Мне никогда не было так страшно, Крэйтон. Я никогда не открывала глаза с мыслью: «Господи, хоть бы он был жив». Клянусь, я переверну весь мир, но найду тебя. Просто дождись. Пожалуйста, дождись меня.

Из найденных писем Роксании Нуар, адресованных Крэйтону Зальцри

– Крэйтон… Эй, Крэйтон, проснись… Проснись, говорю!

Подорвавшись с места, я распахнул глаза.

– Стой!

Я резко поднялся, но мое тело что-то сдерживало. Сердце зашлось в бешеном ритме. Где я? Что произошло? Дернув руками, огляделся и заметил сдерживающие ремни, от которых на запястьях остались красные отметины.

Зажмурившись, я потряс головой и еще раз огляделся.

– Слушай меня внимательно… Крэйтон, посмотри на меня!

Меня резко ударили по щеке.

Замерев от удивления, я перевел взгляд на заговорившего.

– К… Каталина?

Передо мной стояла дочка Трионы. Я бы не спутал ее ни с кем другим, потому что помнил ту фотографию и рассказы Кая. Запавшие глаза, редкие тусклые волосы, переплетение чернильных вен на светлой коже. Это была она – девушка, ради которой ЦЭС запустил первый эксперимент.

Ее взгляд испуганно бегал по моему лицу.

– Без вопросов, – выпалила она, – слушай меня внимательно. Когда сюда зайдут миротворцы, ты последуешь за ними. Исполняй каждый приказ моей матери. Каждый, понятно? Не обращай внимания на то, что тебя окружает и происходит вокруг. Слушай и делай выводы. Не меняй выражение лица. Не задавай вопросы, а отвечай на них. Я не успела помочь Ксивер, но помогла тебе.

К горлу подкатила тошнота.

– Что значит ты не успела помочь Ксивер? Где она?

– Послушай, тебе нужно…

Рядом послышались шаги, которые заставили Каталину насторожиться. Я вывернул шею и посмотрел на двери. Пространство вокруг напоминало лабораторию, но кроме меня в ней никого не было.

По ту сторону раздался женский голос:

– Камера пятая по приказу Алексы Циммерман.

– Входите.

Как только створки разъехались, Каталины и след простыл. Предчувствие подсказывало, что стоит прислушаться к ней, поэтому я закрыл глаза и попытался выровнять дыхание.

Вдох. Выдох.

Я начал понимать, что происходит.

К моим вискам тянулись электроды, а конечности были привязаны к медицинскому креслу. Прямо как во время экспериментов. Нас похитили в самый неожиданный момент, но зачем – я не знал. В голове крутились слова Лины о Ксивер, однако я попытался отогнать гнетущие мысли.

С ней всё в порядке.

С ней всё в порядке.

С ней всё в порядке.

Лабораторию прорезал тихий стук каблуков, за которым последовали тяжелые шаги. Остановившись около кресла, женщина начала, по моим предположениям, рассматривать что-то на экранах.

Прошло пять секунд.

Десять.

Пятнадцать.

Я постарался не скривиться, когда по электродам прошелся ток и ударил в самые виски.

– Просыпайся.

Открыв глаза, я посмотрел прямо перед собой на светлую стену.

Мне не нужно было переводить взгляд на Алексу, чтобы узнать, как она выглядит. Я запомнил каждого члена корпорации. Эта женщина выделялась за счет коротких черных волос до плеч и ледяного взгляда, что мог принадлежать серийным убийцам. Она занималась подопытными, которые сражались сейчас на линии соприкосновения, лишенные собственной воли.

Вот в чем дело.

– Как тебя зовут?

Не задавай вопросы, а отвечай на них.

– Крэйтон Зальцри, – монотонно произнес я.

Записав что-то в блокнот, Алекса подошла ближе.

– Назови свой возраст и день рождения.

Алекса сопровождала каждый ответ на вопрос быстрыми взмахами ручки, как психотерапевт на сеансе с пациентом. Я даже не вздрогнул, когда она запустила ладонь в мои волосы и дернула голову вбок, после чего начала светить в глаза фонариком.

Женщина прищурилась.

– Не реагируют.

Мое сердце пропустило удар.

