13, 17, 26, 31, 49, 2…

Юноша сидел за столом, опустив голову, и молча ел рис из миски. Время от времени он окидывал взглядом окружавших его людей.

Несколько дней назад он обнаружил, что в месте, куда его поместили, содержалось много детей того же возраста, что и он сам. Самому старшему было семнадцать или восемнадцать лет, а младшему, казалось, едва исполнилось десять. Все они, мальчики и юноши, девочки и девушки, были одеты в такие же белоснежные комбинезоны, как и он, а на внутренней стороне левого предплечья каждого была черная татуировка с номером.

Сейчас рядом с ним было пятеро: четыре парня и одна девушка. Он каждый день садился с ними за один стол, но они ни разу не обменялись ни словом, ни взглядом.

Все молчали, покорно опустив глаза и глядя только на рис в своих мисках и два гарнира. Еда на сегодня – овощи и картофель с парой ломтиков говядины.

В огромной комнате царила полная тишина, было настолько тихо, что можно было услышать лишь редкий стук палочек о стенки миски.

Несколько мужчин в белой одежде и масках ходили между рядами обеденных столов и скамеек. Это место, пожалуй, можно было назвать столовой.

Юноша приходил сюда дважды в день: один раз на обед и один раз на ужин, а завтрак доставлялся в каждую «камеру» отдельно. Однако мальчик так и не узнал, кто и когда приносил ему завтрак: каждое утро, едва открыв глаза, он уже видел у двери стакан молока и кусок хлеба.

Несколько раз он пытался проснуться пораньше, чтобы посмотреть, кто принесет ему еду, но все было тщетно. Он не мог встать раньше, как бы ни старался. Он всегда спал до определенного времени. Позже юноша понял, что, возможно, это было из-за ежевечерних инъекций.

Он не знал, как обстояли дела у других «заключенных». С первого дня заключения ему вводили неизвестную жидкость. Молодой человек не помнил, сколько уже находился в этом месте, и не знал, сколько «лекарства» получил.

Однако, по крайней мере, пока он не заметил никаких отклонений в своем организме.

На первый взгляд казалось, что все как обычно.

Но…

До ушей донесся резкий звук удара миски о землю, прервавший его мысли. Со скамейки прямо за ним вдруг упала девочка лет пятнадцати-шестнадцати. Она свернулась калачиком, широко раскрыв глаза, лицо ее исказилось от боли, худое тело сжалось, как вареная креветка. В руке она крепко сжимала пару деревянных палочек для еды, а изо рта у нее что-то вырывалось.

Сначала вышла только что съеденная еда, затем белая пена, в которой вскоре появилась кровь, а потом только она и осталась. Кровь потоком хлынула изо рта, ноздрей, ушей и глаз, как из неисправного крана, и вскоре темно-красная лужа растеклась по всему полу.

Когда девочка перестала дергаться, к ней подошли двое мужчин с черным пластиковым пакетом. Они умело открыли ей веки, измерили пульс и, наконец, определили, что она мертва.

Шу-у-ух. – Резкий звук застегивающейся молнии, казалось, проделал кровавую дыру в унылом воздухе.

Все молчали, некоторые безразлично наблюдали, а другие, дрожа, опустили головы.

Такое было не в первый раз. Почти каждый день кто-то умирал во время еды, как будто в ней была заложена бомба замедленного действия или подмешан яд и, если везло, «заключенный» умирал.

В любое время и в любом месте, безо всякого предупреждения.

Но мальчик знал, что в пище не было ни яда, ни взрывчатки. Возможно, все дело было в той неизвестной жидкости, которую вводили им люди в белом.

Если это так, то и он может погибнуть в любой момент?

При мысли об этом парень не мог не содрогнуться.

В столовой было так тихо, что можно было услышать, как упала булавка. Никто не разговаривал, и никто не кричал. Все происходящее казалось нереальной пантомимой.

