ДУНКАН УАЙЕТТ ВСКОЧИЛ, схватил пистолет и бросился к двери, прежде чем успел как следует прийти в себя. В ушах у него звенело от грохота взрыва, который разбудил его, а его сборный дом все еще содрогался от ударной волны. Он подумал, что началась третья мировая война.

Уайетт присел на корточки в дверном проеме и выглянул на плато. Необычное по форме сооружение экспериментального передатчика с ультра- узким лучом нависало над ним, черное на фоне сверкающего звездами неба Нью-Мексико. На его верхушке сияла красная звезда — предупреждение для низко летящих самолетов. Дункан был совсем один. Его партнер Баннистер вылетел на побережье, чтобы понаблюдать за изготовлением новых деталей для предполагаемого улучшения аппаратуры. Никогда раньше Уайетт не чувствовал себя одиноким, даже когда был один на вершине горы, когда вокруг не было ничего, кроме бескрайних безликих небес и пустыни, солнца и ветра. Теперь же он ощущал себя именно одиноким и напуганным. Но надо было узнать, куда упала бомба.

В темноте ничего нельзя было разглядеть, так что он вышел из дома и завернул за угол, пригибаясь и плотно прижимаясь к стене. Стала видна основная часть плато, довольно прилично освещенная мягким светом миллиардов звезд, ярко сверкавших в кристально чистом воздухе. И он увидел то, что упало с неба.

Это была не бомба. Это был… самолет? Наверное, это можно было назвать самолетом. Или летательным аппаратом в форме диска. Но как бы это ни назвали, оно было там, круглое и слабо мерцающее на фоне серой скалы. Грохот и удар, который вытряхнул Дункана из койки, должно быть, раздались, когда эта штука вышла из крутого пике со сверхзвуковой скоростью.

Уайетт должен был ощутить облегчение от того, что это была не бомба. Но почему-то он испытывал совсем другие чувства. У него было странное предчувствие — такое безумное ощущение, что он не мог поверить ему, но и избавиться от него тоже был не в состоянии. Он неподвижно замер в тени у угла дома и стал ждать, что произойдет дальше.

Неожиданно в центре странного плоского объекта вспыхнул ослепительной огонь, высветивший каждый камешек и чахлый кустик вокруг него, каждую песчинку на скалах, обожженную солнцем стену дома и самого Дункана в одних носках и мятых брюках цвета хаки, неподвижно стоявшего с пистолетом в руке. А потом часть черного внешнего края диска опустилась вниз, разворачиваясь в лестницу.

— Что это? Кто ты?! — крикнул Уайетт.

Его голос казался каким-то особенно тонким и звучал невнятно на сильном ветру на этой необъятной равнине.

— У меня есть пистолет! — крикнул он. — Выходите медленно, с поднятыми руками!

Уже произнося эти слова, он понимал, насколько нелепо они звучат. Но ему нужно было как-то скрыть свой страх, иначе он просто развернулся бы и убежал. Этот проклятый круглый «самолет» выглядел слишком странно, и Дункан покрылся холодным потом, ожидая увидеть, что из него выйдет. А когда он увидел это, то и вовсе не поверил своим глазам.

Она появилась в открывшемся проеме на верхней ступени узкой металлической лестницы. Ее руки были чуть приподняты, чтобы он мог убедиться, что в них нет оружия, и ему показалось, что она слегка улыбается. У нее были черные волосы — черные, как самая черная тень, которую только можно себе представить, и коротко подстриженные. И одета она была в черное — этого цвета были и ее мягкие ботинки, и облегающие брюки, и широкий пояс с кобурой, и простая строгая рубашка с золотыми пятнами спереди на каждом плече. Каким-то образом Уайетт догадался, что эти пятна были знаками отличия, а не украшениями. А еще он почувствовал — из-за того, как она стояла и как смотрела на него, и из-за твердой, дисциплинированной силы, которая скрывалась за ее великолепной фигурой — что эта незнакомка не похожа ни на одну из женщин, которых он когда-либо знал, и что, вероятно, третья мировая война была бы меньшим несчастьем, чем ее появление здесь.

— Не нужно бояться, — сказала пришелица по-английски, и эта фраза прозвучала так, словно она бездумно заучила ее, не понимая смысла, причем сделано это было в спешке.

