Бытует мнение, что на международном рынке кофе играет почти такую же роль, как нефть. В начале 1950-х годов Латинская Америка поставляла на рынок четыре пятых потребляемого в мире кофе; за прошедшие годы конкуренция со стороны африканского кофе робуста, отличающегося более низким качеством и более низкими ценами, привела к сокращению доли Латинской Америки. Тем не менее шестая часть валютных поступлений региона по-прежнему поступает от продажи кофе за рубеж. Колебания цен затрагивают 15 стран к югу от Рио-Гранде. Бразилия – крупнейший в мире производитель, получающий почти половину своих экспортных доходов от кофе. Сальвадор, Гватемала, Коста-Рика и Гаити также в значительной степени зависят от кофе, который, кроме того, обеспечивает две трети валютных поступлений Колумбии.

Кофе принес в Бразилию инфляцию; между 1824 и 1854 годами цена работника удвоилась. Ни хлопок севера, ни сахар северо-востока, уже пережившие пору расцвета, не могли так дорого платить за рабов. Внимание Бразилии постепенно смещалось к югу. Помимо рабского труда, для производства кофе использовались руки европейских иммигрантов, которые отдавали половину урожая хозяевам в рамках системы аренды «медианерия», которая и в настоящее время преобладает во внутренних районах Бразилии. Туристы, которые сегодня пересекают леса Тижука, чтобы искупаться на пляже Барра, не подозревают, что более века назад в горах, окружающих Рио-де-Жанейро, располагались большие кофейные плантации. По склонам гор плантации продолжали двигаться в сторону штата Сан-Паулу, ведя неистовую охоту за плодородными девственными землями. К концу XIX века, когда кофейные латифундисты, превратившиеся в новую социальную элиту Бразилии, взяли в руки карандаши и сделали расчеты, оказалось, что заработная плата, обеспечивающая лишь минимальное выживание, обходится дешевле, чем покупка и содержание рабов. В 1888 году рабство было отменено, однако сразу же были заложены основы смешанных форм феодальной зависимости и наемного труда, которые сохраняются до наших дней. С тех пор легионы «свободных» батраков сопровождают кофейное паломничество. Долина реки Параиба считалась богатейшим районом страны, но была вскоре уничтожена быстро растущей культурой, после которой на девственных землях оставались вырубленные леса, истощенные природные запасы и всеобщий упадок. Эрозия беспощадно разрушала ранее нетронутые земли, снижая урожайность, ослабляя растения и делая их легкой добычей для вредителей. Кофейные латифундии вторглись на обширное пурпурное плато на западе Сан-Паулу, где, используя менее варварские методы эксплуатации, превратили эту территорию в «море кофе» и продолжили движение на запад. Они достигли берегов реки Парана; столкнувшись с саваннами Мату-Гросу, повернули на юг, чтобы затем, в последние годы, вновь развернуться к западу, пересекая границы Парагвая.

В настоящее время штат Сан-Паулу является самым развитым регионом Бразилии, так как именно здесь сосредоточен промышленный центр страны. Однако на кофейных плантациях до сих пор встречаются «зависимые арендаторы», которые оплачивают аренду земли своим трудом и трудом своих детей.

В годы процветания, последовавшие за Первой мировой войной, алчность владельцев кофейных плантаций фактически привела к отмене системы, позволявшей рабочим выращивать продукты питания для собственного потребления. Теперь они могут делать это только за плату, которую выплачивают своим трудом, но не получая за него зарплату. Кроме того, латифундисты используют систему найма крестьян-арендаторов, которым разрешается временно заниматься земледелием, но при условии, что они посадят новые кофейные деревья в их интересах. Через четыре года, когда деревья начинают давать желтые ягоды, земля значительно возрастает в цене, и тогда крестьянину приходит черед уезжать.

В Гватемале на кофейных плантациях платят еще меньше, чем на хлопковых. На южных склонах владельцы утверждают, что платят по 15 долларов в месяц тысячам индейцев, которые ежегодно спускаются с нагорий на юг, чтобы продать свой труд во время сбора урожая. На плантациях действует частная полиция; как мне объяснили, «человек здесь дешевле своей могилы», и система страха и наказаний заботится о том, чтобы так и оставалось. В регионе Альта-Верапас ситуация еще хуже. Там нет ни грузовиков, ни телег, потому что владельцы плантаций в них не нуждаются: гораздо дешевле перевозить кофе на спинах индейцев.

Для экономики Сальвадора, маленькой страны, находящейся в руках горстки олигархических семей, кофе имеет первостепенное значение: из-за засилья монокультуры страна вынуждена импортировать фасоль – единственный источник белка для большинства населения, а также кукурузу, овощи и другие продукты, которые она традиционно производила. Четвертая часть сальвадорцев умирает от авитаминоза. Что касается Гаити, то там самый высокий уровень смертности в Латинской Америке; более половины детей страдают анемией. Законодательно установленная заработная плата в Гаити существует лишь в области научной фантастики; на кофейных плантациях реальная зарплата колеблется от семи до 15 центов в день.

В Колумбии, стране горных склонов, кофе занимает доминирующее положение. Согласно отчету, опубликованному журналом Time в 1962 году, рабочие получают всего пять процентов от общей стоимости кофе, начиная с его сбора до попадания в рот американского потребителя [70]. В отличие от Бразилии, колумбийский кофе производится в основном не на латифундиях, а на мелких фермах, которые дробятся все больше. С 1955 по 1960 год появилось 100 000 новых плантаций, большинство из которых занимали крошечные участки площадью менее одного гектара. Мелкие и очень мелкие фермеры производят три четверти всего кофе, который экспортирует Колумбия; 96 % плантаций – это мелкие хозяйства [71]. Хуан Вальдес[62] улыбается с рекламных плакатов, но дробление земельного фонда тем временем снижает уровень жизни фермеров, их доходы становятся все меньше, что упрощает манипуляции со стороны Национальной федерации производителей кофе. Эта организация представляет интересы крупных землевладельцев и фактически монополизирует коммерциализацию продукции. Участки площадью менее одного гектара обеспечивают доход, на который можно прожить лишь впроголодь: в среднем всего 130 долларов в год [72].