Вскоре несчастную девочку запаковали в черный пластиковый пакет и унесли, как мусор. Все вернулось на круги своя. О произошедшем напоминала только большая лужа крови на полу, которая по-прежнему источала резкий запах, ощущавшийся в каждом уголке комнаты.

Мальчик потерял аппетит и продолжал тыкать палочками в картошку, продырявив ее всю.

В этот момент кто-то завыл хриплым голосом, похожим на плач:

– Нет, я больше не могу! С меня хватит!

Пронзительные крики сотрясли воздух. Юноша поднял глаза и увидел, что мальчик, сидевший напротив него, внезапно встал.

Раздался еще один лязг – это миска упала на землю. К счастью, они были сделаны из нержавеющей стали, а не из фарфора. Весьма предусмотрительно.

Вперед вышел человек в белом и прикрикнул:

– Сядь!

Мальчик проигнорировал его, неудержимо мотая головой и крича:

– Нет! Нет! Я хочу домой! Выпустите меня! Я хочу домой! Я не хочу здесь умирать!

Будто сойдя с ума, он развернулся и попытался убежать, но не успел сделать несколько шагов, как кто-то бросился вперед, повалил его и прижал к полу. Ребенок отчаянно боролся, но вот раздалось жужжание шокера, и он успокоился, тело его содрогнулось, а затем он потерял сознание.

– Заприте его в одиночной камере, – сказал человек в белом двум другим мужчинам.

Лежавшего на полу мальчика оттащили.

Юноша опустил голову, молча наблюдая, как заплаканное лицо постепенно исчезает из виду. Во всей столовой никто не разговаривал, и воздух казался тяжелым, словно наполненным свинцом.

Время шло очень медленно. Казалось, что еду было даже труднее проглотить, чем обычно.

Однако доесть надо было, иначе его ждали не самые приятные последствия.

Юноша размял картофель настолько, что тот больше напоминал клейковину.

Он спрятал голову, размышляя, что с ней делать, как вдруг почувствовал, что кто-то наступил ему на ногу. Не сильно, но и не слабо. Да еще и наступил всей ногой, от пятки до носка, как бы привлекая внимание. Мальчик на мгновение замер и медленно оторвал взгляд от миски.

Человек, наступивший ему на ногу, сидел рядом.

Это была девушка, кожа которой была настолько бледной, что казалась почти прозрачной. Она уставилась на еду в своей тарелке, опустив длинные и густые ресницы, и делала вид, что ей все равно.

Парень украдкой взглянул на внутреннюю сторону ее левого предплечья.

Номер Семнадцать.

Так это с ней я разговаривал в самом начале.

Молодой человек непонимающе посмотрел на нее и снова почувствовал, что она наступила ему на ногу. Тогда он пришел в себя и огляделся. Рядом с ним откуда-то взялся небольшой комок бумаги.

Бумажный шарик? Что это значит? Это мне?

Он испуганно огляделся. Казалось, все еще не пришли в себя после всего случившегося. Из троих мужчин в белом, патрулировавших столовую, остался только один.

Поэтому он незаметно протянул руку, схватил маленький бумажный шарик, тайком развернул его и обнаружил, что в шарик была завернута половина сломанной черной металлической шпильки.

Мальчик в замешательстве взглянул на соседку, но та по-прежнему смотрела в свою миску. Он беспомощно сжал в ладони шпильку, а затем снова взглянул на бумажный шарик. На скомканном листке виднелась строка тонких, неровных красных букв. Создавалось впечатление, что их выцарапали ногтями, испачканными в крови. Некоторые слова были неразборчивы, но их все же можно было прочитать:

«Боль не даст уснуть. Увидимся сегодня вечером у выхода из канализации».

Канализация? Выход? Что это значит?

Молодой человек вздрогнул и хотел было снова вопросительно посмотреть на девушку, но заметил, что человек в белом смотрит прямо на него.

