БЫЛА НОЧЬ — А ПОТОМ внезапно наступил день. Не было никакого сумеречного перехода между ними. Звездолет вырвался из тени Земли в яркое сияние солнца, и это выглядело так, словно кто-то включил все огни в мире посреди темной комнаты.

Уайетт вздрогнул и отвернулся от иллюминатора. Когда он осмелился снова посмотреть туда, стекло оказалось закрытым линзой с фильтром, отсекающим часть яркого света. На самом деле она, должно быть, сразу же встала на это место, иначе солнечные лучи ослепили бы и Дункана, и женщину-пилота. Все пространство теперь наполнилось светом, и ночная чернота была скрыта за этим золотым сиянием.

Корабль Макверна все еще летел рядом, немного впереди и сбоку — его полированный борт вспыхивал и сверкал на солнце. Казалось, он скользит по океану света, как мимолетная тень, и Уайетт поймал себя на том, что загипнотизирован этой иллюзией, что его тоже подхватывают и кружат потоки небес, словно щепку на ветру.

Бринна задумчиво склонилась над пультом управления и даже не смотрела наружу. Уайетт понял, что, конечно, для нее это давно привычный вид. Должно быть, она видела сияющие солнца по всей Галактике и считает их не более интересными, чем уличные фонари. Но для Дункана все это было совсем новым и удивительным. Он все еще был до смерти напуган ситуацией, в которую попал, но даже самый сильный страх терялся в этом ошеломляющем великолепии. Вытянув шею, мужчина попытался разглядеть само солнце, но оно было позади судна, а иллюминаторы с той стороны кабины были затемнены полностью. Все, что он там увидел — это дрожащие огненные завесы, которые внезапно вспыхивали, закрывая половину его поля зрения, а затем опадали обратно, струясь золотыми потоками. Уайетт подумал, что это, должно быть, солнечные протуберанцы или часть короны.

Золотой поток света разливался все шире и шире, и казалось, этому не будет конца, хотя Дункан знал, что даже у солнца должна быть граница. Прямо перед кораблем пронеслось наискосок нечто похожее на тонкое черное острое лезвие гигантского ножа, рассекающего сияние, и землянин понял, что это была их собственная тень. Так они и летели, и вокруг был только свет, и тень, и корабль Макверна. Чуть позже в иллюминаторе появился белый изогнутый предмет, похожий на обглоданную кость — Дункан не сразу сообразил, это край луны.

Именно к нему корабли и направились. Теперь Уайетт мог примерно оценить их скорость. Невозможно было подсчитать, сколько она составляла миль в час, но она точно была чертовски велика. Луна в прямом смысле слова неслась им навстречу, и на ней все лучше были видны кратеры и поднимающиеся ввысь странные зубчатые горы — они росли, словно снятые на пленку, прокрученную затем на большой скорости, прорастающие цветочные ростки. Кремнистые вершины сверкали, как ряды исполинских зубов. Сердце Уайетта подскочило к горлу. Он понимал, что Макверн и Бринна, уж наверное, знают, что делают, и был полон решимости не кричать, но поймал себя на том, что пытается оттолкнуться ногами от пола, словно нажимая на несуществующие педали тормоза.

Два летательных аппарата, наклоняясь и раскачиваясь, снижались к поверхности луны. Уайетт знал, что она только казалась слишком близкой — он не мог отделаться от ощущения, что достаточно протянуть руку, чтобы дотронуться до нее — из-за пустоты безвоздушного пространства над ней и из-за блеска отраженного ею солнечного света. Равнины, кратеры, пики и горные хребты, ослепительно-белые или покрытые чернильными тенями, мелькали под кораблем, а затем он пересек границу света и тени, и над ним снова сгустилась ночь, черная, совершенно черная, и кипящая звездами.

Уайетт встряхнулся, чувствуя себя еще более ошеломленным. Это было похоже на стремительное, выбивающее дух погружение в глубокий водоем. Защитная линза автоматически отодвинулась от иллюминатора, и он посмотрел на ночную сторону Луны, таинственно мерцающую в вечном сиянии звезд — и не очень удивился, увидев, что она очень похожа на знакомые ему с Земли очертания человеческого лица.

Оба аппарата снова накренились и закачались еще сильнее, и Уайетт увидел еще один корабль.

