РЯДОМ С КРЕСЛОМ ПИЛОТА в круглой кабине было еще четыре места, расположенные по ее периметру. Уайетт пристегнулся ремнями к ближайшему к женщине сиденью. Он думал, что взлет космического корабля будет чем-то особенным, и был готов к этому, но пережить почти мгновенный переход от неподвижности на земле к вертикальному полету прямо в небо с адской скоростью оказалось непросто.

— Не слишком высоко, — сказал Дункан, тыкнув инопланетянку в спину между лопаток пистолетом. — Мы летим не к Альфе Центавра.

— У вас здесь коммерческие воздушные трассы, — раздраженно отозвалась она, — и военные авиабазы, и радарные установки, и ракеты класса «земля-воздух». Даже на этом корабле я не могу гарантировать, что ускользну от всего этого.

Уайетт обдумал ее слова, с тревогой осознавая, что его пистолет теперь был в значительной степени блефом. Вряд ли он применил бы оружие к пилоту, если только не хотел спуститься на землю намного быстрее, чем поднялся, и она бы это знала.

— Хорошо, преодолевай препятствия, но не пытайся меня обхитрить. Я довольно хороший пилот, и я мог бы рискнуть и сам полетать на этой штуке, — предупредил он.

Это была откровенная ложь, но он подумал, что, возможно, она пойдет ему на пользу. Пришелицу же это, казалось, не заинтересовало.

Аппарат еще некоторое время с пронзительным свистом поднимался вертикально вверх, а затем с удивительной плавностью развернулся и направился на восток. Уайетт выглянул в маленький иллюминатор с двойным стеклом рядом с собой, и его ослепило сияние бесчисленных звезд. Они перестали мерцать, стали огромными, и их число многократно увеличилось. Небо было уже не плоским, а глубоким и бесконечным, так что в нем помещалось все это бесчисленное множество звезд, чуть ли не сливающихся друг с другом. А далеко внизу виднелась темная сморщенная поверхность, похожая на край круглой головки сыра, и Уайетт не сразу понял, что это была Земля.

Перед ним было самое великолепное зрелище, которое он когда-либо видел, но ему очень хотелось никогда не видеть его. Это был последний штрих безумной реальности, который делал весь этот дикий кошмар настоящим.

— Я просто лежал и занимался своими делами! — с горечью воскликнул Уайетт, отворачиваясь от иллюминатора. — Зачем тебе понадобилось лезть ко мне с предупреждениями?!

— Это очевидно — ты же техник, — ответила инопланетянка. — Только техник мог понять то, что я должна была сказать тебе. Остальные, кажется, не верят в инопланетные корабли, даже когда их видят.

— Остальные? — переспросил Уайетт, пораженный новой мыслью.

— Конечно. Как, по-твоему, мы планируем наши атаки? Как, по-твоему, узнаем то, что должны знать, в том числе достаточно хорошо владеем языком нужных нам планет, чтобы иметь возможность общаться с их жителями после вторжения? При нормальном ходе событий я бы сочла тебя особенно ценной находкой. Все прочие, с кем мы могли пообщаться, были пастухами, или рыбаками, или первобытными дикарями, или бедными странниками, которые мало что могли нам дать — только их родной язык и рассказ об их собственном занятии.

— Ты хочешь сказать, что если бы ты не решила предупредить меня, ты бы меня похитила? — уточнил Уайетт. — Забрала бы меня, — он кивнул на иллюминатор, — вон туда? Ну, или попыталась бы это сделать?

— Конечно.

— Прекрасно, — процедил Дункан сквозь зубы. — Будь я проклят… — Он был взбешен и встревожен больше, чем когда-либо. — Ни на секунду не забывай, что мой пистолет приставлен к твоей спине.

— Вряд ли я это забуду, — сказала женщина на удивление спокойным голосом. — Как вас зовут?

Уайетт назвал свое имя.

— А я Бринна Халфард. Бринна Темная — я бы так это перевела на ваш язык.

Дункану это показалось несколько нелепым. Она бы еще спросила, как у него дела!

— С чего вдруг такое дружелюбие? — спросил он, смущенно хмыкнув.

— Я солдат, и я знаю, что невозможно побеждать в каждой стычке. Я научилась извлекать максимум пользы из происходящего.

— Это замечательно, — Уайетт, ни на минуту не доверял Бринне, но ему было любопытно узнать побольше о ее народе. — Там, откуда ты родом, все женщины — солдаты?