Сердце его дрогнуло, рука задрожала от страха, и записка упала в миску. Он быстро отодвинул картофельное пюре в сторону, чтобы спрятать бумажку, а затем, не раздумывая, засунул ее вместе с картофельным пюре в рот, несколько раз беспорядочно пережевал и проглотил, стиснув зубы.

Патрульный ничего не заметил и отвел глаза.

Парень опустил голову, его рука, держащая палочки, слегка дрожала, а на спине проступил холодный пот. Спустя время он немного успокоился, глубоко вздохнул, повернулся и увидел, что девушка глядит на него исподлобья.

Они несколько секунд смотрели друг на друга, не моргая. Никто не говорил и не шевелился. Затем они одновременно отвели глаза, словно ничего не произошло, и продолжили есть, склонив головы.

После ужина все вернулись в свои комнаты.

Хотя он все еще не знал, где точно находится, обстановка уже стала привычной. Белые стены, белые двери, белая плитка на полу, белый потолок и белый комбинезон, который он носил уже неизвестно сколько времени. На поясе было жирное пятно – несколько дней назад он случайно пролил на себя карри. Желтые разводы уже начали темнеть.

Мальчик неосознанно потер пятно, медленно шагая по комнате.

Под потолком все так же неспешно вращались четыре лопасти вентилятора, но света не было, потому что уже темнело.

Боль не даст тебе уснуть. Увидимся сегодня вечером у выхода из канализации, – невольно всплыли в голове слова из записки.

Выход из канализации?

Его взгляд медленно скользнул по комнате и, наконец, остановился на углу, где находился неглубокий дренажный желоб шириной около пятидесяти сантиметров. Он задался вопросом, сможет ли туда пролезть человек.

Желоб был отделан белой квадратной плиткой. На самом деле он давно заприметил его. Сначала он подумал, что он используется для справления естественных нужд, но позже узнал, что люди в белом отпускали их в туалет по очереди в определенное время каждый день, так что эта конструкция в комнате была явно не для этого. Затем ему пришла в голову мысль, что, возможно, через нее поступала вода. По его наблюдениям, желоб осушался примерно каждые полчаса, и вода всегда была очень чистой.

Однажды он опустил руку в воду и обнаружил, что она прохладная и немного похожа на горный источник. Однако он не осмеливался ее пить. Только когда жажда становилась уж совсем невыносимой.

– Встретимся у выхода из канализации? – пробормотал юноша себе под нос, глядя на желоб, и не смог сдержать горькой улыбки. До этого он никогда не думал о том, чтобы выбраться через него. Он казался маленьким, и мальчик не был уверен, что сможет в нее протиснуться.

И какова длина этой канализации? Куда она ведет? Не ждет ли меня на середине человек в белом? И потом, желоб осушается каждые полчаса, и каждый сток длится около пяти минут. То есть, если я захочу проползти, то на все про все будет тридцать минут. Иначе меня затопит, и я точно захлебнусь.

В общем, все это было довольно рискованно.

Молодой человек долго сидел у желоба, колеблясь. Тут вдруг в коридоре послышался знакомый звук шагов.

Они идут.

Они приходили в одно и то же время каждый день. Он встал с пола и инстинктивно отступил назад. Раздался звуковой сигнал, электронный замок открылся, и белая металлическая дверь плавно скользнула вправо. В дверях появились трое мужчин в белом «во всеоружии». Двое из них быстро вошли, схватили мальчика за руки, один за левую, другой за правую, и прижали его к стене.

Он не сопротивлялся, потому что за последнее время понял – сопротивляться бесполезно. Да и в целом бороться бесполезно. Поэтому он просто молча наблюдал за «врачом», шаг за шагом приближающимся к нему. Мужчина держал в руке серебристую металлическую коробку. Он открыл крышку и ловко достал из нее тонкий шприц, а затем медленно ввел юноше в вену неизвестную жидкость.

После инъекции его отпустили.

Как обычно, тело парня слабо соскользнуло вниз по стене.