— Я не боюсь, — солгал Уайетт. — Я просто осторожен.

Он приблизился к дискообразному самолету. Ноги у него заледенели от холодного камня, по которому он шел, по спине пробегал мороз от ледяного ветра, а внутри у него царил холод, не связанный с холодом этой ночи.

— Откуда вы? — спросил он. — Что вам надо?

Женщина опустила руки и быстро спустилась по лестнице, очевидно, довольная тем, что он не собирается в нее стрелять.

— У меня не так много времени, — сказала она.

Ее глаза были цвета чистой бирюзы, поразительно яркие, и она с любопытством смотрела вокруг, слегка прищуриваясь. Она бросила быстрый взгляд на Дункана, а потом заговорила настойчивым тоном:

— Попытайтесь понять, поверить. Ваш мир подвергнется нападению. Не прямо сейчас, но очень скоро. Я хочу, чтобы вы передали это предупреждение своему правительству, чтобы ваш мир подготовился к вторжению.

— Понятно, — ответил Уайетт, с трудом сдерживая дикое желание рассмеяться. Он представил, как едет в Вашингтон и рассказывает разным важным шишкам в Белом доме и Пентагоне, что к нему прилетела на забавном круглом космическом корабле красивая девушка и что она сказала ему, что Земля будет кем-то атакована, и поэтому они должны держать все вооруженные силы, наготове.

— Они сначала пристрелят меня, — пробормотал Дункан, — а потом бросят в камеру с мягкими стенами.

Он шагнул ближе к незнакомке. Ее лицо было красивым, совершенно человеческим и в то же время совершенно чужим. Его нельзя было назвать мягким и женственным — это было лицо того, кто привык принимать решения и командовать. Эти красные губы, подумалось Дункану, никогда не будут капризно надуваться или кривиться в раздраженной гримасе, но легко могут сложиться в жестокую усмешку.

— Кто собирается напасть на Землю? — спросил он. — И кто вы?

— Не имеет значения, кто я, за исключением того, что я точно знаю, что говорю, — нетерпеливо ответила женщина. — Слушайте. Существует огромная межзвездная группировка, прокладывающая себе путь через этот сектор Галактики, грабя по ходу дела все попадающиеся на пути планеты. Эти окраинные районы находятся слишком далеко от нашего центра власти на Уриксе — на планете в звездной системе, о которой вы здесь никогда не слышали — чтобы наши постоянные завоевания стали невыгодными, поэтому все, что нас интересует — это добыча. Наши передовые разведчики идут далеко впереди основных сил. Мы, разведчики, уже были здесь раньше. Я сама была здесь. И теперь я предупреждаю вас. Основные силы будут на Альфе Центавра, когда я туда вернусь. И когда там все закончится, следующей будет Земля.

— Я вам не верю, — заявил Уайетт. Но на самом деле он как раз верил словам инопланетянки, какими бы невероятными они ни казались.

Теперь он стоял близко к подножию лестницы, достаточно близко, чтобы почти касаться высокой стройной женщины с волнистой черной челкой на лбу и блестящими, настороженными глазами. Странный корабль нависал над ними обоими. Уайетт посмотрел на него, вздрогнул и прикусил губу.

— Почему вы предупреждаете меня? — внезапно спросил он. — Вы сами из этой банды — почему же вы хотите предать ее?

— У меня есть свои причины, и они достаточно веские, — сказала незнакомка. — Но вы их не поймете. В любом случае, я говорю правду. Не сомневайтесь в этом.

Она отстранилась от землянина и начала подниматься по металлическим ступенькам.

— Подождите! — попытался остановить ее Уайетт. — Никто на Земле не станет меня слушать, если я расскажу эту историю. Все просто подумают, что я сумасшедший. Послушайте, если вы действительно хотите, чтобы к вашему предупреждению отнеслись серьезно, вам придется лично отправиться в Вашингтон.

— Это невозможно, — резко сказала пришелица.

Она продолжила подниматься по ступенькам, но Дункан снова остановил ее.

— Нет, — сказал он, теперь уже полностью уверенный, что он не должен позволить ей уйти.

