Ближе к 1784 г. Жанна постепенно стала создавать у окружающих впечатление, что у нее близкие отношения с королевой. Она всем говорила, что Мария-Антуанетта и ее подруга герцогиня де Полиньяк прониклись сочувствием к ее непростой судьбе и приняли ее в свой круг. Вскоре перед ней и Николя открылись все двери, которые ранее для них были закрыты. Лучшие портные Парижа соревновались, кто будет шить для них наряды, владельцы элегантных салонов хвастались тем, что эта парочка к ним заходит, повсюду звучало имя новой фаворитки королевы, блистательной графини де Ламотт. Кредиторы, не сомневаясь в ее высоком положении и платежеспособности, не колеблясь одалживали ей любые суммы, которые она просила. В конце концов, звучное имя и титул, привычка жить на широкую ногу, знакомства при дворе – все это производило на окружающих впечатление, что перед ними влиятельная дама, приближенная королевы.

То, что круг королевы был узким и закрытым, сыграло Жанне на пользу, поскольку мало кто мог ее разоблачить. Но все это было спектаклем для достижения цели, и Жанне не потребовалось для этого много времени. Очень скоро до кардинала Рогана дошли слухи о дружбе королевы с его молодой любовницей. Новость, без сомнения, его обрадовала. Ведь Жанна могла замолвить словечко в его пользу и помочь ему снискать расположение Марии-Антуанетты. Вдруг его мечта стать премьер-министром оказалась реальной. Без малейших колебаний он попросил графиню помочь ему подружиться с королевой.

Нетрудно представить, как это обрадовало Жанну. Роган клюнул на наживку, и Жанна воспользовалась этим без зазрений совести. Теперь графиня де Ламотт имела влияние на кардинала. Дав себя поуговаривать, она согласилась заступиться за Рогана перед королевой и через несколько дней сообщила ему радостную весть: королева готова сменить гнев на милость, если кардинал поможет ей решить некоторые финансовые вопросы.

Всем при дворе было известно, что королева склонна влезать в долги и ей всегда не хватает денег. Будучи сказочно богатым человеком, Роган, несомненно, мог бы оказать ей финансовую помощь в обмен на ее расположение. И для начала он передает для королевы крупную сумму денег своей дорогой подруге Жанне.

Так супруги де Ламотт при содействии Рето де Виллета, выдававшего себя за секретаря Николя, вымогали у кардинала большие суммы денег, начав с 60 000 фунтов. Мошенники смогли расплатиться с кредиторами и набрать новых долгов, чтобы дальше вести беззаботный образ жизни богатых аристократов.

Однако ближе к маю 1784 г. кардинал начал задавать неприятные вопросы. Несмотря на большие суммы денег, которые он давал де Ламоттам для королевы, она по-прежнему не обращала на него никакого внимания. Жанна обещает, что на следующем приеме в Версале королева подаст ему знак (хоть и не уточняет, какой именно), чтобы видел, что она довольна им. Мы не знаем, что это был за знак. Возможно, легкий поклон из вежливости. Однако кардинал остался крайне удовлетворен и дал Жанне еще несколько тысяч фунтов.

После этого супруги де Ламотт и их «секретарь» Рето де Виллет осмелели еще больше. Их долги продолжали расти, несмотря на высокие доходы, и деньги нужны были постоянно. Воодушевленные той легкостью, с которой им удается обманывать кардинала, они решаются пойти еще дальше. Рето де Виллет, искусный фальшивомонетчик с превосходными навыками каллиграфии, подделав почерк Марии-Антуанетты, пишет кардиналу письмо, в котором королева сожалеет, что пока не может публично обратиться к нему, но предлагает ему свидание ночью в уединенном месте.

Конечно, немыслимо, чтобы королева Франции посреди ночи покинула Версаль, чтобы тайно встретиться со священнослужителем, общества которого она постоянно избегала. Однако мошенникам опять удалось провести Рогана. Он вообразил, что становится все ближе к посту премьер-министра, щедро одаривал их деньгами и настаивал на встрече с королевой.

Как в дальнейшем выяснилось в ходе судебного процесса, кардинал Роган проявил поразительную наивность. Человек столь высокого положения, близкий ко двору, должен был понять, что письма фальшивые, хотя бы потому, что они были подписаны «Мария-Антуанетта Французская», тогда как королева (как и король) подписывалась только своим именем: Мария-Антуанетта. Но кардинал видел лишь то, что хотел. Он утратил связь с реальностью и утонул в фантазиях, нарисованных Жанной и ее сообщниками. И вот в августе 1785 г. графиня наконец обещает кардиналу то, о чем он давно ее умолял: устроить свидание с королевой Франции.