Бемер и Бассенж были не единственными отчаявшимися людьми при дворе, где все пускали друг другу пыль в глаза и зависели от прихотей королевы. В аналогичном положении, хотя и по совершенно другим причинам, находился кардинал Роган, один из самых влиятельных людей Франции.

Луи Рене Эдуард принц де Роган-Гемене, епископ Страсбурга, Великий раздатчик милостыни Франции, а с 1778 г. кардинал-священник, принадлежал к одной из самых знатных семей Франции. С детства его готовили к тому, чтобы он стал епископом Страсбурга, как до него другие Роганы, – эта должность обеспечила им титул князей Священной Римской империи. Он принял монашество в 1760 г., в возрасте 26 лет, и с этого момента его церковная карьера пошла в гору, во многом благодаря привилегированному положению его семьи. Эдуарда, однако, не привлекали обязанности служителя церкви, он всегда предпочитал им беззаботную парижскую жизнь при дворе и политическую деятельность.

И действительно, кардинал, казалось бы, сделал все возможное, чтобы стать великим государственным деятелем, следуя примеру некоторых других священнослужителей, таких как кардинал Ришелье. Однако его амбиции были на грани краха.

В 1771 г. Роган, вопреки союзу с Францией, был отправлен герцогом д’Эгийоном в Вену в составе дипломатической миссии. Однако в Вене священнослужитель почти сразу привлек всеобщее внимание своей распутной жизнью и шумными вечеринками, что очень не понравилось матери Марии-Антуанетты императрице Марии Терезии Австрийской, которую возмущало подобное поведение служителя церкви. Как следствие, миссия Рогана не только провалилась, но и принесла ему могущественного врага в лице императрицы Марии Терезии (а следовательно, и ее дочери, недавно вышедшей замуж за дофина).

Неприязнь молодой королевы к кардиналу была настолько сильной, что, как только Мария-Антуанетта в 1744 г. взошла на престол, она отстранила его от должности в Вене и весьма холодно встретила в Париже. Однако влияние Рогана было столь велико, что даже императрица не смогла помешать ему занять в 1777 г. пост Великого раздатчика милостыни Франции[64] и противостоять его назначению аббатом Сен-Вааста, одного из самых богатых аббатств Франции. В том же году он получил сан кардинала, а в 1779 г. сменил своего дядю на посту епископа Страсбургского и стал аббатом Нуармутье и Шез-Дье.

Несмотря на все титулы, богатство и влияние, Роган не чувствовал себя счастливым. У него были политические амбиции, он хотел стать премьер-министром Франции. Однако его продвижению на политическом поприще мешала неприязнь королевы, которую она не скрывала. С тех пор как Мария-Антуанетта стала королевой Франции, она ни разу не обратилась к нему по какому-либо вопросу, и, как бы кардинал ни пытался изменить ситуацию, он не мог заставить ее сменить гнев на милость. При этом весь двор знал, что Людовик XVI прислушивается к мнению жены, поэтому шансов занять ответственный политический пост у Рогана нет.

Удрученный этой ситуацией и мечтающий войти в историю кардинал был готов пойти на любые авантюры, лишь бы наладить отношения с Марией-Антуанеттой и заручиться королевской поддержкой. Его отчаяние, хотя и вызванное совершенно иными причинами, чем отчаяние Бемера и Бассенжа, диктовало ему единственную цель: изменить отношение королевы к себе.

Время шло, ювелиры тщетно пытались убедить Марию-Антуанетту купить ожерелье, а терпение кредиторов подходило к концу. Роган наблюдал, как другие министры более низкого звания занимают должности, которых он жаждал, в то время как королева так и не соизволила с ним заговорить. Все трое наблюдали, как их надежды угасали, поскольку решение их проблем зависело от воли одного человека.

Но вскоре произошла череда драматичных событий, изменивших не только жизни этой троицы, но и судьбы всей Европы. И произошло это не по воле высшего сословия. Люди, разрушившие статус-кво, не понаслышке знали, что значит голодать и не иметь крыши над головой. Это была беднота из городских пригородов, жившая вдали от роскоши версальского двора.