Бразилия занимает четвертое место в мире по производству хлопка, а Мексика – пятое. В совокупности из Латинской Америки поступает более одной пятой хлопка, который используется текстильной промышленностью всего мира. В конце XVIII века хлопок стал основным сырьем для промышленных предприятий Европы; за 30 лет Англия увеличила свои закупки этого природного волокна в пять раз. Изобретение прядильной машины Аркрайта одновременно с патентованием паровой машины Уатта, а также последующее создание механического ткацкого станка Картрайта дали мощный толчок производству тканей и обеспечили хлопку, растению родом из Америки, обширные рынки сбыта за границей. Порт Сан-Луис в штате Мараньян, который долгое время пребывал в тропической дреме, прерываемой лишь парой кораблей в год, внезапно пробудился, когда вспыхнула хлопковая лихорадка: на плантации на севере Бразилии хлынули чернокожие рабы, а из Сан-Луиса ежегодно отправлялись от 150 до 200 судов, перевозивших миллион фунтов сырья для текстильной промышленности. В начале прошлого века кризис горнодобывающей промышленности обеспечил хлопковым плантациям изобилие рабской рабочей силы: золото и алмазы юга были исчерпаны, и Бразилия, казалось, возрождалась на севере. Порт Сан-Луис процветал и породил достаточно поэтов, чтобы его назвали Афинами Бразилии, однако вместе с процветанием пришел голод, ведь в регионе Мараньян больше не заботились о том, чтобы выращивать продовольственные культуры [64]. Бывали времена, когда для еды купить можно было только рис [65]. Начавшись внезапно, эта история так же внезапно закончилась: крах наступил в одночасье. Массовое производство хлопка на плантациях Юга США, где земли были более плодородны, а средства механизации позволяли эффективно очищать и упаковывать продукт, снизило цены до трети от прежнего уровня, и Бразилия оказалась не способна к конкуренции. Новая волна процветания наступила в период Гражданской войны в США, из-за которой прервались поставки американского хлопка, но это длилось недолго. Уже в XX веке, между 1934 и 1939 годами, бразильское производство хлопка вновь стало расти впечатляющими темпами: увеличившись со 126 000 тонн до более 320 000 тонн. Затем произошла катастрофа: Соединенные Штаты выбросили излишки хлопка на мировой рынок, и цены рухнули.

Американские сельскохозяйственные излишки, как известно, являются результатом значительных субсидий, которые государство предоставляет производителям; по демпинговым ценам и в рамках программ внешней помощи эти излишки распространяются по всему миру. Так, хлопок был основным экспортным товаром Парагвая, пока губительная конкуренция со стороны североамериканского хлопка не вытеснила его с рынков, и с 1952 года производство в Парагвае сократилось вдвое. Точно так же Уругвай потерял канадский рынок для своего риса. Аналогично аргентинская пшеница, благодаря которой страна некогда была житницей планеты, утратила свое значительное влияние на международных рынках. Демпинг американского хлопка не помешал тому, чтобы американская компания Anderson Clayton and Co. удерживала монополию на этот продукт в Латинской Америке. Более того, через эту компанию Соединенные Штаты закупают мексиканский хлопок для его перепродажи в другие страны.

Латиноамериканский хлопок, хоть и с трудом, остается частью мирового товарооборота благодаря чрезвычайно низкой себестоимости его производства. Даже официальная статистика, которая скрывает реальное положение дел, указывает на нищенский уровень оплаты труда. На плантациях Бразилии за рабский труд платят гроши; на гватемальских плантациях владельцы гордятся тем, что платят 19 кетсалей в месяц (кетсаль номинально равен доллару США), и, чтобы этого не казалось слишком много, большая часть этой суммы выдается натурой по ценам, установленным самими же владельцами[60] [66]. В Мексике сезонные рабочие, которые переходят от одного сбора урожая к другому, зарабатывают всего полтора доллара в день, сталкиваясь не только с безработицей, но и с недоеданием. Однако гораздо хуже обстоят дела у работников хлопковых плантаций в Никарагуа. Сальвадорцы, обеспечивающие текстильную промышленность Японии хлопком, потребляют меньше калорий и белков, чем даже голодающие индейцы. Для экономики Перу хлопок является вторым по значимости сельскохозяйственным источником валютных поступлений. Перуанский писатель и теоретик марксизма Хосе Карлос Мариатеги отмечал, что иностранный капитализм, в своей вечной погоне за землями, рабочей силой и рынками, стремился захватить экспортные сельскохозяйственные культуры Перу, прибегая к изъятию заложенных земель у обремененных долгами землевладельцев [67]. Когда в 1968 году к власти пришло националистическое правительство генерала Веласко Альварадо, в сельском хозяйстве использовалось менее одной шестой части земель, пригодных для интенсивной эксплуатации, доход на душу населения был в 15 раз ниже, чем в США, а потребление калорий было одним из самых низких в мире. Однако производство хлопка, как и сахара, продолжало подчиняться внешним интересам, которые осуждал Мариатеги. Лучшие земли, прибрежная сельская местность, находились в руках американских компаний или землевладельцев, которые были «национальными» только в географическом смысле, как буржуазия Лимы. Пять крупных компаний, в том числе две американские – Anderson Clayton и Grace, – занимались экспортом хлопка и сахара, а также владели собственными «агропромышленными комплексами» для производства. Плантации сахара и хлопка, считавшиеся якобы центрами процветания в отличие от латифундий в горах, платили рабочим нищенские зарплаты. Ситуация изменилась лишь в результате аграрной реформы 1969 года, в рамках которой плантации были экспроприированы и переданы в виде кооперативов рабочим. Согласно данным Межамериканского комитета по сельскохозяйственному развитию, доход каждого члена семей рабочих побережья составлял всего пять долларов в месяц [68].

Компания Anderson Clayton and Co. сохраняет 30 дочерних предприятий в Латинской Америке. Она занимается не только продажей хлопка, но также владеет «горизонтальной монополией», сетью, включающей финансирование и переработку волокна и его производных. Более того, компания занимается массовым производством продуктов питания. В Мексике, например, несмотря на то что она не владеет землями, ей принадлежит контроль над производством хлопка, фактически управляющий судьбой 800 000 мексиканцев, занятых на его сборе. Компания покупает превосходное мексиканское хлопковое волокно по очень низкой цене, поскольку заранее предоставляет кредиты производителям с обязательством продавать урожай по цене, которую она сама устанавливает при открытии рынка. В дополнение к денежным авансам компания поставляет удобрения, семена и инсектициды; она оставляет за собой право контролировать работы по внесению удобрений, посеву и сбору урожая. Компания произвольно устанавливает тариф на очистку хлопка от семян. Эти семена используются на ее заводах для производства масел, жиров и маргарина. В последние годы Clayton, «не удовлетворившись доминированием в торговле хлопком, проникла даже в производство сладостей и шоколада, недавно приобретя известную компанию Luxus» [69].

В настоящее время Anderson Clayton является крупнейшей компанией – экспортером кофе в Бразилии. В 1950 году она начала заниматься этим бизнесом и три года спустя уже свергла с лидерских позиций American Coffee Corporation. Кроме того, в Бразилии Anderson Clayton является крупнейшим производителем продуктов питания и входит в число 35 самых влиятельных компаний страны[61].