Трое мужчин взглянули на него, переглянулись и, не сказав ни слова, ушли. Белая металлическая дверь снова бесшумно закрылась, и молодой человек остался в маленькой комнате один.

Он тихо лежал на полу, прикрыв глаза. Ноги его вытянулись, глаза были полузакрыты, как у мертвой лягушки. Долгое время он не шевелился, и только из ладони его левой руки медленно вытекала тонкая струйка крови.

Молодой человек крепко сжал половинку шпильки, и сломанный конец вонзился ему в ладонь. По нервным окончаниям медленно побежала невыносимая боль.

Она постепенно перекрыла тяжелую сонливость, сильная усталость также постепенно угасла. Он внезапно почувствовал, что больше не хочет спать, веки перестали закрываться. Это был первый раз, когда он не уснул после инъекции. Похоже, девушка была права: боль действительно держит его в сознании.

Мальчик медленно открыл глаза и попытался пошевелить руками, но безуспешно. Возможно, доза анестетика в инъекции была слишком высокой. Он подождал некоторое время и снова поднял руку. Она казалась тяжелой, словно закованной в чугун, но на этот раз он наконец смог ей пошевелить.

Опираясь на пол одной рукой, а другой держась за стену, он попробовал подняться на ноги.

Увидимся сегодня вечером у выхода из канализации, – крутилось в голове. Мальчик закрыл глаза и стиснул зубы.

Спокойно, надо действовать! Неизвестно, чего именно пытается добиться Семнадцатая, но лучше попробовать, чем оставаться запертым в этом месте и смиренно ждать смерти.

Набравшись смелости, юноша сделал глубокий вдох и терпеливо дождался, пока вода в желобе не иссякнет. Он осторожно вытянул ногу и ступил туда.

Выход оказался гораздо меньше, чем он предполагал. Худощавый парень пролез внутрь и с трудом пополз вперед, опираясь только на ладони и колени. Он прошел совсем чуть-чуть, но его уже прошиб пот, и он начал задыхаться от усталости. Однако теперь пути назад уже не было. Собравшись с духом, он решил выбраться во что бы то ни стало.

Он двигался медленно и без остановки. В канализации было очень темно. Стены были скользкими, и он коснулся чего-то похожего на мох – гадкое ощущение.

Тридцать минут. У него было всего тридцать минут.

Если он не выберется за это время, то, скорее всего, утонет в этой богом забытой трубе.

Нет, не бывать этому. Я успею, успею.

Мальчик стиснул зубы, словно забыв о боли в ладонях, и отчаянно задвигался вперед. Он не знал, как далеко и как долго он полз, пока перед глазами не промелькнул свет.

Свет.

Перед ним в темноте пробивался слабый луч света, освещающий его лицо.

Полный воодушевления, он ускорился, отчаянно двигаясь к выходу, навстречу свету и надежде. Наконец он высунул голову из темной канализации и сделал жадный глубокий вдох.

Дул прохладный ветерок, приносивший слабый неприятный запах гнилой пищи. Юноша на миг замер, распахнув глаза, и в замешательстве осмотрелся вокруг, запоздало заметив мусорную кучу.

Из-за плывущих облаков выглянула серебристая полная луна, тихо освещая все вокруг.

Ее туманный свет выхватил фигуры пятерых детей.

Они стояли перед грязной мусоркой, и их взгляды были обращены к выходу из канализации.

Молодой человек пораженно уставился на них.

Номер Семнадцать, номер Двадцать Шесть, номер Тридцать Один, номер Сорок Девять и номер Два.

Это с ними я сижу за столом? Почему они здесь? Что… что происходит?

Не зная, что делать, парень замер, так и не выбравшись из желоба целиком. Он смотрел на детей широко раскрытыми глазами, растерянный и смущенный.

В это время девушка, стоявшая впереди, шагнула к нему. Под ярким лунным светом она слегка улыбнулась, обнажив ряд аккуратных белых зубов.

Она протянула ему руку и сказала:

– Наконец-то ты здесь, номер Тринадцать.