ЭТОТ НОВЫЙ КОРАБЛЬ неподвижно висел между луной и звездами — огромная цилиндрическая фигура с тусклыми бликами света на боках и тупым носом. Можно было примерно угадать его размеры по площади участка звездного неба, которое он заслонил, но такие расчеты были очень приблизительными. Однако судно было большим, достаточно большим. Сначала на нем не было никаких огней, но потом на его боку загорелся один фонарь, и луч этого фонаря проложил через черную пустоту четкую белую дорожку. Корабль Макверна помчался по этой «тропе», замедляя ход, и вскоре исчез.

— Что это? — спросил Уайетт.

— Разведывательное судно, — ответила Бринна. — Ты же не думал, что мы проделаем весь путь до Альфы Центавра на этих скиммерах, не так ли?

— Да как-то не думал… — протянул ее пленник.

«Альфа Центавра! — ахнул он про себя. — Боже мой…»

Халфард, тем временем, тоже вывела скиммер, как она назвала свой маленький корабль, на освещенную дорожку.

— Тебе, вероятно, придется нелегко, — предупредила она. — Тебя будут допрашивать. Наши люди не скоты, но они дотошны, и я ничего не смогу с этим поделать. Но держись, и я организую тебе побег, как только смогу.

— Спасибо! — с горечью проворчал Дункан.

— Если бы ты не торопился так отчаянно отправить меня в Вашингтон, тебя бы здесь не было — отозвалась Бринна с не меньшей горечью. — Так что не вини меня во всех своих бедах.

Скиммер замедлил ход, постепенно поднимаясь вверх по лучу света. Уайетта охватила паника.

— Почему Альфа Центавра? — простонал он. — Почему я должен лететь туда?!

— Две причины. Мы работаем на опережение, всегда планируем следующую кампанию до того, как закончим предыдущую. Как я уже сказала, тебе будут задавать вопросы. При нормальном ходе событий тебе показали бы кампанию на Альфе Центавра, чтобы ты мог получить четкое представление о том, как мы работаем, а затем тебя бы использовали, чтобы убедить ваш народ не сопротивляться.

— Но ты хочешь организовать мне побег до всего этого?

— Я сделаю все, что смогу, если ты будешь держать рот на замке, — отрезала Бринна. — Сейчас мы влетим внутрь, и с этого момента ты просто еще один наш пленник.

Уайетт посмотрел на инопланетянку. Он не доверял ее обещанию, совсем не доверял, и был уверен, что этой темноволосой даме лучше никогда не доверять слишком сильно. Скиммер влетел в большой люк, и Дункан услышал громоподобный грохот и почувствовал сильный толчок — он предположил, что сработал магнитный захват. Теперь за иллюминатором было видно ярко освещенное помещение, такое же большое, как Центральный вокзал, и оснащенное огромными непонятными механизмами. Ни один из них не был похож на известные Уайетту двигательные установки или средства связи. «Как вообще осуществляется связь на корабле, летящем быстрее света?» — пришла ему в голову новая мысль.

По залу двигались маленькие фигурки людей в скафандрах, удивительно похожих на те, что испытывались американскими Военно-воздушными силами для полетов на большой высоте. Дункан подумал, что земные разработчики таких костюмов были бы рады узнать, что созданные ими конструкции хорошо служат и другой разумной расе.

Скиммер замер, и его окружили какие-то аппараты.

— Надо подождать, пока не выровняется давление, — объяснила Халфард.

Огромные створки люка, через который ее корабль влетел внутрь большого судна, закрылись, и вскоре снаружи донеслись слабые звуки — главным образом, пульсирующий шум, похожий на биение гигантского сердца. Уайетт решил, что это, должно быть, заработали воздушные насосы.

В голову ему пришла еще одна мысль. Вряд ли это была очень хорошая идея, но он не мог придумать ничего лучше, и ему нужно было хотя бы попытаться что-то сделать, хоть как-то передать на Землю предупреждение. Он не мог просто ждать, пока Бринна поможет ему сбежать, у нее могло и не получиться сделать это, даже если она сказала ему правду. Но он мог попробовать сделать кое- что сам.

Вскоре на панели управления загорелся огонек, и Халфард нажала на рычаг под ним и встала.

— Ну вот, — сказала она. — Ты пойдешь впереди меня.

Уайетт поднялся. Его руки все еще были связаны. Он прошел через отверстие и оказался на узкой лестнице, которая вела на небольшую площадку. Дункан шагнул на верхнюю, и Бринна подошла к нему сзади и стала спускаться вслед за ним.

Скиммер, на котором они прилетели, висел на подвесной дорожке, а рядом с ним так же был подвешен корабль Макверна. В конце дорожки находилась передвижная стойка, на которой стояли еще три скиммера и имелось два пустых места для таких аппаратов. На трех других стойках Дункан насчитал еще пятнадцать маленьких кораблей, сложенных стопками, как пироги в пекарне.