Алекса долго и скрупулезно рассматривала меня, пока я прикладывал все усилия, чтобы держать маску безразличия. Нельзя двигаться. Нельзя разрывать зрительный контакт. Отец говорил, что люди как пантеры: отведешь от них взгляд – и проиграешь.

Выдержав долгую паузу, Алекса произнесла:

– Хороший результат. Можете забирать его.

Двое миротворцев и, как я понял, помощница Алексы, одетая в медицинский халат, вывели меня из лаборатории. После этого меня заставили облачиться в военную экипировку с символом уробороса на груди, но оружия не дали.

Не доверяли? Тогда в чем смысл проверки?

Выходит, Циммерман и остальные члены корпорации считали, что я подчиняюсь им. Каким-то образом Каталина помогла мне избежать воздействия сыворотки, поэтому я всё еще находился в сознании и мог контролировать себя. Но почему она помогала мне? Каю она оказала поддержку из-за Лиры, но в чем смысл спасать меня?

Чертов Каору!

Единственное, что я помнил – как его люди устроили на улице перестрелку, воспользовавшись тем, что мы отвлеклись. Однако я не видел на тот момент Ксивер. Она смогла убежать, или ее тоже похитили? А что с Роксанией и остальными?

Голова разрывалась от гребаных вопросов.

Я шел за помощницей Алексы, рыжеволосой девушкой лет двадцати, пока со спины меня держали под прицелом миротворцы. Ранее мне уже выпадала возможность побывать в здании Альтинга во время раута, но сейчас мы находились в другой его части: здесь не было работников правительства – только ученые.

Тайная сторона.

Боковым зрением я видел проплывающие мимо двери с металлическими табличками. На них указывались отделения, департаменты, знакомые имена тех, кто работал на ЦЭС. Но в коридоре, где находилась моя камера, было только четыре двери, обозначенные цифрами – шесть, девять, пятьдесят пять, одиннадцать.

Наши идентификационные коды. Видимо, последний принадлежал Каю. Он тоже здесь?

Остановившись около двустворчатых дверей, девушка приложила ключ-карту к контроллеру доступа. Мое тело сковало напряжение, и я неосознанно выпрямился, когда послышался тихий щелчок.

Двери разъехались, пропустив нас внутрь. Глазам предстал широкий инновационный зал с сотней экранов, перемигивающихся вдоль стен, и толстым стеклом, за которым простиралась белая комната. Стены были обиты мягким материалом, как в психиатрической больнице.

Они стояли посреди зала. Все трое.

Триона, Лира и…

Ксивер.

– Вот документы, которые просила передать мисс Циммерман, – остановившись, сказала помощница и протянула Трионе несколько папок. Я роботизировано сделал два шага и встал за ее спиной, сосредоточив взгляд чуть выше головы Марлоу. – Здесь все отчеты о введении сыворотки подопытному номер шесть. Результат положительный, поэтому можете приступать.

Триона приняла бумаги, но не отвела от меня взгляда. Ее ледяные глаза смотрели в самую душу. Она напоминала адскую гончую, которая пыталась уличить меня во лжи.

Я незаметно втянул носом больше воздуха.

Когда девушка начала отходить, Марлоу покачала головой.

– Подожди.

– Да? – пискнула помощница.

Переведя взгляд мне за спину, Триона приказала:

– Передайте ему оружие.

Нет.

Мне стоило всех усилий не вздрогнуть.

Потому что я знал, что последует далее.

Доказательство подчинения.

Я неосознанно перевел взгляд на Ксивер. Ее лицо ничего не выражало, пока внутри меня ярость смешивалась со скользким чувством обреченности. Они с Лирой стояли за спиной Марлоу в военной экипировке. Абсолютно пустые взгляды. Полное подчинение.

Перехватив пистолет, переданный миротворцем, я не изменил выражения лица.

Всё внутри кричало о том, что стоит бежать. Бежать, бежать, бежать – куда глаза глядят. Потому что я не мог так поступить. Не мог лишить жизни невинную девушку, жизнь которой лежала теперь на чаше весов.

– Убей ее.

Убить ее или обречь на гибель весь мир.

Тик-так.

Тик-так.

Тик-так.

Я остался на месте.

