Девятнадцатого января 2022 года состоялась встреча с юристами «Вершины Стратегии» — Александром Царевым и Кириллом. С нашей стороны были я и Андрей Шмидт. На этой встрече мы обсудили возможные варианты развития событий, а именно банкротство компании и предстоящую кассацию с «ИНВКА». В этот же день стало известно, что заседание суда назначено на 2 марта 2022 года. Напомню, что первое состоялось 3 марта 2021-го, ровно 364 дня назад.

На встречу, получившуюся спонтанной, так как мы особо не договаривались, приехал Иван, девелопер, который продал SveHom участок под строительство «Великан Новоселье». Наш разговор был коротким, я больше слушал, так как Александр Царев решил сам рассказать Ивану о предложении. Они его обсуждали ранее, он понимал наше намерение найти инвестора, который мог покрыть расходы и дотянуть нас до победы, но никак не показывал заинтересованности. Со скепсисом в голосе высказал мнение, что SveHom после потерь в 1 млрд долларов (дело Пономарева) в судах по генераторам сделала выводы и перестроила свою политику вопреки многолетней корпоративной культуре. Теперь она решает вопросы в судах через уполномоченные структуры, перебивая стоимость в любой судебной инстанции. Что, по его мнению, и произошло в первой и второй инстанциях в нашем деле.

Иван спросил, почему я так уверен, что что-то может получиться. Я ответил, что у меня есть информация изнутри компании о том, что юристы «ИНВКА» заложили в бюджет 120 млн на оплату выполненных нами работ. Из этого я делаю вывод, что они допускают нашу победу, к тому же отлично понимают, что мы правы.

По окончании встречи Александр сказал, что нужно немного времени и, скорее всего, Иван согласится. А мне и вовсе показалось, что у него есть скрытый мотив, помимо финансов, «утереть нос» SveHom. Хотя, возможно, я просто увидел в нем единомышленника, ведь в глубине души мною тоже двигал этот порыв.

Мы продолжили диалог с Александром, обсуждали ситуацию с банкротством, и он предложил рассмотреть вариант, при котором конкурсный управляющий или доверенный переговорщик выступит с предложением к SveHom о заключении мирового соглашения на отложенные 120 млн. При этом нужно будет постараться удовлетворить потребности кредиторов или выкупить с дисконтом имеющуюся задолженность к «ЭТУ». Я ответил, что, скорее всего, тогда мы ничего не заработаем. Но этот вариант мне понравился, так как он давал небольшой шанс спасти компанию, хотя от компании осталось только имя…

Двадцать второго января 2022 года я встретился со Степаном в Москве, в ТЦ «Кунцево Плаза». Он рассказал о своем новом проекте, GTA.Life. Разговор зашел о SveHom, я сказал, что назначили дату заседания, и он предложил позвонить своему знакомому, который решает вопросы в суде. Я несколько минут колебался, объясняя, что это вопрос юристов, но потом согласился, к тому же моего внутреннего инженера подогревал интерес относительно того, как же устроена «система». Степан позвонил некоему Алексею, он был записан как Леня Рогозин, коротко рассказал ему, о чем речь, и передал мне трубку. Алексей сказал, что звонок по адресу, но если нет денег вперед, то можно его сразу завершить. Я сообщил, что мне озвучивали сумму 100 тыс. (не поясняя, в какой валюте, он понял). На что он ответил, что в этой инстанции сумма в три раза выше, и еще он прибавит 20 % своей комиссии. И деньги будут нужны до 15 февраля. Также он сообщил, что возможна ситуация, при которой ответ будет отрицательным, но это станет ясно после разговора. Я попытался выяснить насчет возможности оплаты по результату, но получил отрицательный ответ. После сказал, что мне необходимо будет переговорить с инвестором. После разговора Степан быстро посчитал, что цена положительного решения — 360 тыс. евро, и еще раз сказал, что это человек очень надежный и ответственный. Затем мы вышли из ТЦ, попрощались, и я поехал в отель.

Через некоторое время я провел встречу по Zoom с партнерами. На ней присутствовали Феликс, Игорь и Андрей Шмидт. Я сообщил, что Александр Царев предложил провести переговоры с SveHom на предмет заключения мирового соглашения на сумму 120 млн без НДС. А также сказал, что получил подтверждение о резервировании этой суммы под «ЭТУ». Феликс проявил желание встретиться с Царевым и предложил обозначить комиссию в случае успешных переговоров — 20 %. Решили договариваться о встрече в ближайший вторник или среду. Договориться должен был Андрей Шмидт.

