Уважаемые правители и представители кластеров нового общества, приглашаем Вас на Международную Конференцию, посвященную важнейшим вопросам взаимного сотрудничества между нашими государствами. Мы уверены, что именно в рамках открытого диалога сможем найти эффективные решения наиболее острых вопросов. Просим подтвердить ваше участие до 20 сентября текущего года, чтобы мы могли обеспечить наилучшие условия для всех делегатов.

С уважением, временно исполняющий обязанности пресс-секретаря Альтинга, Роксания Нуар.

Отрывок из рассылки-приглашения на закрытую международную конференцию Альтинга, 2055 год

Эта ночь была тяжелой.

Помимо того, что ядовитый газ попал в мои легкие, пришлось выводить его из организмов двух сотен человек – остальные, слава Богу, успели спрятаться в укрытиях. Мы с врачами применяли детоксикационные меры: проводили инфузионную терапию с введением внутривенных капельниц, которые за короткое время очищали организм от сыворотки.

Я носилась из одной палаты в другую, пока мои ноги буквально не отнялись. В какой-то момент я прилегла на кушетку и проспала двадцать минут, после чего марафон продолжился. Анастасия и Мари пересчитывали ступени больницы вместе со мной. И так всю ночь.

Но мы справились. Было тяжело, но мы справились. Сыворотка полностью нейтрализовалась из организмов.

Поэтому уже следующим вечером я стояла перед входом в конференц-центр «Харпа», выдавливая широкую улыбку и находясь в легкой дезориентации. То банк, то конференц-центр – что будет следующим?

Именно это место мы выбрали для проведения международного симпозиума. Раньше, до Падения, здесь проводились концерты разных исполнителей, но после катастрофы «Харпа» пустовала. Сегодня сюда съезжались все правители кластеров, которые поддерживали Карателей. Сам факт того, что они въезжали на территорию, где в настоящее время шла революция, уже говорил о многом.

«Харпа» представляла собой настоящее произведение современного искусства, даже несмотря на то, что часть здания разрушили триады. В стальной каркас стен были вставлены стеклянные панели, которые преломляли свет и создавали ощущение, будто здание парит в невесомости. Перед входом развевались знамена Карателей, а на подъездной дорожке уже стояли дорогие бронированные машины и вертолеты, из которых выходили гости.

– Роксания, ты же замерзнешь!

Повернув голову, я увидела Сару и Люциуса Блэквудов. На моих губах появилась улыбка.

– И я рада вас видеть. Прекрасно выглядите, – отметила я, чуть не задохнувшись в ее объятиях, после чего пожала теплую ладонь Люциуса. – Ваша жена как всегда на высоте.

– По-другому и быть не может.

Сара мягко улыбнулась на его слова. Только до глаз ее улыбка не дошла.

– Мы слышали о произошедшем. Весь мир слышал. Вы в порядке? – тихо спросила она и оглядела строй вооруженных ремалийцев за моей спиной.

Я тяжело вздохнула.

– Погибших не так много, но они есть. Около двух сотен пострадали при распылении газа. Мы нейтрализовали его, но им всё равно потребуется лечение.

– Ты вся бледная, любимая, – встревоженно произнесла Сара. – Почему ты не в больнице?

– Сегодня важный день. Я не могла остаться в стороне.

– Роксания…

– Ты же знаешь, с ней невозможно спорить, – мягко произнес Люциус, сжав мое плечо таким отцовским жестом, что я чуть не заплакала. – Вспомни, как они спали в загоне лошадей, когда Белочка заболела.

Я грустно улыбнулась. Это произошло в тот год, когда мы подружились с Лирой.

– Зато на следующий день она выздоровела.

– А вот ты не выздоровеешь, если не будешь одеваться теплее.

Люциус снял длинное пальто и накинул на мои оголенные плечи. Я начала сопротивляться, но он пригрозил мне пальцем:

– Береги здоровье, раз уж взяла на себя такую роль. Это мой сын решил, что у тебя самая дипломатичная улыбка?

Я тихо засмеялась.

– Нужно же кому-то отводить внимание и располагать к себе гостей. Не думаю, что Кай станет лебезить, когда выйдет на сцену.

– Надеюсь, он никого не пристрелит, – пробормотала Сара.

За семьей Блэквудов следовали Рыковы. Ситуация не предполагала собой веселья, но когда я увидела, как Катерина бьет сумочкой своего мужа, из меня вырвался смешок.