Каким бы дико невероятным, чтобы не сказать безумным, ни было все это дело, эта женщина была реальной, и ее корабль — тоже, и ответственность за то, чтобы иметь дело с этой реальностью, должна была быть возложена на более мудрых людей, чем он.

— Даже мы с вами вдвоем не сможем никого убедить простым разговором, — добавил Уайетт. — Единственное, что будет убедительным — это ваш корабль. Он сделан не на Земле, это всем будет очевидно. Наши ученые могли бы протестировать его, изучить, доказать, что это не подделка, не мистификация любого рода, и даже это будет сложно — вы даже не представляете, насколько сложно!

УАЙЕТТ ВСТАЛ НА САМУЮ нижнюю ступеньку лестницы.

— Вы должны долететь на этой штуке до Вашингтона!

— Я же сказала, что это невозможно, — возразила инопланетянка. — Я вас предупредила, и вам придется сделать с этим все, что в ваших силах. Отойдите подальше!

Она повернулась к Дункану спиной и легко запрыгнула внутрь корабля. Уайетт не стал раздумывать. Мужчина бросился за ней вверх по лестнице, и как только он оказался на ступеньках, они начали сжиматься, подминая его под себя, и он понял, что ему придется отпрыгнуть в сторону, иначе его раздавит. Изнутри диска послышался рев каких-то механизмов. «Черт бы ее побрал! — охнул Уайетт про себя. — Ей все равно, убьет она меня или нет!»

Он лихорадочно вскарабкался по сплющивающимся ступеням, ухватился за край проема и протиснулся в него.

Движущаяся панель, которая уже начала закрывать отверстие, зажала его на полпути и продолжила сжимать с неумолимой силой. Он закричал от боли и страха быть разрезанным надвое, но смог заглянуть в круглую кабину пилота и увидеть, как женщина в черной форме, сидящая за пультом управления, повернула к нему испуганное лицо.

В следующий миг на ее лице появилось выражение сильного раздражения. Ее рука потянулась к кобуре с оружием, висевшей у нее на поясе. А спустя еще секунду прозвенел предупредительный звонок, и раздвижная панель автоматически открылась.

Остаток пути до кабины Уайетт проковылял, пошатываясь и мучаясь тошнотой и головокружением, но не останавливаясь — он знал, что сейчас было не время потакать своим слабостям. Он побоялся стрелять из пистолета, который все еще сжимал в руке, даже мимо, в качестве жеста устрашения. Кабина пилота была маленькой, и ее стены были облицованы металлом, так что срикошетившая пуля могла убить его, или женщину, или обоих либо повредить панель управления, так что аппарат не смог бы взлететь. Поэтому вместо выстрела он бросил пистолет в пришелицу. Оружие просвистело мимо ее головы, достаточно близко, чтобы коснуться волос, и в ту секунду, когда она попыталась уклониться от него, Уайетт пробежал через крошечную кабину по металлическому полу и набросился на нее.

Она не стала ни кричать, ни царапать его лицо, ни вцепляться ему в волосы — ничего из того, что обычно делают женщины. Она боролась, и она была сильна, как упругая стальная скульптура. Дункан схватил ее за запястье, чтобы она не могла дотянуться до оружия на поясе, и ее свободная рука сжалась в кулак и ударила его под подбородок с такой силой, что перед глазами у него вспыхнули звезды. Затем ее колено ударило его в живот.

Все представления Уайетта о рыцарстве покинули его. Он выпустил ее руку, понадеявшись, что сможет вырубить ее прежде, чем она успеет достать из кобуры оружие, чем бы оно ни было. И ему действительно это удалось — он успел ударить ее раньше, хотя и с позорно крошечным отрывом. Женщина осела на пол, а он сам схватил ее оружие, а затем поднял собственный пистолет и замер, тяжело дыша и чувствуя сильную дрожь в коленях. Инопланетянка помотала головой, хмыкнула, посмотрела на него горящими глазами и вскочила, готовая снова наброситься на землянина и убить его.

Дункан направил на нее оба пистолета:

— Мое оружие убьет тебя, — сказал он. — Что сделает твое, я не знаю, но тебе это известно. — Он указал на кресло пилота. — Садись туда. Мы летим в Вашингтон.

Противница одарила его злобной улыбкой, обнажив острые зубы, но подчинилась.