В понедельник Андрей сообщил, что Царев заболел ковидом, и предложил провести встречу онлайн. Я позвонил Цареву и сказал, что нам необходимо обсудить вопрос заключения мирового соглашения. Также я сообщил, что переговорил с московскими лоббистами и они озвучили сумму 360 тыс. евро. Царев был немногословен, сказал, что в Zoom он не готов встречаться, но завтра будет в своем офисе. Я предложил время 12:00, он согласился. После звонка я позвонил Андрею Шмидту, он подтвердил встречу. Феликс отказался присутствовать из соображений безопасности здоровья. В целом позиция была ясна, и большой делегации не требовалось.

На следующий день, 4 февраля 2022 года, в 12:00 мы встретились в офисе компании «Вершина Стратегии». Там мы собирались обсудить предложение Александра о проведении переговоров с SveHom («ИНВКА») о заключении мирового соглашения в рамках процедуры банкротства «ЭТУ». Я предложил поторговаться с SveHom и начать диалог с 200 млн, а далее снизить до приемлемой суммы.

Обсуждение было примерно таким.

Александр: «Да, мы готовы провести переговоры, предлагаю начать со 150, так как 200 может отпугнуть. Также есть аргументы, что конкурсный управляющий — новое лицо, он по-своему видит ситуацию и может заняться “творчеством” или решить все, договорившись». Мне было понятно, что имелось в виду под «творчеством», так что этот аргумент показался вполне весомым. Я согласился и с суммой для старта, и с подходом. Поясню для читателя, что конкурсный управляющий мог оспорить предыдущие сделки, заключенные «ЭТУ», в том числе и соглашение с SveHom. Для SveHom это дополнительные риски, которые управляющий может нивелировать мировым. К тому же нанятые SveHom юристы сами выходили на Архипова (с его слов) в момент выставления встречной претензии и предлагали взятку в 1,5 млн руб. за включение в реестр кредиторов технического долга в 99 млн. Обоснованием долга являлось доделывание работ за «ЭТУ» после заключения соглашения. Технический долг — сфабрикованный долг по документам, юридически обоснованный при договоренности с управляющим, но реально не существующий. Использовался для оказания давления и снижения исковых требований, иными словами, для торга. В нашей ситуации управляющий на это не пошел, но рассказал об этом при торге с нами.

Мы обсудили, в какие сроки необходимо сделать звонок, также я передал контакт Надежды Речковой. Александр Царев сказал, что будет звонить он сам лично или его доверенный. Я попросил обозначить их интересы, на что Александр сообщил: 10 % от суммы. Я не стал торговаться, понимая, что у нас других вариантов нет, да и внутренняя готовность партнеров была вдвое выше. Да, возможно, я нарушил правила торга, но ощущение подсказывало, что не стоит торговаться ниже. После я попрощался, Андрей с Александром остались еще что-то обсуждать.

Выйдя из офиса, сел в машину. Настроение было приподнятое. Я понимал, что ситуация неопределенности слишком затянулась и мы уже были рады хоть какому-то решению, лишь бы поставить точку.

Шестнадцатого февраля я получил сообщение от Царева: «Сегодня вежливо по форме, но жестко по сути были посланы с мировым соглашением». Сделал пересылку всем партнерам.

На следующий день мне позвонил Леня Рогозин, лоббист нужного решения суда. Мне ему пока нечего было сказать, так как инвестора все еще не нашли. Я, набравшись смелости, решил спросить, можно ли заключить договор или дать расписку на расчет после получения нами денег. Он, конечно, в очередной раз отказал. И еще раз рассказал, что после спуска дела из кассации в первую инстанцию и далее, до получения положительного решения суда, будет сопровождать наших юристов, а также предложил лично познакомиться.

Восемнадцатого февраля мне позвонил Андрей Шмидт и сообщил, что сегодня встретился с Царевым и Архиповым. Архипов конструктивно настроен на совместную работу. И у них есть предложение, согласно которому необходимо оспорить соглашение со стороны конкурсного управляющего, чтобы перевести дело из кассации в первую инстанцию. Я сказал, что, так как у нас вариантов нет, необходимо запускать. Андрей более подробно перечислил все пошаговые действия.

1. На суд 2 марта необходимо ехать Архипову, как новому исполнительному органу и юристу от Царева, с целью показать смену команды, связанную с процедурой банкротства «ЭТУ». Андрею Шмидту и мне присутствие противопоказано, так как все выданные предыдущим генеральным директором доверенности утратили силу. Ранее в суд подана кассационная жалоба.

