Если они у читателя есть, то я его поздравляю.

Детей нам надо иметь как можно больше, иначе лет через 30 некому будет жить в нашей замечательной стране.

Хотите – соглашайтесь, хотите – нет, но я считаю, что при несовершеннолетних детях нельзя употреблять алкоголь, никак и нисколько. И общаться с детьми в нетрезвом состоянии тоже нельзя. Дети чувствительны, как животные. Все чувства у них обострены, включая обоняние. Дети очень наблюдательны; их память, как губка, впитывает всё. Даже если выпить немного, бокал вина, и потом отбить запах жевательной резинкой – ребёнок всё равно поймёт. Он услышит запах.

Ребёнок мгновенно отличает поведение трезвого родителя от поведения нетрезвого, даже если, повторим, родитель выпил совсем чуть-чуть. Ребёнок мгновенно заметит и блестящие глаза, и покраснение лица, и сбивчивую речь. Если родитель пьёт в своей комнате, отдельно от всех, запершись, прячет подальше бутылки и стаканы, – ребёнок, зайдя в комнату, всё равно услышит запах алкоголя. Если родитель пьёт в своей комнате регулярно – запах будет стойким. От родителя всё время будет пахнуть или свежим алкоголем, или перегаром, который ещё гаже.

Эти запахи для ребёнка очень неприятны, они не являются естественными – вспомните себя в детстве. Эти запахи он запомнит навсегда. Запах – это триггер «длинной» (долговременной) памяти. Если мы слышим запах, запомнившийся с детства, мы мгновенно вспоминаем соответствующие эпизоды своего детства в мелких подробностях.

То же самое и с поведением. Мы навсегда запоминаем весёлые шутки добродушного выпившего папы или раздражение нетрезвой мамы.

Разумеется, ребёнок навсегда запомнит сцены домашнего насилия, пьяные скандалы и прочие чудовищные события, которых следует избегать всеми способами. Для таких случаев в государстве существует полиция, инспекция по делам несовершеннолетних и органы опеки.

Бывает, родитель думает, что контролирует своё употребление, никого не трогает, ведёт себя очень мирно. Приняв нужную дозу, он просто спит, распространяя всё тот же запах. И кстати, спящего пьяного родителя ребёнок легко отличает от спящего трезвого родителя.

Далее формируются различные модели поведения. Например, если в детстве девушка достаточно насмотрелась на выходки пьяного отца, то она, скорее всего, будет искать себе в женихи только непьющего молодого человека.

Или, наоборот, подросток всю жизнь, с младенчества, прожил в квартире, пропахшей перегаром, и родителей видел чаще пьяненькими, чем трезвыми, а потому другой семьи себе не представляет. Он ещё сам не пьёт, но алкоголь в его жизни уже прочно прописался.

Зачатие ребёнка – вероятно, один из лучших и сильных мотиваторов для полного отказа от употребления. Нельзя пить как минимум месяц перед зачатием – чтобы очистить организм от алкоголя хотя бы в первом приближении. Беременной женщине алкоголь категорически запрещён, а мужу, если любит и уважает свою жену, надо воздерживаться из солидарности. То же самое – в период кормления. Беременная жена всегда почувствует запах, исходящий от нетрезвого мужа, и реагировать будет болезненно. Запах алкоголя ей самой неприятен (как и многие другие запахи), поведение нетрезвого мужа – тоже неприятно. Беременная женщина испытывает досаду, обиду, гнев – точно то же самое испытывает плод в её утробе.

Между тем известно, что женщины-алкоголички довольно легко могут отказаться от алкоголя и в период беременности, и в период кормления, но как только кормление заканчивается – снова начинают употреблять. Потому что зависимость их никуда не пропадает, а мотивация перестаёт работать. Зачем воздерживаться, если ребёнок уже рождён и выкормлен, уже ходит и пытается разговаривать? Наоборот, можно расслабиться, выпить и покурить. Так молодые мамы, благополучно дорастив младенца до года или двух, уходят в отрыв и не желают слышать никаких упрёков.

Алкоголь и деторождение несовместимы. Принятие решения о рождении ребёнка может стать сильной мотивацией к полному отказу для обоих родителей.