ЛЮДИ В СКАФАНДРАХ, СРЕДИ которых были и женщины, начали снимать шлемы. Они бросали на Уайетта заинтересованные, но не слишком любопытные взгляды. Макверн подошел к ним с Бринной и тоже посмотрел на Дункана. Его глаза были темными, а кожа — жесткой от пребывания под лучами многих солнц. Серо-стального цвета волосы тоже выглядели грубыми и жесткими.

Плечи у него были широкими, торс крепким и узким, а ноги довольно длинными. Уайетт подумал, что если бы он встретил Макверна в другое время и в другом месте, этот человек мог бы ему понравиться. Но как бы то ни было, сейчас Дункан ненавидел его.

Макверн кивнул Бринне. На нем была такая же, как у нее, черная форма, но эмблема на его рубашке была другой, похожей на гвоздику рубинового цвета. Он наблюдал за Уайеттом, пока еще один мужчина развязывал ему руки.

— Техник, да? — уточнил он. Его английский звучал не лучше, чем у Бринны, но он выговаривал все слова четко и правильно. — Хорошая работа, капитан. Он нам очень нужен.

— Спасибо, — сказала Халфард. — Я надеюсь, он будет полезен.

— В какой области вы работаете? — спросил Макверн Дункана.

— Коммуникации, — ответил тот. — И могу сказать вам прямо сейчас, что об оружии и обороне знаю не больше, чем любой, кто читает газеты, и что от меня вообще не будет никакой пользы.

— Я вижу, Бринна объяснила вам, зачем вас сюда привезли? — кивнул пришелец.

— Объяснила. Во всех подробностях.

— Хорошо, тогда пойдем, — сказал Макверн.

Он зашагал прочь, и Бринна жестом велела Уайетту следовать за собой, что тот и сделал, шлепая ногами в одних носках по палубе. Чертовски здорово, подумалось ему, лететь на Альфу Центавра без обуви! Но зато теперь его руки были свободны.

Конечно, он не мог сбежать, находясь внутри инопланетного корабля. Ну да, не мог. Но, возможно, он мог сделать кое-что другое. Пленник посмотрел на идущего впереди по огромному залу Макверна.

— Звездолеты… — протянул Уайетт. — Летающие быстрее света. Как, черт возьми, вы можете общаться друг с другом на таких скоростях и расстояниях?

Макверн слегка улыбнулся.

— Вы и правда специалист по связи. Что ж, у нас есть способы. Есть лучи, о которых вы никогда не слышали.

— Хотел бы я увидеть устройство, способное посылать сигнал быстрее света! — хмыкнул Дункан.

Макверн задумчиво посмотрел на него.

— Почему нет? Мы как раз будем проходить мимо комнаты связи.

Бринна как будто бы собралась что-то сказать, но промолчала. Они вышли из трюма и направились по аккуратному функциональному лабиринту коридоров.

— Вот мы и на месте, — сказал Макверн, открывая одну из дверей в переборке.

Дункан быстро прыгнул вперед, пригнувшись, как футболист, совершающий отчаянный бросок. Его плечо ударило Макверна в поясницу, руки крепко обхватили его за талию, и он повис на инопланетянине всем своим весом, ввалившись вместе с ним в комнату связи. Они рухнули на пол, Уайетт оказался сверху, и Макверн громко застонал от боли. Двое мужчин, находившихся в комнате, в тревоге вскочили со своих мест. Дункан оглянулся, увидел в дверном проеме Бринну и пинком захлопнул дверь у нее перед носом. К сожалению, дверь не запиралась. Он вскочил на ноги, обезумев от необходимости торопиться, и тут понял, что Макверн не двигается. Должно быть, он ударился головой о пол, когда падал. Уайетт подтащил его к двери, чтобы заблокировать ее.

К этому времени один из работавших со связью мужчин вернулся к приборам и что-то закричал в устройство, которое Дункан принял за корабельный интерком. Другой сотрудник бросился на него — это был крупный, молодой и сильный мужчина, и он с легкостью прижал Уайетта к стене и принялся осыпать его ударами. Но землянин был готов к нападению, понимая, что этого не избежать, и не беспокоился о соблюдении боксерских правил. Он опустил голову и сильно ударил ею своего противника, а когда тот отшатнулся, и врезал ему кулаком в челюсть и швырнул его на пол, после чего бросился на инопланетянина, который со знанием дела будоражил весь корабль.