2. Параллельно подано заявление на оспаривание соглашения между «ЭТУ» и «ИНВКА» в связи с тем, что предыдущие судебные инстанции отказали в проведении судебной экспертизы, ссылаясь на соглашение. Заявление подано в суд Санкт-Петербурга в рамках длящейся процедуры банкротства.

3. В случае признания соглашения недействительным следующим этапом запускается ходатайство о назначении экспертизы в рамках заключенного контракта. Который закрыт. И процесс начинается сначала. Риском в этой ситуации является получение нового кредитора в виде SveHom на 150 млн без НДС, так как сумма была уплачена в рамках соглашения.

Я выслушал Андрея и спросил:

— Андрюх, как долго это может продолжаться?

— Два года.

Я вздохнул…

Ввиду отсутствия собственных средств на решение вопроса стандартным, но неофициальным путем и отсутствия инвестора предложенная стратегия казалась вполне разумной. Решили на этом и остановиться. После разговора меня посетила мысль: два года платить юристам… нет, нужно с ними договариваться. Как вариант, я видел возможность оплаты из дебиторской задолженности, взысканной в рамках процедуры банкротства.

Двадцать восьмого февраля 2022 года я инициировал встречу с Александром Царевым и Андреем Шмидтом в офисе «Вершины Стратегии», чтобы обсудить предстоящее заседание суда 2 марта. Основной вопрос, который меня интересовал, — это возможные варианты развития событий в зависимости от принятого решения.

Александр Царев рассказал, что были проведены телефонные переговоры с Надеждой Речковой на предмет заключения мирового соглашения. Был получен жесткий ответ, что SveHom выиграла две инстанции и смысла в переговорах для себя не видит. Александр считает, что звонок был нужным, так как мы выступили с инициативой, обозначили готовность к переговорам и в случае принятия судом наших доводов Надежда знает, кому звонить.

— А какие у нас могут быть варианты? Инвестора ведь мы не нашли, — спросил я.

— Мы подали заявление об отмене сделки по заключенному соглашению об урегулировании. Это стало возможно в процедуре банкротства. Сделка может ущемлять интересы других кредиторов и являться причиной банкротства компании, так как ее условия оказались невыгодными для компании. Теперь у нас возможны три варианта развития событий. Первый — самый благоприятный, это решение кассационного суда о возврате дела на пересмотр в первую инстанцию. В этом случае мы возвращаемся в исходное положение и имеем все шансы на втором круге получить решение суда о назначении экспертизы. На этом SveHom, вероятнее всего, будет инициировать переговоры и договариваться. Второй вариант — это приостановка в третьей инстанции (кассации) до рассмотрения дела по заявлению об оспаривании соглашения в санкт-петербургском суде в деле о банкротстве. Третий вариант наименее благоприятный. Если кассация подтвердит решения первой и второй инстанций, то остается Верховный суд и отмена соглашения в том же санкт-петербургском суде в деле о банкротстве. Это сигнал для SveHom, что в деле не точка, а многоточие. В общем, варианты у нас есть, и инвестор в этой ситуации не нужен. На суд едет адвокат Кирилл и, возможно, управляющий Мирон Архипов.

После мы обсудили, как идет процедура банкротства. Андрей Шмидт сообщил, что компания «Галакси», кредитор на более чем 20 млн руб., ликвидировалась. Это означает, что долг они, скорее всего, переуступили. Александр Царев предложил провести переговоры от независимой компании о выкупе задолженности. Я сказал, что человек, владеющий «Галакси», мой знакомый и с ним необходимо будет это обсудить, так как долг мы признаем и один из наших партнеров, Феликс, гарантировал возврат денег после получения от SveHom. Александр сказал, что одно другому не мешает, я созвонился с Феликсом, он тоже одобрительно отнесся к предложению юристов.

После пригласили Кирилла, он сказал, что готовится к суду, настрой у него был боевой. Я пожелал Кириллу удачи в Москве. Признаться, разговор меня приободрил, мне понравилось, что есть план. Оставалось только его придерживаться.

Двадцать первого апреля прошло второе заседание кассационного суда. Первое, прошедшее 2 марта, было отложено на месяц в связи со сложившейся геополитической ситуацией и необходимостью ознакомиться с материалами дела. На первом заседании наш аргумент о том, что формулировка суда первой инстанции о невозможности проведения экспертизы не обоснована, была воспринята положительно и подтверждена киванием трех судей. Суд взял дело в рассмотрение, и это вселило надежду. Также после первого заседания мне позвонил посредник и предложил подумать, ведь ситуация очень благоприятная. Цена решения вопроса — 360 тыс. евро. Я ответил отказом, полагаясь на «самый честный и справедливый суд в мире». В мое представление мира не укладывается, почему мы должны платить за то, что правы.