Однако, увы, первый год для молодых родителей – самый трудный. Это ежедневный, ежесуточный тяжёлый стресс. Ребёнок не спит, кричит, у него колики, он может заболеть. Мать вообще себе не принадлежит. Молодой отец участвует как может. Оба родителя не высыпаются, они всё время раздражены и в дурном самочувствии. Для помощи молодой маме приезжает тёща, то есть начинающая бабушка, и её присутствие тоже не добавляет хорошего настроения. Вся повседневная жизнь меняется. Быт полностью меняется. Начинаются ссоры. Спросите у психологов: большинство разводов у молодых пар приходятся именно на первый год или два после рождения первенца. Для жены главным человеком становится не муж, а ребёнок. Интимные отношения нарушены, жена набрала вес, стала непривлекательной; не только тело, но и вся её личность перестроилась под материнство. Мужу дома делать нечего, там – пелёнки и детский плач. Муж идёт утешаться на стороне; хорошо, если к друзьям, но, может, и к подругам. Вместо семейного счастья – полная катастрофа. Не успел молодой муж оглянуться, как всё потерял.

А дракон – вот он, рядом, всегда готов успокоить и поддержать. Для него любая катастрофа, любая ссора, скандал, обида, разочарование – это бальзам. Дракон советует идти к товарищам: они всё понимают, у них такое бывало, они выслушают и нальют.

Дракон абсолютно равнодушен к детям, для него не существует детей, потому что им выпивка не нужна. Но как только ребёнок превращается в подростка – дракон начинает искать себе новую жертву.

Полностью и во всеоружии подготовиться к изменениям, связанным с рождением ребёнка, попросту невозможно (если ребёнок – первый). Родители даже приблизительно не представляют себе, что их ждёт. Совсем недавно они клялись друг другу в любви до гроба – и неожиданно превращаются во врагов, а ребёнок, желанный и любимый, – в источник бед и проблем.

Алкоголь не укрепляет семьи, он их разрушает. Он вообще ничего не укрепляет, только разрушает. Такова его суть: уничтожать под видом помощи и поддержки.

Алкоголь укрепляет только материальное благополучие хозяина винного магазина.

Объяснять это всё молодым людям совершенно бесполезно. Молодые не слушают советов старших. Мы ничего не понимаем и ни во что не верим, пока не испытаем на себе. «Опыт – сын ошибок трудных» – так сказал великий поэт. Который, кстати, успел и прославить алкоголь, и родить четверых детей, и написать 10 томов, и окружить себя прекрасными друзьями, и красиво погибнуть, не дожив до старости.

Вот что ещё можно (и нужно) сказать. Когда есть дети – жить гораздо легче. Дети – гарантированный источник положительных эмоций. Дети нас любят бескорыстно, бесплатно, всем сердцем, принимают нас со всеми нашими недостатками и всё нам прощают. Человеку гораздо легче жить, даже если у него 10 детей и он отдаёт им все свои силы, всё время и все деньги. И человеку, имеющему детей, отказаться от алкоголя тоже гораздо легче.

Мы своим детям пьяными не нужны, больными мы им не нужны. У наших детей жизнь и так будет нелёгкая, зачем делать её ещё тяжелее?

Все мы помним: когда впервые, в детстве мы понюхали алкоголь, его запах показался нам отвратительным. Спустя годы, когда впервые попробовали алкоголь, вкус его был – гаже гадкого. Это нормально. Потому что, повторим, более 100 000 лет наши отдалённые предки развивались, плодились и размножались в полной трезвости, и о тех временах в нас осталась генетическая память.

Чтобы молодой человек, юнец, стал получать удовольствие от алкоголя, его надо приучать. Объяснять: вот столько выпей, вот так закуси, потом подожди, чуть позже будет кайфово. Подросток или молодой человек самостоятельно пить не станет, разве только из любопытства, и в таком случае выпьет сразу много (потому что не умеет) и никакого удовольствия не получит, ему будет плохо. Человека приучает к алкоголю общество, стая, компания.

