НА КАПИТАНСКОМ МОСТИКЕ БЫЛИ прозрачные стены, так что вокруг находившихся там людей сияло сплошь усыпанное звездами небо. Облака из звезд, реки из звезд, цепочки и шары из звезд, и тянущиеся между ними тут и там полосы, похожие на занавеси из самого яркого великолепного огня, какой только можно себе представить, были фоном для этого места. Красные, синие, дымчато-желтые, зеленые, бриллиантово-белые звезды — каких только оттенков там не было! Некоторые из них, как понял Уайетт, были вовсе не отдельными светилами, а целыми галактиками, беззаботными миллионами галактик, рассеянных по кажущейся бесконечной Вселенной. Для такого привязанного к земле и к небу человека, как он сам, смотреть на это было почти невыносимо. Посмотрите на десять миллиардов звезд и миллион галактик, посмотрите на все пустое пространство между ними, в котором они летят, и осознайте, что это Вселенная, что вы находитесь в ее центре, а не на краю и смотрите вверх, как вы делаете на Земле — и это будет нечто невообразимое. Если вы не религиозны, то мгновенно станете верующим, потому что, очевидно, что только Бог мог создать все это!

Уайетт смутно осознавал, что кто-то — кажется, Макверн — разговаривает с ним. Он говорил об Альфе Центавра, и его указующая рука направляла его прочь от бесконечности Вселенной к более конкретным вещам. Впереди, все еще очень далеко, но уже достаточно близко, чтобы выделяться среди более далеких звезд, как огонь маяка, сияло желтое солнце.

— У этой звезды есть звезда-спутник, — рассказывал Макверн, — но он незначителен по размеру и массе и не помешал формированию стабильной планетной системы вокруг нее. У Альфы Центавра восемь планет — очень похоже на вашу Солнечную систему. Две внутренних планеты слишком горячие, а внешние — слишком холодные, но третья и четвертая пригодны для жизни. Третья расположена ближе к Солнцу, чем Земля, и пока находится на сравнительно примитивной стадии эволюции. Мы можем добыть там минералы, но больше ничего. Наша цель — четвертая планета.

Уайетт закрыл глаза, чтобы не видеть сияния солнц, туманностей и вращающихся галактик, и попытался сосредоточиться на Альфе Центавра, на ее четвертой планете, и на себе.

— Где ваш флот? — спросил он и снова открыл глаза, приглядываясь к руке Макверна, вместо того чтобы пытаться увидеть всю Вселенную сразу.

Макверн снова указал пальцем куда-то рядом с самой яркой желтой звездой, и Дункан снова был поражен — но на этот раз по-другому. Солнца и галактики были выше его понимания, это было невероятное творение рук Божьих, но теперь он видел корабли, построенные пришельцами, так похожими на людей Земли, и восхищался творением их рук. Оно было почти таким же ошеломляющим, как и звезды. Но это был флот ада. Он тоже находился далеко, хотя и ближе, чем Альфа Центавра. Макверн объяснил, что корабли не предпринимали попыток маневрирования на сверхсветовой скорости на очень близком расстоянии от звезд, когда ошибка в доли секунды приводит к сбитому на целые парсеки курсу.

Основная часть Оперативной группы должна была приблизиться к системе Альфы Центавра на планетарной скорости и начать действовать в соответствии с генеральным планом атаки, который уже был разработан, пока флот был занят разграблением несчастных планет другой звездной системы. Корабль-разведчик шел теперь к остальному флоту.

Уайетт наблюдал за этим сближением с растущим благоговением и с уверенностью в том, что независимо от того, сколько предупреждений он смог бы отправить на Землю, это не принесло бы ей ни капли пользы. Он подумал, что разведывательное судно огромно, когда впервые увидел его висящим за ночной стороной Луны, но чем ближе оно теперь подходило к остальным, тем меньше становилось в его глазах и тем меньше и ничтожнее чувствовал себя он сам. Зрелище, пожалуй, было очень похоже на вид с высоты птичьего полета на стаю китов, проплывающих в океане во всем своем величии и сопровождаемых по бокам стремительными зловещими силуэтами огромных акул, пришло ему в голову сравнение. Аналогия была очевидной, но все же неплохой, подумал Уайетт.

Фаланга огромных темных кораблей плавала в космосе, как в черной воде, тронутая блуждающими отблесками света, которые могли исходить от них самих, а не быть отраженным сиянием звезд. Самые крупные из них — тяжелые корабли поддержки, транспортировщики войск, корабли снабжения и пузатые чудовища, которые, по словам Бринны, использовались для хранения и перевозки добычи, двигались вместе клинообразным строем, с флагманом над ними. Впереди них и на обоих флангах находились меньшие по размеру быстроходные корабли типа эсминцев, тяжеловооруженные, но маневренные. Они были острием любой атаки и защитниками флота от любых враждебных действий в космосе. А позади двигалась стайка судов поменьше, таких как разведчик, на котором находился Уайетт, бесславных, но незаменимых рабочих лошадок флота.

ЭТИ КОРАБЛИ ПРИБЫЛИ с другого конца Галактики, построенные уриксианцами, расой Бринны и Макверна, управляемые представителями этой расы, зачатые в их мозгу и ведомые их руками. Жаль, что их цель не могла быть более благородной.

Разведчик подходил все ближе к оперативной группе, и казалось, что она накатывается на него, подобно могучей волне. Наконец, эта волна поглотила его и понесла в своем неудержимом потоке к Альфе Центавра. Коммуникатор в задней части мостика, который тарахтел в ходе рутинных технических процедур, внезапно стал издавать сигналы другого тона.