Развернувшись к девушке, поднял оружие. Ее глаза в ужасе расширились, словно она только сейчас поняла, о чем шла речь. Я плотно сжал челюсти и положил палец на спусковой крючок.

Увидев что-то в моем взгляде, девушка прижала руки к груди и всхлипнула:

– Подождите… Я же ничего не…

Прости, мам. Не этому ты меня учила.

Не отводя взгляда, я выстрелил.

Бах!

Из последних сил, сквозь физическую боль в мышцах, я сдерживал рвущийся наружу крик. Мне хотелось вывернуть внутренности наизнанку. Упасть на колени, прижать к груди окровавленное тело, которое заливало алым белоснежный пол, и замереть так на несколько часов.

Моя вина.

Только моя вина.

– Отлично. Теперь верни пистолет.

Я стиснул зубы, услышав ее голос, но передал оружие обратно.

– Нужно было перестраховаться, – вновь заговорила Триона, обращаясь к кому-то за моей спиной. – Зальцри в здравом уме никогда бы не пошли на убийство. Не знаю, глупость это или отвага – их глубокое чувство альтруизма.

– Да-а-а… Кажется, пора вызывать уборщицу.

Мимо меня, с довольной ухмылочкой на лице, проплыл Каору Накамуро. Он бросил взгляд себе под ноги, удивленно изогнул бровь и перешагнул через мертвое тело, поправив лацканы черного пиджака.

Ублюдок. Я убью его первым.

– Вы выполнили мой приказ, Каору? – спросила Триона.

Она отвернулась к центральному экрану. Пока никто на меня не смотрел, я снова оглядел девочек. Лира и Ксивер точно не были в сознании – даже сейчас, когда Накамуро и Марлоу отвлеклись, они напоминали ходячих мертвецов.

– В полной мере. Рейкьявик ваш, как и весь кластер.

Я замер.

– Эволюция восторжествовала, мисс Марлоу. – Каору взмахнул рукой, и перед нами появилась голограмма. Она показала объятую пламенем столицу, которая начала сменяться другими городами Исландии. – Сельфосс, Акранес, Ньярдвик… Где-то оборонялись сильнее, где-то слабее, но нашим войскам удалось захватить их все. Не осталось ни одного города, который не принял бы вашу политику.

Обман. Всё, что произошло на конференции, было обманом. Они никогда не собирались поддерживать Карателей. Правители сыграли на нашем доверии и предали нас. Но как… как Трионе удалось захватить кластер так быстро? Когда это произошло?

Триона подняла уголки губ в довольной улыбке.

– Приятно слышать, Каору. Ты хорошо справился со своей задачей.

– Будут ли еще какие-то указания? – спросил он таким льстивым голосом, что я чуть не сорвался, разбив его голову об стену.

– Будь добр, приведи сюда Каталину.

Зачем?

– А вы, – Марлоу посмотрела сначала на Лиру, затем на Ксивер, после чего остановила взгляд на мне, – займите свои места.

От ее холодной, словно сама Исландия, улыбки меня пробрала дрожь.

Она прошептала:

– Покажите, какими сильными я вас сотворила.

***

Я настороженно огляделась.

– Где мы?

– В твоем сознании, – ответила Лира, сидящая напротив меня в белоснежной комнате.

Ее голос раздавался отовсюду и ниоткуда одновременно: мы словно зависли в невесомости, на перепутье миров и сотен дорог, каждая из которых вела в прошлое, настоящее и будущее.

– Или же в моем. – Она пожала плечами. – Я могу связываться с вами через аутолитеральные линии. ЦЭС об этом не знает, их промах. – Лира фыркнула и, поймав мой недоуменный взгляд, объяснила: – Представь, что во время экспериментов нас связали невидимой нитью, которая разорвется только в одном случае. Случае смерти. Триона, сама того не осознавая, подарила нам преимущество: мы можем общаться, когда этого никто не видит и не слышит. Знаешь, это что-то между достояниями генной инженерии и магией, существуй она в нашем мире. Невообразимо, но факт.

Вау. А она умна.

– С Крэйтоном ты тоже можешь связаться?