На втором заседании, со слов юристов, судья предложил сторонам заключить мировое соглашение. Срок дал до 23 мая 2022 года. Наши юристы восприняли это очень положительно. После это было отражено в решении суда. В пятницу мы встретились, обсудили прошедшее заседание. Договорились о подготовке мирового соглашения и направлении его в SveHom. Также юристы предложили на следующей неделе созвониться с Надеждой Речковой и предложить встречу 12 мая. В итоге представители SveHom не приехали на встречу, перестали отвечать на звонки.

Девятнадцатого мая мы получили письмо от SveHom о том, что они считают свою позицию неизменной. При обсуждении их поведения с юристами было высказано мнение, что неисполнение рекомендаций суд воспримет как проявление неуважения. Наш прогноз был, что суд вернет дело в первую инстанцию, но мы ошиблись.

Утром 23 мая Кирилл прислал мне сообщение в «Телеграме»:

— Здравствуйте. Кассационный суд оставил судебные акты без изменений.

— Проиграли?

— Пока нельзя говорить о проигрыше. Надо сосредоточиться на сделке в АС СПб.

Я не знаю, как описать свои чувства в этот момент. Не было расстройства или гнева, была пустота. Какое-то необъяснимое ощущение, как будто выключили свет. Я не понимал логики принятого решения. Если даже отбросить нашу аргументацию, то как в текущей политической ситуации, в условиях агрессивных санкций Запада суд поддержал иностранную компанию? Неужели судья продажный? Неужели настолько у людей нет ни совести, ни чести, а может, и нет страны? Крутилась масса вопросов и мыслей в голове. Наверное, больше действительно было обидно за страну. Чувство предательства и несправедливости не покидало меня. Единственное, что успокаивало, так это ответ Кирилла.

Примерно через час своих недолгих страданий я позвонил Александру Цареву. Он сказал, что подробностей пока нет, но после возвращения Кирилла предложил встретиться. После обеда я встретился с Алексеем и Сергеем и рассказал им о случившемся. Они, конечно, тоже расстроились, но я к этому времени уже отошел и смог их быстро успокоить. Мы стали обсуждать новые проекты и перспективы.

Двадцать пятого мая встретились с юристами Александром Царевым и Кириллом в их офисе. Сначала обсудили прошедшее заседание. На нем юристы SveHom были очень спокойны и уверенны. Судья задал вопрос и дал слово Кириллу. Получив развернутый и четкий ответ, сам же увел разговор в сторону. Вопрос касался возможности проведения экспертизы. Ответ и кивание трех голов мы помним. Когда слово предоставили SveHom, то они, в отличие от предыдущих заседаний, скромно ответили, что все изложено письменно. Судья «провел ритуал» и удалился для вынесения решения. Заседание длилось не более 15 минут. Александр высказал мнение, что предыдущие два заседания были сигналом для SveHom, тонким намеком или давлением — можем только догадываться. Ориентировочная сумма решения вопроса — 300–360 тыс. евро. Результат заседания — утверждение решения суда первой и второй инстанции. Для нас это проигрыш в сражении, но не в битве. Впереди еще Верховный суд.

Параллельно с судами в Москве продолжали идти суды в Санкт-Петербурге. В рамках процедуры банкротства компании конкурсный управляющий подал в суд на ущемление прав кредиторов, связанное с подписанием соглашения об урегулировании. По его замыслу через суд необходимо отменить соглашение, заключенное на невыгодных для «ЭТУ» условиях. В суд подано ходатайство о проведении экспертизы с целью выявления реальной стоимости работ. Ближайшее заседание назначено на 22 июня. Суд запросил предлагаемые экспертные организации. SveHom предоставила три частные, «ЭТУ» — одну частную и одну государственную экспертные организации.

На встрече юристы оценили такое решение как положительное с точки зрения дальнейших шагов по спасению компании. В данном процессе точкой приложения усилий должна стать экспертиза, а точнее, правильно выбранная экспертная организация. У нас уже был опыт, когда организация представлена со стороны SveHom. Результат известен. Сейчас первоочередной задачей стояло не допустить повторения отработанного юристами SveHom сценария. Они тоже это понимали и со 100 %-ной вероятностью искали пути выхода на судью для воздействия. Как мы уже знаем, это у них отлично получается, невзирая на корпоративные ценности компании. Александр Царев предложил подумать над этим вопросом и начать поиск решения заранее, на опережение.

То есть нам необходимо было протянуть в решение любую экспертную организацию, только не предложенную SveHom. А далее не допустить ее подкупа со стороны SveHom.