— Только те, кто этого хочет. У нас нет никакой разницы между полами — только между отдельными людьми в соответствии с их способностями. В Оперативной группе много женщин — пилоты, техники, офицеры, артиллеристы, рядовые военнослужащие…

— И это никого не удивляет?

— А почему это должно удивлять?

Уайетт замялся. Он не мог придумать ни одной веской причины, кроме той, что на Земле такое было не принято. Бринна, тем временем, потянулась к панели справа от себя и приоткрыла ее.

Ее пассажир мгновенно насторожился.

— Что ты там делаешь?

— Ты же хочешь лететь в Вашингтон. Если ты сам не можешь сообщить мне точные координаты, я должна попросить компьютер рассчитать курс.

— Хорошо, — кивнул Дункан. — Открывай эту штуковину, но медленно.

За панелью обнаружился только удивительно компактный системный блок.

— Видишь? — сказала Халфард. — Теперь, если ты позволишь…

Уайетт позволил ей сделать все, что требовалось.

— Вашингтон уже обозначен у тебя на карте в этом аппарате? — уточнил он.

— Там обозначена вся ваша планета, — ответила Бринна. — Как же иначе?

ХОЛОДОК ПОПОЛЗ ПО СПИНЕ Уайетта. До него начало доходить, какие еще у этой ситуации могут быть последствия — более отдаленные и более серьезные. В небе Земли уже шпионили враги, составляющие карты ее поверхности. Враги с другой звезды, настолько далекой, что земляне никогда о ней даже не слышали. Жителей Земли похищали, названия ее городов были известны, их планы составлены. И где-то там, в огромной черной и пылающей звездным огнем пропасти, окружавшей Землю — которая была вовсе не защитным барьером, а путем для вторжения — к ней уже летел вражеский инопланетный флот. Уайетт в ужасе смотрел в иллюминатор и задавался вопросом, каким образом Земля, даже если вся ее оборона будет задействована, сможет отразить атаку врага, настолько превосходящего ее в технологиях, что межзвездные перелеты стали для него обычным делом.

— Бринна, что… — начал было он, поворачивая голову к инопланетянке, и краем глаза увидел, как ее рука скользнула по кнопкам управления.

Было уже слишком поздно что-либо предпринимать. Корабль завалился набок, пол ушел у Дункана из-под ног, а иллюминатор оказался у него над головой, а затем его отбросило в стену с такой силой, что он чуть не сломал шею. Ремень безопасности врезался ему в грудь, а пистолет вырвало у него из руки, словно он был притянут мощным магнитом. Уайетт непроизвольно вскрикнул, и тут судно сделало новый кульбит, и его голова во второй раз врезалась в иллюминатор — и все звезды для него погасли.

Когда он пришел в себя, у него больше не было оружия, а его руки были надежно пристегнуты к спинке сиденья его собственным ремнем. Голова у него раскалывалась от боли.

— Это был грязный трюк, — простонал он. — Теперь понятно, почему ты сделала первый поворот таким плавным — чтобы я не знал, насколько быстро эта штука может маневрировать под прямым углом.

— А ты ожидал, что я дам тебе полный отчет о технических характеристиках корабля? — фыркнула Бринна.

— Хорошо, — с кислым видом вздохнул Уайетт, яростно ненавидя и ее, и собственное чувство беспомощности и ущемленности, и всю эту ситуацию, в которой именно он оказался выбран для решения проблемы, непосильной для обычного человека. — Куда мы теперь направляемся?

— Возвращаемся туда, где я тебя нашла. Тебе придется добираться до Вашингтона с предупреждением другим способом.

Уайетт застонал.

— Что мне сделать, чтобы ты поняла? Никто не поверит ни единому моему слову!

— Это твой мир, — сказала Халфард. — Я моху сделать только одно: сказать тебе, что скоро произойдет.

— То есть, больше ты ничего не сделаешь! — яростно выкрикнул Дункан. — В любом случае, скажи, в какую игру ты играешь? Если бы тебя действительно волновало, будет Земля атакована или нет, ты бы убедилась…

Слева от панели управления начала попеременно мигать пара маленьких синих огоньков, и это мигание сопровождалось пронзительным жужжанием. Бринна вздрогнула и произнесла несколько слов на своем родном языке, прозвучавших, как ругательства.

— В чем дело? — спросил Уайетт.

— Проблема. О, не с кораблем, не бойся! Это всего лишь коммуникатор.