– Да, но сейчас он в сознании. Это слишком опасно. – Лира покачала головой. – Его мозг может выдать реакцию на постороннее вмешательство и послать сигналы, которые Триона быстро расшифрует.

Я задумчиво кивнула.

– А как Лина помогла ему не потерять контроль?

– Есть только один способ отменить действие сыворотки – отключить ремалийцев в центре управления. Но там настолько всё засекречено, что я не знаю, как им удастся вернуть тебя в сознание. Лина не отключила Крэйтона, а просто не дала сыворотке подействовать. Она всю жизнь впитывала знания корпорации, поэтому узнала, что сыворотка плохо реагирует на…

– Металл.

Лира приподняла брови, и ее глаза вспыхнули интересом.

– Откуда знаешь?

– С самого начала всё строилось на металле. Это единственный материал, который не проводит силу ремалийцев.

– Ты права. Сыворотка плохо реагирует на платину, поэтому перед приходом Трионы Лина ввела Крэйтону одно из лекарств дочерней компании ЦЭСа, в которой есть этот химический элемент.

– GENOM? – вспомнила я. – Та, где работала Триона?

Лира подтвердила мои предположения кивком.

Я задумчиво нахмурила брови.

А что, если это и есть ответ на наши вопросы? Лира сказала, что платина не нейтрализует сыворотку, но… как бы не дает ей начать действовать. Можем ли мы освободить с ее помощью ремалийцев?

– Дерьмо, – выдохнула я и устало провела ладонью по лицу. – Что теперь с нами будет?

Когда Лира не ответила, я подняла на нее взгляд.

Голубые глаза влажно блеснули. Я сжала руки в кулаки, чтобы не потянуться к ней с объятиями. Во мне проснулся какой-то странный инстинкт, когда я впервые увидела эту девушку – Лиру, а не Ремали. Словно когда рядом не было Кая, я становилась ее защитницей.

– Его жест, – прошептала она с улыбкой на подрагивающих губах. – Он всегда так делает. Вы похожи больше, чем я думала.

Прижав колени к груди, я положила на них подбородок и медленно осмотрела Лиру. Сейчас она выглядела иначе: казалась маленьким диким цветком, который пытался дотянуться до солнца, но его сорвали и поместили под закрытый стеклянный купол.

– Кай до конца верил и продолжает верить, что ты не сдалась. Уверена, мы придумаем, как сохранить тебе жизнь и… – Не найдя более мягких слов, я прикусила губу. – Не убить тех людей, которые стали участниками опыта и превратились в триад.

Лира опустила голову и развела руки в стороны. Ее светлая сорочка резко контрастировала с телом, усыпанным чернильными синяками.

– Посмотри на меня. Либо вы меня убьете, либо я умру сама.

Пришлось отвести взгляд, потому что…

Это на самом деле было так.

Эксперимент настолько затянулся, что даже такой сильный организм, как у этой девушки, не мог вытерпеть издевательств, каким подвергла ее Триона. Свет медленно покидал ее ясные глаза, даже если тело функционировало лучше, чем у остальных людей на планете.

Лира в настоящем – это оболочка. Лира здесь – это отражение ее разума.

Избитого и искалеченного.

– Расскажи, каким он стал, – тихо попросила она.

Я сразу поняла, о ком шла речь. На моих губах появилась улыбка, когда я прикрыла глаза и увидела перед собой Кая.

– Сильным.

Одно слово, которое полностью его описывало.

– Он не перестает ставить других на первое место, порой забывая о себе. Я всегда ругаю его за это, но пришлось смириться, что забота – его сущность. Он готов отдать всё, чтобы спасти тебя. Готов отдать всё ради счастья своих близких.

Интересно, Кай уже знает о похищении? Хотя глупый вопрос: сложно не заметить пропажу собственной девушки, которую умыкнули прямо из-под твоего носа. Точнее, не девушки, а…

Жены.

Я не хотела, чтобы он вмешивался. Зная Кая, он, наверное, уже собирал командиров Карателей и начинал поиски. На нашей стороне теперь были правители, поэтому чаша весов склонилась в нашу сторону. Однако я надеялась, что мы с Крэйтоном сможем справиться сами, какой бы ни была причина нашего похищения. Ведь Триона не просто хотела сделать из нас марионеток. Было что-то еще, о чем я должна была спросить у Лиры.