Я спросил, сколько это может стоить. Александр сказал, что от 1 до 2 млн руб., максимум 3. Также он сообщил, что на этом этапе возможно привлечение инвестора, но насколько это будет выгодно — большой вопрос. Инвестор захочет получить существенный процент. Мы не обсуждали какой. Договорились встретиться на следующей неделе.

После встречи я позвонил Алексею. Он сказал: «Если партнеры будут готовы выполнить половину, то давайте обойдемся без инвестора». Феликс попросил подготовить справку относительно предложения от юристов. Игорь сначала ответил категоричным «нет», но после стал думать об условиях работы с инвестором. Предложил такую схему: инвестору предлагаем на вложенные деньги 500 %, но не более 30 % от полученной суммы. То есть если инвестор вложит 1 млн, то в случае успеха получит 5. Если вложит 10 млн, а мы получим 100, то инвестор получит не 50 млн, а 30. Я запросил справку у юристов. Признаться, сам начал думать над схемой с инвестором, понимая, что уже столько вложено и все как в прорубь. У меня крутилась мысль о том, что необходимо выявить сумму, которая однозначно должна остаться в компании для решения вопросов с кредиторами и сотрудниками, а с инвесторами обсуждать то, что может быть сверху в случае успеха.

Времени оставалось немного, меньше месяца.

Назавтра я прибыл в офис «Вершины Стратегии», мы с Александром были вдвоем. Он сообщил, что инвестор сначала отказался, но после перезвонил и озвучил свои условия: 30 % и компенсация понесенных затрат. Сумма меня очень смутила, признаться, я не был готов к такому повороту. Я спросил, сколько могут составить затраты. Александр ответил, что примерно 20–30 млн, но это на весь процесс. И все платежи будут согласовываться. Может, это будет и всего 10. Меня удивляли не сами цифры, а то, насколько все коррумпировано и продажно.

Причем на этом поле SveHom чувствовала себя очень уверенно, действуя через своих контрагентов. В этом уже иллюзий у меня не было. Фактически с инвестором появилась возможность действовать в «конкурентной среде» на равных, хоть эта среда являлась лично для меня токсичной. У меня была дилемма: действовать по принятым правилам в существующих реалиях или идти по прежнему пути. Но прежний путь оказался для нас наивным и провальным.

Я попытался поторговаться с Александром, расписал долги кредиторов, комиссионные и доход инвестора. Картина была не радужной. На таких условиях выйти из процессинга с профитом не получится. Но Александр сказал: зато получится сохранить компанию и выйти из банкротства. В ситуации, когда у тебя нет денег и альтернативного варианта, особо не до торгов и приходится принимать условия, которые кажутся невыгодными. Я предлагал различные варианты, но Александр твердо стоял на озвученном предложении: «Для инвестора это вообще рулетка. Обычные условия — 50/50, на иные условия он не пойдет. То, что согласился на 30 %, вообще большая удача. Как бы не спугнуть». Также Александр сообщил, что гарантией для инвестора будет передача кредиторской задолженности на его компанию. Это можно было сделать вместе с комиссией за сопровождение. Итого — 40 %.

Я взял паузу на обсуждение с партнерами.

Со стороны Алексея и Сергея вопросов не было, мы даже повторно обсудили готовность искать финансы в случае участия партнеров в половине инвестиций. Феликс предложил провести совместную встречу с Царевым. На следующий день мы встретились в офисе «Вершины Стратегии».

Я представил всех друг другу, и мы начали обсуждение. Царев рассказал, что ему не сразу удалось убедить инвестора. Он находится за пределами России, для него участие в проекте — своего рода игра в рулетку. Инвестор понимает, что может ничего не получить, но, так как предыдущий опыт работы с Царевым был близок к стопроцентному успеху, готов вновь ему довериться. Ориентировочная сумма инвестиций составит 20–30 млн, возможно, меньше. Транши будут согласовываться с нами перед каждым этапом финансирования. По условиям, первоочередным является возвращение инвестиций, а после — оплата процентов.

Феликс и Серафим внимательно выслушали, задали вопросы о возможных уступках. Царев очень уверенно дал понять, что озвучил максимально возможные условия и, дабы не спугнуть инвестора, что-то еще обсуждать не имеет смысла. После был задан вопрос, как все будет оформлено. Царев ответил, что гарантией является передача части кредиторской задолженности в размере 40 % на его компанию. Феликс с Серафимом начали уточнять, какой именно части и какой кредиторки. После чего высказали мнение, что не готовы идти на ее передачу. Предложили Шмидту подготовить безопасную конструкцию и согласовать ее с Царевым.