Этот связист явно не любил драться. Он посмотрел на Уайетта широко распахнутыми от ужаса глазами и вскинул руки, неловко замахиваясь на него, но кулак Дункана опередил его, с силой врезавшись ему в лицо. Связист всхлипнул, отскочил назад и сжался в клубок.

В комнате связи теперь было тихо, если не считать шума за дверью. Уайетт замер, тяжело дыша и глядя на множество соединенных друг с другом незнакомых приборов. Прямо перед ним находилось средство оповещения, по которому можно было связаться с Землей. Система радиосвязи на этом корабле, должно быть, была достаточно мощной, чтобы охватить все приемники на планете. Все, что Дункану нужно было сделать, это выяснить, как ею пользоваться.

Он выругался в агонии разочарования. Ни один аппарат не был похож на те, что он знал, и на них не было знакомых ему обозначений. У него было средство связи, и оно было совершенно бесполезным!

Уайетт наклонился к скорчившемуся на полу рядом с ним человеку, рывком поднял его на ноги и встряхнул.

— Послушай, — сказал он. — Послушай, ты заставишь эту штуку работать. Понял?

Инопланетный техник ошеломленно замотал головой из стороны в сторону и сказал что-то на своем родном языке. Хватка Уайетта стала еще более жестокой.

— Ты сейчас отправишь сообщение на Землю, — сказал он, и внезапно услышал за спиной тихий голос Макверна:

— Он тебя не понимает, Уайет. Отпусти его.

ДУНКАН РАЗВЕРНУЛСЯ К МАКВЕНУ, не выпуская своего пленника. Макверн к тому времени поднялся на ноги и стоял у двери с оружием в руках. Дверь же была открыта, и на пороге стояла Брина, засунув большие пальцы за пояс и наблюдая за происходящим. Позади нее в коридоре собрались еще несколько пришельцев.

— Если ты застрелишь меня, то убьешь и своего человека, — предупредил Макверна Уайетт. Он ослабил хватку и подтащил связиста ближе к панели управления.

Уже начав говорить, Дункан почувствовал абсолютную безнадежность этой последней попытки, но все-таки решил не сдаваться раньше времени.

— Скажи ему, чего я хочу, или я разобью всю вашу коммуникационную систему… — велел он.

— Это была хорошая попытка, Уайетт, — отозвался Макверн, не без некоторого восхищения в голосе и нажал кнопку на своем оружии.

Дункан так и не понял, что его ударило. Когда он очнулся, то обнаружил, что лежит на койке в маленькой каюте с металлическими стенами. Рядом с его головой раскачивалось странное устройство, похожее на шлем, соединенное кабелями с приземистым шкафом. Макверн стоял возле койки и смотрел на него сверху вниз. Он выглядел настороженным, а его рука небрежно лежала пристегнутой к поясу на кобуре.

— Как ты себя сейчас чувствуешь? — спросил Макверн.

Уайетт начал было отвечать ему с кислым видом, но внезапно замолчал в недоверчивом изумлении. Макверн говорил не по-английски!

Он задал вопрос на совершенно незнакомом языке Дункану — и все же тот понял его!

— Что… как… — пробормотал Уайетт.

Макверн улыбнулся.

— Хочешь спросить, откуда ты вдруг знаешь язык Урикса, наш язык? Погоди, сейчас объясню. Обучающие ленты.

Он указал на шлем и шкаф, и Дункан разинул рот, как деревенский дурачок. Это было слишком сверхъестественно — слышать слова, которых он никогда не слышал и не мог знать раньше, и все же понимать их…

— Обучающие ленты? — переспросил он, с трудом выговаривая каждое слово.

Макверн сел рядом с ним.

— Ты был под седа-лучом в течение нескольких дней, Уайетт. На самом деле, мы уже почти на месте встречи с нашим флотом, недалеко от Альфы Центавра.

Получалось, что прошло уже много времени? Это было неудивительно. Но Дункана беспокоило другое…

— Разве у вас на Земле еще нет техники преподавания произвольных знаний субъекту во сне? — спросил Макверн.

Лишь теперь Уайетт начал понимать, о чем он говорит.

— Вы имеете в виду записанный голос, повторяющий факты снова и снова на ухо спящему человеку? Да. У нас есть такой метод, но этого недостаточно, чтобы научить человека совершенно новому языку во сне, — ответил Дункан.