Услышав сдавленный звук, я открыла глаза.

– Прости, – всхлипнула она, запрокидывая голову. По ее бледным щекам градом текли слезы, которые пустили по моему сердцу маленькие трещинки. – Я… Черт, я просто так скучаю по нему.

Она снова всхлипнула и разразилась рыданиями.

Я распахнула от удивления глаза, не зная, как реагировать. Мне редко приходилось утешать людей, да и я не знала, как правильно это делать. В такие моменты я всегда терялась, но Лира не казалась человеком, который может тебя оттолкнуть.

Поэтому я протянула ей раскрытую ладонь.

Протерев лицо, она уставилась на мою руку.

– Можешь дать мне… мизинец? – Я выдавила кривую улыбку. – Если хочешь, конечно. Мы всегда делали так с мамой.

Услышав мои слова, Лира задрожала и отползла в конец комнаты. Я неосознанно подалась в ее сторону. Черт, я сказала что-то не то?

– Твоя мама, – прохрипела она, смотря на меня широко распахнутыми глазами, в которых застыл истинный ужас. – Я ее убила.

Лира шептала, шептала, шептала эти слова:

– Я ее убила. Я ее убила. Я ее убила…

Она начала биться головой об стену.

– Он ненавидит меня за это. Я убила маму его девушки. Его жены. – Из нее вырвался тихий крик. – Я убила Джульетту и Исайю! Я не могу, Ксивер, я больше так не могу!

Я подползла к ней на дрожащих ногах и сжала хрупкие плечи. Лира мотала головой из стороны в сторону, издавая такие душераздирающие крики, что мне захотелось только одного – забрать ее мысли, чтобы она не могла прокручивать их в своей голове.

– Послушай меня, – начала я, но она продолжила завывать от боли. – Послушай меня, черт возьми! Это виновата не ты, а Триона, которая управляет твоим разумом и телом. Никто из нас не винит тебя в их смерти. Ни я, ни Крэйтон, ни Кай. – Я встряхнула ее за плечи. – Ты меня слышишь?

– Прости меня. Прости, прости, прости…

Обхватив ее щеки, я заставила Лиру посмотреть мне в глаза.

У нее началась паническая атака. Губы судорожно ловили клочки воздуха, а тело дрожало так, словно в любую минуту она могла потерять сознание.

– Дыши. Слышишь меня? – прошептала я, делая глубокий вдох. – Повторяй за мной, солнце. Просто повторяй за мной…

Когда ее дыхание начало выравниваться, я прижала Лиру к своей груди и только тогда поняла, как сильно меня трясло. Я зарылась носом в ее волосы, сморгнула выступившие слезы и крепче сжала объятия, словно от этого зависели наши жизни.

– Мы не виноваты, что родились другими.

Наверное, это был девиз всей моей жизни.

Я не виновата, что мои родители стали заложниками обстоятельств и умерли, передав дело всей жизни своим детям – даже если дети этого не хотели. Не виновата, что обезумевшие люди смотрели на меня как на подопытную крысу, которую можно было посадить в клетку, а затем наблюдать, как она будет реагировать на боль и страх, которые не вытерпел бы обычный человек. Не виновата, что любовь всей моей жизни – сын человека, из-за которого мы с братом провели год в Круачейне и до сих пор видели его в кошмарах.

Я не виновата.

Мне просто… не повезло.

– Я слышу твои мысли, – прошептала Лира. – Мне жаль, Ксивер. Вы не заслужили всего этого.

– Как и ты. Пожалуйста, не обесценивай себя. Ради меня.

Она слабо кивнула, не отрывая голову от моего плеча.

Мы просидели так то ли минуты, то ли часы. Наверное, в другое время я бы подружилась с Лирой. Возможно, родись мы в начале века, до глобальной катастрофы, всё вышло бы иначе.

Мы бы придумали план, как мне соблазнить ее брата, а потом втянули бы в него Роксанию и других девочек. Я бы бегала за Каем, ставила ему подножки и протыкала дротиками его смазливые фотографии, а он бы тайно отправлял мне чернику, на людях делая вид, что мы друг другу никто.