До заседания суда о назначении экспертной организации оставалась неделя. После встречи Феликс сказал, что если мы отдадим кредиторку в таком объеме, то контроль перейдет к юристам. Хотя, с моей точки зрения, мы и так уже были у них под контролем, так как шла процедура банкротства. Если поставить себя на место инвестора, то ему, конечно, нужны гарантии. Договорились, что ждем предложений от Шмидта.

В итоге мы встретились вчетвером через день в ресторане «Юность».

Разговор был примерно следующего содержания.

Феликс (Ф): Я навел справки по Цареву, по его бывшему партнеру. Он мог нам рассказать сегодня про какого-то заграничного инвестора. Надеюсь, Андрей, ты понимаешь, что никакого инвестора нет. Царев уверен в победе, а может, уже договорился и на нас теперь зарабатывает: 10 % как юрист, 30 % как инвестор плюс возврат инвестиций, это еще процентов 10, вот и половина у него. Сейчас перепишем кредиторку — и все, мы у него под колпаком.

Илья (И): У меня тоже такое ощущение сложилось насчет инвестора.

Ф: Андрей, какую защиту ты нам предлагаешь?

Шмидт (Ш): Ну, мы вчера с Александром обсуждали. Существующую задолженность он предлагает перевести на его компанию в объеме 40 %. Можно попробовать предложить залог доли в компании, на которую будет переводиться долг.

Ф: Его предложение мы слышали. Есть совместно с ним проработанное решение? Этот залог обсуждали с ним?

Ш: Пока нет. Только суммы сверили по существующим долгам.

Ф: Андрей, ты можешь относительно Царева гарантировать, что он нас не кинет?

Ш: Нет. Как я гарантирую такие суммы? У меня таких денег отродясь не было.

После такого ответа Феликс взорвался.

Ф: Как ты не можешь гарантировать относительно человека, к которому нас завел? Я и так понимаю, что у тебя таких денег нет. Мне что потом, за ним по городу бегать, людей отправлять? Завел нас под него, а теперь ответить не можешь? Тебя поэтому и попросили подготовить юридическую защиту, а не мычание, которое сейчас слышим.

Ш: Ну, я могу еще подготовить предложение по многоуровневой защите. Но мне нужно время подумать.

Ф: Значит, думай, давайте переноситься на заседании. Как-то второпях все происходит. У нас есть и другие юристы.

Серафим (См): Да, давайте перенос.

И: Парни, я сегодня общался с сотрудником SveHom, он сообщил, что их начинают сокращать, кого-то переводить в другие страны. В СМИ тоже объявили об уходе из России. По судьбе компании, с которой у нас суд, решения пока нет. Но предположительно, она еще просуществует до конца 2022 года, далее могут начать ликвидировать. У нас суд через пять дней, время не на нашей стороне, и перенос снижает наши шансы. Что касается Царева, у меня есть к нему внутреннее доверие, но я согласен, что риски остаются. Мы сказали, что готовы к инвестору, пусть идет своим чередом, без переноса, заодно посмотрим, как решится вопрос.

Ф: Очень ценная информация. Но эти ребята уже давали нам информацию, от которой мы расслабились. Давайте думать… Андрей, подготовь эту многофакторную защиту.

Ш: Хорошо, я еще раз встречусь и обсужу, что можно сделать. Но думаю, что перенос все же состоится.

И: Почему? Если там хороший контакт и все придем к согласию.

Ш: Запросили много уточняющих вопросов.

И: А разве суд не может дозапросить документы, указав это в решении?

Ш: Ну, этого пока я не знаю. Обсужу с Царевым.

На следующий день я позвонил Шмидту. Он сказал, что собирается ехать к Цареву в понедельник. Я сказал, что если необходима моя поддержка, то готов съездить с ним, но только нужно, чтобы от нас было предложение по страховке рисков. Он сказал, что так будет комфортнее, и пообещал подготовить к встрече предложение.

Двадцатое июня, понедельник. Офис «Вершины Стратегии».

Предложения от Шмидта не было. То есть у нас не было иной юридической позиции. Мы вновь пробежались по обсуждаемым ранее вопросам. Царев дал понять, что ориентируется на перенос, пока не будет урегулирован вопрос с инвестором. Кроме того, он предложил уравнять права всех заинтересованных кредиторов, включая инвестора, и произвести обмен долями в существующих задолженностях. Эта идея показалась мне очень разумной. Я подумал, что если в этом истинная причина беспокойства партнеров, то, возможно, это решение всех уравновесит и успокоит.

