забудь об этом. Во- первых, Варсек никому не помогает. А во-вторых, я могу заставить тебя замолчать прежде, чем ты доберешься до него.

— Нет, я и не думал идти к Варсеку, — медленно произнес Уайетт. — Но то, что он сказал о тебе — правда. Ты действительно хочешь получить командование всем флотом. Ты думала, что Земля, предупрежденная, вооруженная и подготовленная к вашему вторжению, нанесет Варсеку такой удар, что ты сможешь сместить его и захватить власть.

— И ты винишь меня в этом? — прошептала Бринна. — Варсек — мерзавец. Жестокий, вероломный мерзавец и садист. Ты видел его. Неудивительно, что появилась Вторая партия.

— Насколько она велика, Бринна?

— Достаточно велика, чтобы беспокоить Варсека. Лоран — уже третий бедняга, двоих он замучил до смерти, пытаясь выяснить, кто в этом замешан. Пока ему это не удалось, но он сделает. А потом…

Халфард выразительно взмахнула рукой, словно отрубила что-то топором.

— Ты сказала, что ненавидишь все, за что выступает Вторая партия. Чего она хочет?

— Мира, — ответила Бринна таким тоном, словно это было постыдное слово. — Они хотят вернуть Оперативную группу домой и заставить правительство прекратить захваты планет по всей Галактике.

— А ты не хочешь мира?

— Я солдат. Какую пользу принесет мне мир? — Лицо женщины стало жестким, а ее глаза засияли честолюбивым огнем. — Во всяком случае, пока я еще молода и недостаточно насладилась завоеваниями. Послушай, Уайетт, я говорила тебе, что женщин в нашем обществе не ущемляют, и это правда — но есть исключения. На высшие посты в политике и армии нам не пробиться, хотя даже там об этом никогда не говорится открыто. Так или иначе, но женщины-кандидаты никогда не добиваются успеха. А я собираюсь стать первой, кто нарушит этот обычай. Я буду командовать всей Оперативной группой!

БРИННА ПОЛОЖИЛА РУКУ на плечо Дункана и заговорила быстро и настойчиво:

— Я не одна, Уайетт. За мной стоит мощная группа. Варсек не пользуется популярностью у офицеров. Мужчины любят его, потому что он выигрывает сражения и закрывает глаза на то, как они обращаются с местными женщинами, но они согласятся и на другого командующего. Все, что нам нужно, это найти себе оправдание — продемонстрировать всем, что Варсек совершил серьезную ошибку и вмешаться в дело, исправить ее. Я могу вмешаться. Земля могла бы предоставить нам такое оправдание, если ваши люди окажут достаточно сильное и неожиданное сопротивление. Итак, как видишь, на самом деле наши интересы совпадают.

— В этом плане они совпадают, — согласился Уайетт. — Но что дальше?

— Что ты имеешь в виду?

— После того, как ты возьмешь власть. Что тогда произойдет с Землей? — Дункан стряхнул руку уриксианки со своего плеча. — Не обращайся со мной как с дураком, Бринна. Ты заменишь Варсека на том основании, что он потерпел неудачу, а затем поведешь себя точно так же, как повел бы он.

Глаза Харфард сузились, и в них снова вспыхнул огонек гнева.

— И что же? — спросила она.

— И ты продолжишь разрушать мой мир. Тебе придется это сделать, чтобы доказать, что ты более способная, чем Варсек. Иначе кто-нибудь сместит тебя — так же, как ты сместила его.

— Я уже предупреждала тебя, чтобы ты не позволял своему уму тебя запутать, — прошипела женщина. — Будем реалистами в этом вопросе. Земля — наша следующая цель, по ней нанесут удар с предупреждением или без, и она будет побеждена. Ты воображаешь, что Васек будет обращаться с ней лучше и милосерднее, чем я?

— Если ставить вопрос так, то ты предпочтительнее, — задумчиво произнес Уайетт. — Хорошо, Бринна. Как ты думаешь, когда ты сможешь организовать мне побег?

— Единственный шанс будет через некоторое время, в момент атаки на Альфу Центавра. Я свяжусь с тобой, как только все будет готово, но не проявляй нетерпения. Ты слышал Варсека. Мне придется действовать очень осторожно.

— А что будет со мной до этого момента?

— Тебя будут допрашивать. О, не так, как Лорана! «Яму» Варсек приберегает для особых случаев. Это будет делать наша разведывательная группа, они будут расспрашивать тебя обо всем, выуживать информацию хитростью. Помещения для пленных тщательно контролируются, не забывай об этом. Вероятно, сам Варсек тоже будет в этом участвовать — не настраивай его против себя, Уайетт, иначе ты можешь оказаться в «яме».

Они подошли к месту пересечения двух коридоров, и Бринна бросила на своего спутника предупреждающий взгляд.

— Туда, — сказала она резким безличным тоном, положив руку на рукоять парализатора.