— Очистить каналы, — произнес чей-то бодрый важный голос. — Очистить каналы для номера один.

Оператор связи флота, изображение которого появилось на экране, быстро потянул переключатель на себя. Все на мостике невольно вытянулись по стойке «смирно», включая и Макверна с Бринной.

— Чего он хочет, неужели не смог дождаться нашего обычного отчета? — быстро вполголоса спросила Халфард.

Она выглядела обеспокоенной. Угрызения совести, подумал Уайетт. Однако совесть Макверна была чиста, по крайней мере, в том, что касалось Дункана, но он тоже выглядел обеспокоенным, можно было даже сказать, почти встревоженным. Правда, когда он повернулся лицом к экрану, на его лице не было никаких признаков страха, ничего, кроме настороженного выражения, нормального для штабного офицера, который собирается говорить со своим командиром.

На экране снова появился подтянутый оператор связи, обладатель официозного голоса.

— СТ-6, — сказал он. — СТ-6, вас вызывает номер 1. Номер 1 вызывает штабс-капитана Макверна.

Макверн шагнул вперед, в зону приема.

— Капитан Макверн слушает.

— Будьте готовы, сэр. Коммандер Варсек готов поговорить с вами.

Макверн казался совершенно спокойным. Губы Бринны были плотно сжаты, а глаза прищурены. Уайетт попытался было что-то спросить, но она яростно покачала головой, и он замолчал. Весь мостик молча ждал, как будто на него вот- вот должно было явиться некое высшее существо. Оператор исчез с экрана, и тот мгновение или два оставался пустым, а затем снова засветился, и на нем появился коммандер Варсек. Он кивнул Мак- верну, который отдал ему честь.

Варсек сидел за большим столом, заваленным схемами, бумагами, катушками с микрофильмами, парой телевизоров и различными средствами связи. В отличие от его безупречно одетого оператора и от всех остальных уриксианцев, которых Уайетт до сих пор видел, командующий флотом выглядел менее официально: его форменная рубашка была расстегнута, рукава закатаны, и выглядела она так, словно он копал в ней канавы. Он производил впечатление человека, чрезвычайно погруженного в работу, из тех, кто спит по два часа в сутки, пьет кофе с возбуждающими лекарствами, и благодаря этому процветает, что автоматически заставляет всех остальных чувствовать себя ленивыми неряхами. У Уайетта он вызвал лишь легкое раздражение. Именно лицо Варсека и то, что оно выражало, заставило Дункана почувствовать, что он действительно может возненавидеть этого инопланетянина.

Варсек был крупным худощавым мужчиной, и лицо у него тоже было большим, худым и костлявым: в нем было ни мягкости, ни теплоты, ни дружелюбия. Он улыбнулся, но эта улыбка была фальшивой. Уайетт подумал, что все остальное в нем тоже было ложью или, по крайней мере, намеренной позой. Правдивыми были только его глаза. Они посмотрели на Макверна, затем на Бринну, а затем довольно долго изучали самого Уайетта, и их взгляд был хищным и голодным, холодным и жестоким, хотя и в высшей степени умным, и демонстрирующим обескураживающий разум, способный справиться практически с чем угодно.

— Это ваш пленник, не так ли? — уточнил он. — Хорошо. Он выглядит умнее всех, кого я когда-либо видел. — Затем коммандер снова переключил внимание на Макверна. — Я послал за вами скиммер. И за вами тоже, Бринна.

— Мы собирались доложить флагману, — ответил Макверн бесстрастным голосом. Пожалуй, даже чересчур бесстрастным.

— Это важно, Макверн. Не могу дождаться, — добавил Варсек. — У меня на борту Лоран, и он очень плох, я бы сказал, близок к смерти. И я хочу, чтобы вы с Бринной были здесь. — Его взгляд снова метнулся к Уайетту. — И нового пленника возьмите с собой. Это может помочь ему лучше нас понять.

— Да, сэр, — кивнул Макверн.

Варсек кивнул в ответ, и экран погас.

— Скиммер заходит в шлюз, сэр, — подал голос кто-то из команды.

Макверн оглянулся на Бринну. Его лицо было абсолютно белым. Как и ее. Оба были бледны, испуганны и очень злы.

— Кто такой Лоран? — спросил Уайетт.

— Один из наших младших офицеров, — пояснил Макверн слишком тихим голосом. — Пошли, мы не должны заставлять их ждать.

Они втроем покинули мостик и направились не вниз, где находился главный пусковой отсек, а на корму, к небольшому шлюзу.

— Можете объяснить мне, что происходит? — спросил Уайетт по дороге.

— Ради твоего же блага — нет, — проворчал Макверн.

Они сели в скиммер, и пилот направил его в шлюз. Все трое сидели неподвижно и молча, словно собирались на поминки. Дункану пришла в голову мысль, что он вот-вот узнает, какие силы действуют здесь за кулисами. Ему отчаянно нужно было это знать. Он был готов продать или обмануть кого угодно, включая самого себя, чтобы вовремя отправить предупреждение на Землю, но прежде чем он смог бы это сделать, ему нужно было знать, кто здесь покупает, что можно продать и за какую цену.

Скиммер быстро пролетел мимо рядов других кораблей с тускло поблескивающими корпусами, потемневшими от воздействия тысяч разных атмосфер, изъеденных космической пылью за время дрейфа через половину Галактики. Черная громада флагмана маячила впереди, заслоняя звезды. Скиммер втянуло внутрь него, и минуту спустя, когда Дункан и двое его похитителей стояли вплотную друг к другу у подножия лестницы, Макверн прошептал по-английски:

— Это будет не очень приятно. Не вмешивайся ни во что, ясно? Что бы ты ни увидел!