Я почему-то верил Цареву, ну не вызывал он у меня ассоциаций с мошенником. Также он рассказал, что банкротное право настолько прозрачное, что при желании совершить вывод денежных средств не получится, так как банк наложит вето. Российский банк — самый честный банк в мире, как и суд и прочие инстанции. В конце разговора Царев сказал еще одну фразу: «Я не люблю проигрывать». «Хороший настрой», — подумал я. Расставаясь, мы пришли к мнению, что необходимо провести еще одну встречу с партнерами.

На нее я лично не поехал, а вечером того дня Феликс написал мне: «Нашли взаимопонимание».

Пообщавшись со Шмидтом по телефону, я выяснил, что принципиально ничего не изменилось, все осталось на тех же условиях. Также обсудили, что из-за долгих переговоров будет перенос, ориентировочно на неделю. Я высказал свои опасения по поводу переносов (SveHom объявила об уходе из РФ), но Андрей заверил, что это некритично.

Суд перенесли на месяц! Это больше, чем я рассчитывал, да и партнеры тоже. Я позвонил Цареву, договорились обсудить. На встрече он сказал, что все идет нормально, есть время все оформить и договориться по экспертизе. SveHom заявила три экспертные организации, две из которых выставили коммерческие условия к состоявшемуся заседанию. Стоимость экспертиз составляла 300 и 900 тыс. руб. Выставленные коммерческие предложения (КП) от «ЭТУ» — 950 и 1200 тыс. руб. Одного КП еще не было, что давало преимущество SveHom, видя цены, выставить 650–700 тыс. руб. Царев позвал Кирилла, тот принес справку по экспертным организациям. У давшей минимальную цену в штате был один человек. Подобная услуга, оцененная в такую стоимость, оказывалась в 2011 году. «Явный демпинг», — выразился Кирилл.

Первого сентября 2022 года мы встретились со Шмидтом и Царевым в офисе. Царев рассказал, что состоялась встреча с нужным нам человеком и достигнута договоренность о справедливом подходе к судебному процессу. Однако также выяснилось, что от компании SveHom были «ходоки», которым поставлена задача договориться, а также выделен бюджет на решение вопроса в пользу SveHom. А именно — на отказ в проведении экспертизы или назначение одной из предложенных ими экспертных организаций.

Царев высказал опасения относительно этого, но в то же время видел положительным тот факт, что нас поставили в известность. Он считал, что согласно юридической логике судья не должен назначать экспертную организацию, предложенную SveHom, по следующим причинам: во-первых, мы не согласны с ранее проведенной оценкой компанией ТМS и считаем, что на нее оказано влияние со стороны SveHom. А это не дает гарантий от повторного «мухлежа» со стороны SveHom. Во-вторых, предложенная нами экспертная организация является государственной и имеет безупречную репутацию в профессиональной экспертной среде в сравнении с коммерческими конкурентами. Тем не менее опасение было в том, что если SveHom обратилась за помощью во влиятельную структуру из трех букв, то возможно повторение сценария московского судебного процесса. Канал, который обеспечивал нам беспристрастный судебный процесс, пообещал выяснить, по какой линии оказывается поддержка SveHom с целью влияния на судью.

Я со своей стороны предложил Александру Цареву подключить знакомых по силовой линии с целью уравновесить наши позиции. Он сказал, что ему пока понятно, что делать и с кем вести беседу, и сослался на свой опыт в подобных ситуациях. К тому же информация у нас будет 5 сентября, а заседание — 7 сентября. За это время, возможно, удастся понять, как нам действовать.

Я рассказал, что получил информацию об отъезде Питера из России. Теперь в SveHom вопросы решает Светлана Тимофеева, а по нашему делу также Надежда Речкова.

То, что SveHom продолжает попытки влияния на судей, только доказывало нам нашу правоту. Отъезд Питера не привел к остановке данного процесса, и это наталкивало меня на мысль, что он не владеет ситуацией о том, что происходит за ширмой «безупречной» компании. Хотя, возможно, это мое впечатление о нем как о порядочном человеке периодически пытается его обелить. Надеюсь, после того, как он прочтет эту книгу, сам все расскажет при встрече за чашечкой кофе или кружкой холодного пива. Думаю, будет интересно.

Далее мы обсудили необходимость оплаты 1,2 млн руб. судебного депозита за экспертизу и договорились о следующей встрече.