Уайетт послушно свернул в указанный коридор. Охранник, скучавший возле одной из дверей в этом коридоре без дела, вытянулся по стойке «смирно». Бринна подвела к нему Дункана.

— Еще один, — сказала она.

— Да, мэм, — кивнул охранник и начал нажимать кнопки на двери, очевидно, активируя источники энергии, которые открывали многочисленные замки. После нескольких сложных манипуляций дверь открылась.

— Внутрь, — приказал охранник Уайетту, подняв большой палец.

Не сказав Бринне больше ни слова, землянин шагнул через порог. Дверь закрылась за ним со звуком, похожим на щелчок запирающегося на ночь банковского сейфа. Комната, в которой он оказался, была довольно большой. Вдоль всех ее стен стояли двухэтажные койки — штук шестнадцать, прикинул Дункан — а ее обитатели, около дюжины мужчин, сидели на них и вокруг стола, привинченного к полу в центре помещения. Все они теперь смотрели на него, и за столом Уайетт увидел самых маргинальных представителей человечества, с которыми он когда-либо сталкивался. Он вспомнил жалобу Бринны на то, что люди, которых легко похитить, не поднимая широкой тревоги, обычно живут в изолированных регионах и почти не имеют доступа к информации, касающейся технических знаний.

Теперь ему были понятны причины этих жалоб. Из пяти землян, находящихся в камере, один был арабом в грязном бурнусе, другой был похож на молодого индейца-апача в старой фермерской одежде, а еще один, по-видимому, был родом из Китайского Туркестана, и от него пахло верблюдами. Двух остальных пришельцы забрали из более близких Дункану мест. Один, коренастый мужчина среднего роста, с широкой грудью и тонкими, но явно сильными ногами, был одет в выцветшие джинсы «Ливайс» и ботинки на высоких каблуках. Его лицо от подбородка до середины лба было кирпично-красным, а выше этого кожа была белой, как у младенца. Над одной из коек висела на крючке шляпа «Стетсон», несомненно, принадлежавшая этому человеку. Пятый землянин, сидевший рядом с ним, был похож на него, но в то же время чем-то неуловимо отличался. Уайетт на минуту растерялся, пытаясь понять, откуда может быть родом этот пятый человек, а потом вспомнил, что однажды видел австралийский фильм с длинным худощавым актером по имени Чипс Рафферти, сыгравшим скотника, и понял, что знает ответ на этот вопрос.

Остальные шесть пленников, сидящие на койках, были не с Земли. Они не были похожи на людей. Несмотря на разный облик, во всех homosapiens прослеживалось хорошо заметное происхождение от одного вида первобытных предков, а эти шестеро, несмотря на то, что они тоже были прямоходящими гуманоидами с ловкими руками и довольно красивыми лицами, явно произошли от кого-то другого. Их предки оставили им в наследство волосы на теле, которые нельзя было назвать иначе, как мехом, их черепа были странно удлиненными, а не куполообразными, а на кончиках их пальцев сохранились древние когти, по- кошачьи втягивающиеся в подушечки. «Они из семейства кошачьих!» — пришло Уайетту в голову, и это действительно было подходящее слово мужчина среднего роста, с широкой грудью и тонкими, но явно сильными ногами, был одет в выцветшие джинсы «Ливайс» и ботинки на высоких каблуках. Его лицо от подбородка до середины лба было кирпично-красным, а выше этого кожа была белой, как у младенца. Над одной из коек висела на крючке шляпа «Стетсон», несомненно, принадлежавшая этому человеку. Пятый землянин, сидевший рядом с ним, был похож на него, но в то же время чем-то неуловимо отличался. Уайетт на минуту растерялся, пытаясь понять, откуда может быть родом этот пятый человек, а потом вспомнил, что однажды видел австралийский фильм с длинным худощавым актером по имени Чипс Рафферти, сыгравшим скотника, и понял, что знает ответ на этот вопрос.

Остальные шесть пленников, сидящие на койках, были не с Земли. Они не были похожи на людей. Несмотря на разный облик, во всех homosapiens прослеживалось хорошо заметное происхождение от одного вида первобытных предков, а эти шестеро, несмотря на то, что они тоже были прямоходящими гуманоидами с ловкими руками и довольно красивыми лицами, явно произошли от кого-то другого. Их предки оставили им в наследство волосы на теле, которые нельзя было назвать иначе, как мехом, их черепа были странно удлиненными, а не куполообразными, а на кончиках их пальцев сохранились древние когти, по- кошачьи втягивающиеся в подушечки. «Они из семейства кошачьих!» — пришло Уайетту в голову, и это действительно было подходящее слово — Ты не землянин, — заявил коренастый житель юго-запада Америки мягким, но очень холодным голосом. — Ты чертовски хорошо замаскированный инопланетный шпион.

И пленники стремительном кинулись на Дункана — все вместе, в согласованном целенаправленном броске.