Венесуэла издавна отождествляется с какао – растением родом из Америки. «Мы, венесуэльцы, были созданы для того, чтобы продавать какао и ввозить на наши земли всякие безделушки из-за границы», – пишет венесуэльский политик и экономист Доминго Альберто Ранхель [60]. Олигархи какао, вместе с ростовщиками и торговцами, составляли «святую троицу отсталости». Вместе с какао сосуществовали, точнее, входили в его свиту, скотоводческие ранчо на равнинах, производство индиго, сахар, табак, а также разрабатывались некоторые рудники. Однако рабовладельческую олигархию народ по праву окрестил «Большим Какао». За счет труда чернокожих эта олигархия обогатилась, поставляя какао горнодобывающей олигархии Мексики и испанской метрополии. С 1873 года в Венесуэле началась эпоха кофе, он, как и какао, требовал земли на склонах или в теплых долинах. Несмотря на вторжение чужака, какао продолжало захватывать новые земли, влажные почвы Карупано. Венесуэла оставалась сельскохозяйственной страной, обреченной на испытания из-за циклического падения цен на кофе и какао – оба продукта обеспечивали капитал, который позволял вести роскошный образ жизни их владельцам, торговцам и кредиторам. Так продолжалось до тех пор, пока в 1922 году в стране внезапно не обнаружили нефть, которая стала определять жизнь Венесуэлы. Внезапное открытые нового сокровища оправдало, с более чем четырехвековым опозданием, ожидания испанских первооткрывателей: в поисках мифического принца, купающегося в золоте, они дошли до безумия, приняв маленькую деревню Маракайбо за Венецию, мираж, который дал Венесуэле ее название; а Колумб верил, что в заливе Пария находится Райский Сад [61].

В последние десятилетия XIX века европейцы и североамериканцы распробовали шоколад и стали требовать его с каждым годом все больше. Развитие отрасли дало мощный импульс плантациям какао в Бразилии и стимулировало производство на старых плантациях Венесуэлы и Эквадора. В Бразилии какао бурно ворвалось на экономическую сцену одновременно с каучуком и, как и каучук, предоставило работу крестьянам северо-востока. Город Салвадор, расположенный в бухте Всех Святых, некогда был одним из важнейших городов Америки, служа столицей Бразилии и центром сахарного производства. Позже он возродился как столица какао. К югу от Баии, от района Реконкаву до штата Эспириту-Санту, между низменностями побережья и горными хребтами, латифундии продолжают по сей день поставлять сырье для значительной части шоколада, потребляемого в мире. Как и сахарный тростник, какао принесло с собой монокультуру и выжигание лесов, диктатуру мировых цен и непрекращающиеся лишения для рабочих. Владельцы плантаций, которые проживают на набережных Рио-де-Жанейро и больше занимаются торговлей, чем сельским хозяйством, запрещают использовать даже дюйм земли для других культур. Их управляющие часто выплачивают зарплаты натурой – вяленым мясом, мукой, фасолью; если зарплата выдается деньгами, крестьянин за полный день работы получает сумму, эквивалентную стоимости литра пива, а чтобы купить банку сухого молока, ему приходится работать полтора дня.

Бразилия долгое время пользовалась благосклонностью международного рынка. Однако вскоре она столкнулась с серьезными конкурентами в Африке. К 1920-м годам Гана уже заняла первое место в производстве какао: используя самые современные методы, англичане разбили крупные плантации какао на африканской территории, которая тогда была колонией и называлась Золотым Берегом. Бразилия опустилась среди мировых поставщиков какао на второе место, а позже – на третье. Тем не менее были времена, когда трудно было поверить, что плодороднейшие земли юга штата Баия ждет печальная судьба. Во времена колониального периода эти почвы были непревзойденными, принося обильные урожаи: рабочие разрубали стручки какао ударами мачете, собирали бобы, загружали их на повозки, которые ослы везли к чанам для обработки. Приходилось вырубать все больше лесов, открывать новые просеки, отвоевывать новые земли острием ножа и ружейным выстрелом. Рабочие ничего не знали ни о ценах, ни о рынках. Они даже не знали, кто правит Бразилией: не так давно на фазендах еще оставались рабочие, которые были уверены, что на троне по-прежнему император дон Педру II. Хозяева какао потирали руки: они знали или думали, что знают, кто правит Бразилией. Потребление какао росло, а вместе с ним росли цены и прибыли. Порт Ильеус, через который отправлялось почти все какао, называли «Королем Юга», и, хотя сегодня он чахнет, там сохранились солидные особняки, которые фазендейру, владельцы фазенд, обставляли с показной, но безвкусной роскошью. Бразильский писатель Жоржи Амаду написал на эту тему несколько романов. В одном из них он описывает период роста цен: «Ильеус и регион какао купались в золоте, наслаждались шампанским, проводили ночи с француженками, прибывшими из Рио-де-Жанейро. В “Трианоне”, самом шикарном кабаре города, полковник Манека Данташ прикуривал сигары банкнотами в 500 000 рейсов, повторяя жест всех богатых фазендейру страны во времена предыдущих подорожаний кофе, каучука, хлопка и сахара» [62]. Когда цены росли, производство увеличивалось; а затем цены падали. Нестабильность становилась все более заметной, и земли переходили из рук в руки. Наступила эпоха «нищих миллионеров»: пионеры плантаций уступали место экспортерам, которые захватывали земли, взыскивая долги.

Всего за три года – с 1959 по 1961-й, если привести лишь один пример – международные цены на бразильские какао-бобы упали на треть. Наметившаяся впоследствии тенденция к росту цен обнадеживала мало. ЭКЛАК[59] прогнозирует краткосрочный характер этого роста [63]. Главные потребители какао – США, Англия, ФРГ, Нидерланды, Франция – стимулируют конкуренцию между африканским какао и тем, что производят Бразилия и Эквадор, чтобы закупать дешевое сырье какао. Таким образом, пользуясь своей властью над ценами, они провоцируют периоды депрессии, из-за которых рабочие, оставшиеся без работы из-за какао, вынуждены скитаться в поисках убежища. Безработные спят под деревьями и едят зеленые бананы, чтобы обмануть свой желудок. Им, конечно, никогда не попробовать прекрасных европейских шоколадных конфет, которые Бразилия, третий по величине производитель какао в мире, по невероятно высоким ценам импортирует из Франции и Швейцарии. Шоколад становится все дороже, а какао, в относительных единицах, все дешевле. С 1950 по 1960 год объем экспорта какао из Эквадора увеличился более чем на 30 %, но его стоимость выросла только на 15 %. Остальные 15 % стали подарком Эквадора богатым странам, которые в тот же период поставляли ему по растущим ценам свои промышленные товары. Экономика Эквадора зависит от экспорта бананов, кофе и какао – трех продуктов питания, рыночные цены на которые постоянно нестабильны. По официальным данным, семь из десяти эквадорцев страдают от недоедания, а уровень смертности в стране один из самых высоких в мире.