К моменту встречи 6 сентября информация была следующей. Со стороны SveHom приходили «ходоки», задачей которых являлось лоббирование нужного судебного решения. Заход был через одного из судей — коллегу судьи, ведущего дело. В нашем случае критическим был бы заход через силовую структуру. В этой же ситуации Андрей сказал, что можно оплачивать депозит за проведение экспертизы. Он был убежден, что этот судья не пойдет на уступки. За день до встречи инвестор перевел нам необходимую сумму для депозита. Компания, которая перевела деньги, принадлежала Цареву. Депозит мы оплачивали от компании «ЭТУ-НТ», она же и получила инвестиционный транш, перечисленный по договору займа. Согласно договоренностям в случае успеха заем должны были вернуть после получения денег. А в случае неуспеха — закрыть актами выполненных работ и «схлопнуть» долг. Договоренность была понятийной, договором займа предусматривалось возвращение денежных средств через год.

Признаюсь, в ночь перед судом я чувствовал волнение и тревожность. Каких-то гарантий успеха не было, к тому же предыдущий подход нашего оппонента говорил о том, что даже в самой очевидной и логичной ситуации может произойти все что угодно. Административный ресурс компании в России был огромен, как и коррупционная составляющая, через которую SveHom многое решала вопреки своим декларируемым ценностям.

Суд был назначен на 9 утра 7 сентября, я проснулся рано, тревога не покидала меня. Наконец мне позвонил Андрей Шмидт и сообщил о переносе заседания на 21 сентября. Я спросил, с чем это связано. Андрей пояснил, что в заявленной нами экспертизе от Минюста не указаны данные экспертов. Суд послал дополнительный запрос о предоставлении сведений. Андрей высказал мнение, что это хороший знак, говорящий о том, что суд склоняется к проведению государственной экспертизы, а не частной. Суд мог сегодня принять решение о назначении любой другой экспертизы, но решил отложить заседание до представления кандидатур. Все звучало успокаивающе и обнадеживающе, но такое уже бывало. Это могло быть и сигналом для SveHom о том, что им необходимо решать свой вопрос, и срок на это — две недели.

Позже я позвонил Кириллу, чтобы услышать из первых уст, как все прошло. Кирилл сказал, что суд шел минут десять. Я спросил про дозапрос, чья была инициатива — суда или SveHom? Кирилл ответил, что об этом заявил представитель SveHom, а также он раскритиковал вторую представленную нами экспертную организацию. Обсудили, что к следующему заседанию необходимо тоже детально рассмотреть компании, представленные SveHom.

Двадцать первого сентября санкт-петербургский суд вынес определение, в котором назначил экспертизу Минюста. Фактически для нас это означало, что выигран первый маленький, но очень значимый для нас бой. Учитывая, что во всех инстанциях московского суда наше требование о проведении судебной экспертизы было отклонено, новость очень меня обрадовала. Хоть я и понимал, что мы в процедуре банкротства и дальнейшая судьба компании в руках управляющего, шанс на спасение появился. Я передал информацию коллегам. Не скажу, что кто-то очень обрадовался: в ситуации с SveHom уже неизвестно, к кому в следующий раз повернется лицом удача или ее тень в лице правосудия. Но тем не менее мы не теряли надежды и верили в успех.

Через несколько дней я заехал в офис «Вершины Стратегии», мы договорились обменяться мнением о том, какова была и будет реакция нашего «зарубежного партнера». Царев пригласил Кирилла, и тот рассказал, что представитель SveHom очень настаивал на невозможности проведения экспертизы, критиковал представленные экспертные компании и пытался использовать решение московского суда, ссылаясь на преюдицию. Но действовало законодательство о банкротстве, и суд вынес верное решение. Также Царев рассказал, что со стороны SveHom были «ходоки», пытающиеся повлиять на судью. Для нас это был знак того, что они понимают абсурдность своей позиции и подтасовку данных на предыдущем этапе. Московский суд оказался более «сговорчив» и падок на зеленые бумажки, хотя основная наша версия — это влияние структуры из трех букв. А в данном случае, согласно высказанному мнению, SveHom осталась без их покровительства, что и дало нам шанс на успех.

Срок проведения экспертизы был ограничен двумя месяцами, хотя мне сразу пояснили, что это не константа и могут быть ходатайства об уточнении деталей. Учитывая, что времени было потрачено достаточно много и необходим был твердый, неоспариваемый результат, коллеги убедили, что срок неважен, важен качественный и проработанный в деталях анализ проведенных нами работ на объекте. Также на этой встрече Царев обозначил, что инвестор настроен идти до конца, вытягивая из SveHom по максимуму. Я же больше рассчитывал, что SveHom выйдет с предложением о мировом соглашении.

Немного позже, чем мы ожидали, SveHom подала апелляцию, которая была принята. Юристы убедили меня в том, что это не повлияет на ход процесса и экспертиза, назначенная судом, будет проведена.