— Ay нас этого достаточно. Мы всегда используем эту технику, как только набираем достаточный словарный запас и узнаем грамматику у наших пленных. Это облегчает их допрос. Вместо того, чтобы все наши офицеры разведки, техники и так далее тратили время на изучение языка пленника, мы даем ему наш язык.

Для Уайетта это все еще было слишком невероятным. Некоторое время он лежал молча, глядя на Макверна, но вскоре заговорил снова:

— Вы кажетесь порядочным парнем, а не мясником или жадным завоевателем. Может быть, вы скажете мне, почему ваши люди считают, что они имеют право вести себя как кучка чертовых бандитов?

Макверн слабо улыбнулся.

— Вероятно, мы так считаем именно потому, чем мим и являемся. Урике пока еще молодая империя. Я полагаю, земляне хорошо знают, как растут империи — начиная с маленького слабого, охваченного нищетой государства, борющегося за свое существование и превращающегося в процессе поедания своих соседей, в огромную державу, способную завоевать все, что попадется на глаза. Когда держава растет, она хочет насытиться всем тем, чего у него никогда не было раньше. — Инопланетянин сделал широкий жест. — Вот и мы хотим насытиться богатством, красотой, техникой, культурой, знаниями — всем, что есть под тысячью солнц, всем, что может обогатить или развлечь нас. Мы пока находимся на этой стадии.

Уайетт хмыкнул.

— Все это звучит очень философски, но это все равно не делает вас никем иным, кроме как бандитами.

Макверна его слова даже не рассердили.

— Когда мы присоединимся к основному флоту, вы сможете обсудить это с Варсеком, — сказал он.

— С Варсеком?

— Это главнокомандующий Оперативной группой… э-э-э… главарь, как вы, я думаю, его бы назвали.

— Буду рад обсудить это с ним, — сказал Уайетт. — И если он думает, что получит от меня какую-либо помощь, он ошибается. — Он посмотрел на Макверна и внезапно добавил: — Вы намеренно дали мне шанс в той комнате связи, не так ли?

— Кто, я?

— Да. Вам не обязательно было показывать ее мне, но вы, должно быть, поняли, что у меня на уме. Но вы не собирались позволять мне отправить на Землю сообщение. Вы притворялись потерявшим сознание, пока были уверены, что меня ничего не получиться, а потом «пришли в себя» и остановили меня.

— Зачем бы мне это делать? — спокойно спросил Макверн.

— Действительно, зачем? Об этом я и спрашиваю.

— Возможно, я проверял вас, чтобы кое-что выяснить, Уайетт. Позвольте мне задать вам встречный вопрос. Почему вы так легко позволили Брин- не захватить вас в плен?

— Что вы имеете в виду, в чем тут легкость?

— У вас было оружие. Но вы не применили его к Бринне. Почему?

Дункан мгновенно насторожился. Похоже, Макверн заподозрил сговор между ним и Бринной, в то время как сам Уайутт подозревал Бринну в двойном сговоре. Ему следовало быть очень осторожным.

— А что не так с Бринной? — спросил он. — Для меня она просто самка дикой кошки, которая свалилась с неба и захватила меня врасплох.

— Она, как сказали бы у вас, из очень высокого начальства, — сообщил Макверн. — Высокопоставленный офицер Оперативной группы, которому полностью доверял коммандер Варсек.

Сделал ли Макверн слабое ударение на слове «доверял» в прошедшем времени? Уайетт не был в этом уверен. Сейчас он был уверен только в том, что в огромной оперативной группе, которая совершала походы через Галактику с целью грабежей, происходили какие-то дьявольские интриги и что он, Дункан, был меньше, чем самой маленькой пешкой в этой скрытой игре.

— Я бы на вашем месте не стал слишком много думать о Бринне, — заметил Макверн. — Она красива, я знаю. Но она влюблена.

Как ни странно, Уайетт почувствовал острую боль, услышав это.

— Влюблена? В кого же? — не удержался он от вопроса.

— Во власть, — мрачно ответил Макверн.

В следующий миг свет в каюте стал синим, и ее так сильно встряхнуло, что Дункану показалось, что он падает — падает куда-то в пустоту. Все исчезло вокруг него, погружаясь в бездны тьмы… Раздался тонкий скулящий звук, который затем перешел в еще более высокий визг и пропал за пределами слышимости, а затем снова вспыхнули белые огни, и у землянина перестала кружиться голова.

— Что за черт… — прохрипел он.

Макверн встал.

— Мы только что вышли из перегрузки. И связались с Оперативной группой. Ладно, Уайетт, больше вам ничего знать не нужно.