У нас бы не было проблем. Мы бы просто… жили.

Я погладила светлые волосы Лиры и тяжело вздохнула.

Но в наше время жизнь – счастливая и беззаботная – была привилегией.

– Что касательно Трионы, – произнесла Лира спустя пару минут, когда мы заняли свои прежние места друг напротив друга. – У нас осталось мало времени.

– Чего она хочет? Зачем мы ей?

– За эту ночь она захватила весь кластер. – Дыхание перехватило. Вот и ответ на мой вопрос. – Тринадцать правителей предали Кая. Произошла утечка всей информации, что он предоставил им до и после конференции. Расположения аванпостов, военных баз, подразделений на линии соприкосновения. Она уничтожила половину вашей техники, Ксивер. – Голос Лиры дрогнул от страха. – Я не знаю, как одержать победу над такой корпорацией. Они практически неприкосновенны.

– Мы думали, кластеры на нашей стороне, – пробормотала я, вперившись взглядом в белый пол. – Никому нельзя доверять.

– Даже себе?

– Что?

Подняв голову, я заметила ее прищуренные глаза.

– Себе ты доверяешь?

– О чем ты говоришь? – нахмурилась я. – Конечно, доверяю.

– Ты ни с кем не разговаривала после похищения? – напирала Лира. – Ничего не забывала? Может, чьи-то голоса или лица?

Она начала заваливать меня вопросами, а в моей голове появились похожие картинки. Только тогда я сидела напротив Элизы, которая постоянно что-то спрашивала, спрашивала, спрашивала. Она сказала, что будет моим психотерапевтом и мне потребуется лечение.

А потом я убила ее.

– Ксивер?

Сжавшись под давлением, я рявкнула:

– Если бы помнила, то сказала бы!

Она вздрогнула, и я сразу же пожалела, что подняла на нее голос.

Нет. Только не сейчас.

Только не Круачейн.

Я просила себя не поддаваться. Желание начать считать по-немецки было слишком велико, но… я не могла. Это бы означало, что я возвращаюсь к прошлой версии себя, от которой только недавно избавилась.

Медленно выдохнув, я прикрыла глаза и пробормотала:

– Прости, не хотела тебя обидеть. Сама понимаешь, – я обвела рукой пустую комнату, – ситуация хуже некуда.

Лира стушевалась. Будь она цветком, ее лепестки бы сейчас обвили в защитной манере сердцевину.

– Да, понимаю. Прости, что надавила.

Мы сидели в тишине несколько минут. Отогнав роящиеся в голове мысли, я задумалась над ее вопросами. Что Лира хотела мне этим сказать?

– Триона собиралась забрать вас, когда напала на Рейкьявик, но после неудачи добавила в уравнение Каору, – продолжила она после короткой паузы. – Убила нескольких зайцев одним ударом. Как ты могла догадаться, мы нужны ей не только для захвата всего общества. Четырнадцать кластеров есть – остался еще сорок один.

Я прохрипела:

– Лина?

– Да.

– Но она же собиралась сделать пересадку твоего ликвора?

– Я не справляюсь. Умру прежде, чем пересадка закончится, поэтому ей нужны все прародители. До Кая она тоже доберется. Для начала спасет Каталину, после чего пойдет за остальным миром. У корпорации есть все ресурсы: военная техника, сыворотки, рабочая сила. Поэтому, Ксивер, запомни, что я тебе сейчас скажу…

Между нами повисла напряженная тишина.

Тик-так.

Тик-так.

Тик-так.

– Она просматривает ваши воспоминания, поэтому от нее ничего не скрыть.

Лира снова посмотрела на меня таким взглядом, словно я должна была что-то понять. Но что, черт возьми?

– Этот разговор она не увидит, как и мысли Крэйтона, которые Лина заблокировала с помощью платины.

Тик-так.

Тик-так.

Тик-так.

– Не верь своим воспоминаниям. Верь тому, чего не помнишь. И кого не помнишь.

Верь тому, чего не помнишь.

Верь тому, чего не помнишь.

Верь тому, чего не помнишь.

Я закрыла глаза и крепко зажмурилась. Но… ничего. Что я могла забыть? Кого я могла забыть?

– Не вспоминай. Время само придет.