Общество само, по своей воле, сознательно, целенаправленно превращает новых людей в потребителей алкоголя. Хотя логика подсказывает, что лучше делать ровно наоборот, не приучать, а отвращать.

У вас есть дети? А воображение у вас есть? Представьте себе, что ваш маленький ребёнок, пятилетний, любимый, прекрасный, который вас обнимает, который ждёт от Деда Мороза подарков на Новый год, который бежит к вам и тычется в ваши колени, когда вы приходите домой с работы, – представьте себе, что этот ребёнок через 30 лет превратится в трясущегося, опухшего пьяницу, умоляющего дать ему денег на опохмел. Приятна ли вам такая картина?

А таких родителей и таких детей – миллионы, я сам таких знаю лично.

Не хотите, чтобы так было, – постарайтесь исключить алкоголь из жизни своих детей, не пейте в их присутствии, не общайтесь с ними в нетрезвом состоянии, убирайте алкоголь с видного места.

Вам совсем не хочется, чтобы ваш ребёнок однажды стал алкоголиком. Вот и вашему ребёнку, маленькому или уже выросшему, тоже не хочется, чтобы вы стали алкоголиком. А если вы, к сожалению, уже им стали и теперь решили излечиться, отказаться, – ваши дети первыми вас поддержат. Когда они увидят и поймут, что вы отказались, – они будут счастливы.

Вывод таков. Для семейного человека мотивацию к отказу можно и нужно искать в семье, в области семейных отношений и стратегии развития семьи.

Такая мотивация понятна и эффективна.

Если вы любите тех, кого любите, то зачем вам превращать свою любовь в разочарование и боль?

Мне следует отказаться от употребления алкоголя и начать лечение, потому что я хочу быть опорой для своей семьи, для тех, кого люблю. Я хочу сам быть здоровым и счастливым, но ещё больше я хочу, чтобы мои дети были здоровы и счастливы. Я живу ради семьи, а своей семье я не нужен больным. Я вообще никому не нужен больным, а уж своей семье и подавно.

Я намерен быть поддержкой, а не обузой. Я хочу быть самым сильным звеном, а не самым слабым.

Когда я откажусь, моя семья меня во всём поддержит. Они в меня верят, я в них верю – так устроена моя семья.

Мотивация типа «я не пью, потому что обещал своей жене» не работает. Мир переполнен алкоголиками, которые регулярно обещают своим жёнам бросить пить. Мир также переполнен жёнами, которые верят обещаниям своих пьющих мужей.

Зато работает мотивация «я не пью, потому что не желаю создавать проблемы своей жене и детям».

Я отказываюсь, потому что хочу укрепить свою семью, а не разрушить.

Я отказываюсь, потому что на нынешнем этапе своей судьбы мне нужно поддержать семью, а не разваливать её.

Я отказываюсь, потому что люблю своих родных.

Семья – тоже подвижная конструкция. Традиционная счастливая семья из папы, мамы и одного-двух-трёх детей не существует вечно. Дети вырастают (и довольно быстро) и выпархивают из гнезда, сепарируются. Папа и мама вдруг остаются наедине друг с другом. Дети, повзрослев, звонят в лучшем случае раз в неделю (обычно чтобы попросить денег).

Семейная жизнь тоже состоит из периодов, этапов. Когда родителям по 35, а дети ходят в школу – это один этап. А когда родителям по 55, а дети сами родили собственных детей – это совсем другой этап.

Часто взросление детей, их сепарация, их исчезновение сами по себе становятся поводом для злоупотребления алкоголем. А что ещё делать? Дети выпорхнули, сын женился, дочь вышла замуж. Других детей уже не будет, а эти дети – уже не дети.

Каждый период семейной жизни предполагает свои особенности психологического бытования. Тридцатилетний отец не пьёт ни грамма, все силы вкладывает в семью. Всё – в дом! Шестидесятилетний уважаемый патриарх – расслабился и может себе позволить выпить лишнего. А кто его упрекнёт? Для детей он сделал всё, что мог. Теперь вы, дети, давайте уж как-нибудь сами, а я пойду и опрокину пару рюмочек. Ну и у кого из вас хватит решимости сделать мне замечание?