Красавица протянула руку к одному из рычагов на панели и одновременно одарила Дункана жестким взглядом.

— Просто молчи. Вообще ничего не говори, иначе сделаешь себе только хуже.

Затем она щелкнула выключателем. Мигание и жужжание прекратились, и на крошечном экране появилось мужское лицо. Уайетт не мог как следует разглядеть его со своего места, но лицо показалось ему вполне приятным. Его черты выражали силу и своего рода внутреннюю усталость.

Мужчина заговорил с Бринной, и она ответила ему, но Дункан не понял ни слова из того, что они сказали. Какая-то часть разговора как будто бы касалась самого Дункана, и ему все сильнее становилось не по себе. Когда контакт прервался и экран снова стал пустым, он наклонился вперед, навалившись на свои путы.

— Что все это значит? — требовательно спросил он Бринну.

Женщина быстро кивнула в сторону иллюминатора.

— Посмотри туда.

Ее брови нахмурились, слившись в единую черную сердитую полоску, и казалось, она о чем-то напряженно размышляет. Уайетт выглянул в маленькое окошко.

К НИМ ПРИСОЕДИНИЛСЯ ЕЩЕ один дискообразный летательный аппарат, летевший примерно в четырехстах футах от них, не отставая. На глазах Дункана этот аппарат накренился, показав светящийся розовый центр, окруженный черным внешним кольцом, и умчался куда- то вдаль, в звездную пустоту. Бринна последовала за ним.

— Эй! — закричал Уайетт. — Ты же сказала, что собираешься высадить меня на плато…

Пришелица покачала головой.

— Не сейчас. Там Макверн, добрый старый Макверн, который с подозрением отнесся бы к собственному отцу. Он знает, что ты у меня на борту. Есть только одно место, куда я могу тебя отвезти. — Она выразительно указала вперед, в звездное небо. — Вон туда. Если я попытаюсь вернуться на Землю сейчас, я предстану перед военным трибуналом еще до завтрака.

С этими словами Халфард повернулась к Дункану лицом. Казалось, она приняла какое-то решение после того, как ей пришлось внезапно менять курс из-за появления Макверна.

— Послушай, — сказала она. — Я — твоя единственная надежда вернуться на Землю до нападения. Если ты скажешь кому-нибудь, что я пыталась передать тебе предупреждение, эта единственная надежда исчезнет. Ты меня понимаешь?

— Прекрасно понимаю, — проворчал Уайетт, к этому моменту также кое-что обдумавший. — Я тоже твоя единственная надежда передать твое предупреждение на Землю перед вторжением, чего ты очень хочешь сделать не потому, что тебя волнует то, что происходит с Землей — тебе на это наплевать. Но тебе это нужно ради какой-то выгоды, которую, как ты думаешь, это принесет лично тебе. В общем, я полагаю, в некотором смысле мы партнеры, не так ли?

— Можно сказать и так. — Глаза инопланетянки были яркими и твердыми, как два осколка голубого драгоценного камня. Она была самой красивой женщиной, какую Уайетт когда-либо видел, и она пугала его до чертиков. — Партнеры. Да. Но какими бы ни были мои мотивы, они не касаются ни тебя, ни Земли. И если на этот раз мой план не увенчается успехом… — Она пожала плечами. — Будут и другие планеты.

— Возможно, они не так хорошо умеют сражаться, как Земля, — проницательно заметил Уайетт. — Правда, у нас пока нет космических полетов, но зато есть ядерное оружие. Этого достаточно, чтобы даже ваши силы испытали настоящий шок. И именно этого ты и хочешь, не так ли?

Бринна слегка изменилась в лице. Ему показалось, что она почти улыбнулась — правда, как-то невесело.

— Ты слишком умен, — заявила она. — Но не позволяй своему уму изменить тебе.

— Постараюсь, — ответил Дункан, совсем не чувствуя себя умным и ощущая вместо этого тошноту и боль, когда последний тонкий край Земли скрылся из виду, и он внезапно понял, что находится в космосе. На одно безумное мгновение он подумал, что все это — сон. Слишком уж быстро все произошло, и слишком безумным все это было, чтобы быть реальным, так что ему казалось, что совсем скоро он должен проснуться. Но Уайетт знал, что это был не сон. Он действительно был в космосе, бодрствующий и реальный, и он был пленником, улетающим со связанными руками в неизвестную пустоту.

И улетающим очень быстро.