Ни у кого нет решимости. Папа выпивает, он прожил жизнь, ему можно.

Так работает зависимость. Она всё время ищет лазейку: а когда мне будет можно?

Я выносила ребёнка, я родила, я выкормила, я два года ночей не спала, и вот всё закончилось, вот он – здоровый ребёнок, отличный бутуз, теперь мне – можно. И не вздумайте меня останавливать.

Я растил вас, растил и вот вырастил, всем обеспечил, теперь вы взрослые, живёте своим ладом, а мне – можно.

Психология зависимого устроена так, что он знает, когда ему нельзя, но также знает, когда ему можно, и всё время ждёт, когда же ему наконец будет можно.

Поэтому люди могут воздерживаться от употребления алкоголя целыми десятилетиями, но после 60, на пороге возраста дожития, превращаются в алкоголиков в течение считаных лет.

Дракон не щадит никого, дракону всё равно, сколько вам лет, он согласен ждать любой срок.

«Мне можно пить», «мне нельзя пить» – это просто фигуры речи, сами по себе они ничего не значат, ничего не разрешают и не запрещают. Их надо наполнять конкретным содержанием. Почему вам нельзя пить? Почему всегда – нельзя, но сегодня – вдруг можно? Сколько вам лет? Сколько лет вы пили? Каков ваш план на ближайшие три месяца? На ближайший год? Сколько лет вашему ребёнку? Сколько лет вашей жене (или мужу)? В чём её (его) план? А знаете ли вы, что у неё (него) вообще есть план? Каково состояние вашего здоровья? А здоровья вашей жены (или мужа)? А давно ли вы были у врача? А верите ли вы врачу?

А верите ли вы себе?

Наконец, главное: а нравится ли вам себя обманывать или всё-таки уже надоело?

Если не придёте к неизбежности отказа от самообмана, то не придёте ни к чему.

И этот процесс растянется надолго, может занять и годы. Человек может идти к необходимости перемен в судьбе годами. Выработать чёткую мотивацию к отказу от употребления алкоголя непросто. И это нормально.

Наоборот, мотивация, принятая скоропалительно, под влиянием позывов к геройству, – работает две недели.

Наш супермен выбегает, бьёт себя в грудь и громогласно заявляет, что завяжет мгновенно и легко. Он клянётся всеми клятвами. Ведь он – молодчина, у него характер – кремень. Да будь я проклят, если ещё выпью хоть рюмаху! Да никогда больше! Да я голову кладу… Даю слово…

Через две или три недели мы снова видим его пьяным.

Поэтому наилучшая схема такова. Она тут уже изложена, а теперь настало время повторить. Не надо резких движений, не надо торжественных клятв. Сначала человек признаёт себя нездоровым, зависимым. Потом начинает пробовать, делает первые неуверенные шаги. Он ошибается, пробует снова и снова, обретает опыт побед и поражений. Он никому ничего не обещает, потому что это глупо. Пообещал, потом не сделал – ну, дурак, слабак. А прослыть слабаком ещё хуже, чем алкоголиком.

Затем, уже в состоянии более или менее устойчиво трезвом, он приступает к формулировке главного: своей мотивации.

Сначала он просто хочет ограничить себя в выпивке. Потом, продвинувшись на шаг или два вперёд, начинает думать: а как всё это будет, а для чего мне это надо, а на какие жертвы я готов? А ради чего я буду переламывать своё естество? Отказ – это тяжело, мне плохо, я работать не могу, мне свет не мил. Я готов уйти в отказ, но что я получаю? А то, что я получу, – оно действительно равноценно тому, от чего я откажусь?

Должна быть торговля с самим собой. Должен быть договор, компромисс на основе взаимных уступок. Должно быть осознанное решение с учётом всех обстоятельств. На выработку его уйдёт время. Надо подумать, надо всё понять. Я пил – так было надо, так было необходимо. Теперь надо перестать пить, это так же необходимо. Это неизбежно. Я шёл и шёл, пил и пил, теперь я пришёл туда, где пить уже нет смысла.

Я всё выпил, я всё понял. Этот период окончен.