Я тут же скрыла его за покашливаем, потому что Александр бросил на меня уничтожающий взгляд.

Гости все пребывали и пребывали. Италия, Австралия, Китай, Германия. Атмосфера приема даже не наталкивала на мысль, что вчера город подвергся жестокому нападению. Вокруг царила атмосфера роскоши и богатства. Так бы выглядел мир, если бы несколько лет назад его не превратили в руины.

Я улыбалась и приветствовала всех, а через пару минут ко мне присоединилась Сиера. Когда из следующей машины вышел невысокий мужчина в костюме, мы застыли на месте.

– Дерьмо, – выдохнула Си. – Это правитель тринадцатого кластера.

Который выступал за Марлоу.

Каратели за нашими спинами одновременно подняли автоматы. Пригладив ткань переливающегося платья, я вскинула подбородок и вышла к мужчине навстречу. Сиера последовала за мной.

– Не ожидали вас здесь увидеть, мистер Накамуро, – поприветствовала я его как можно любезнее.

Темные волосы мужчины были гладко уложены назад, открывая узкий разрез глаз. Он вел под руку девушку нашего возраста – видимо, свою родную дочь.

Их внешность довольно отличалась: Каору был чистокровным японцем, в то время как в его дочери преобладали гены матери, вышедшей из Британии. Я знала их родословную наизусть.

– Миролюбивый прием, – усмехнулся Каору, переводя взгляд холодных, практически черных глаз за наши спины. – Будем честны, я немного расстроился, не получив приглашения.

Началось.

– Но вы не волнуйтесь, мисс Нуар. Я подумал, что стоит уведомить о конференции своих друзей.

Под друзьями он имел в виду остальные кластеры, которые склонились перед Марлоу. Просто прекрасно. Они все останавливались сейчас перед «Харпой». Все тринадцать стран, которые не поддерживали Кая в этой борьбе.

Но не это меня волновало в данный момент. После возвращения из Хваннейри мы с Астрид навели справки и узнали, что группировка, которая похитила ее мать, находилась под Каору. Это противоречило всему, что мы знали, потому что те люди боролись против старого Альтинга, а Каору поддерживал его, выступая сейчас за Марлоу.

Что-то происходило в Японии. Только я не знала, что именно.

– С какой целью вы решили почтить нас своим присутствием? – напрямую спросила Сиера, и я чуть не пнула ее по лодыжке.

– Мисс Кортлэнд. – Каору склонил голову в приветствующем жесте. – Давно мы о вас ничего не слышали. Ваши родители долгое время состояли с нашим кластером в дружественных отношениях, но после прихода семьи Иствудов всё изменилось. Вы как никто другой должны понимать, что, устраивая конференцию, не можете не пригласить кого-либо из ее законных участников. Это закреплено в конвенции Альтинга.

– Конвенция перестала действовать, когда после апрельской конференции вы напрямую перешли на сторону Марлоу, – бросила Сиера.

Я пнула ее по лодыжке.

Девушка, стоящая под руку с Каору, скрыла улыбку.

– Действительно? – Он приподнял бровь. – Тогда сделайте всё, чтобы мы изменили свое решение.

Наградив нас насмешливым взглядом, он удалился в конференц-центр.

– Дерьмо, – снова пробормотала Сиера.

Я покачала головой и, сделав глубокий вдох, посмотрела на нее серьезным взглядом.

– Они приехали по одной из причин. Либо убить нас, либо помочь убить Марлоу.

***

Я должен был вести конференцию, но всё, о чем мог думать – это несносная женщина, которая не лежала сейчас в больнице, а махала мне рукой с первого ряда зала «Элдборг». На ее лице сияла улыбка, что согревала меня сильнее солнца. Я бы не удивился, если бы Ксивер вскинула руку и прокричала: «Сделай это, мой мальчик!»

Собственно, она не прокричала, но прошептала так, чтобы я услышал.

Однако мое настроение было омрачнено тем, что в идеально выстроенный план конференции вмешалась переменная под названием Каору Накамуро.

Этот человек мог сделать всё что угодно. Я слышал о нем еще от отца, и эти рассказы были не самыми утешающими. Каору Накамуро славился своей любовью к играм разума. Ни один его союзник не мог сказать, как правитель тринадцатого кластера поступит в следующую секунду.

Изначально всё шло по плану.

Задача нашего сегодняшнего собрания – подключить докторов, ученых, мировые медицинские компании к поиску антидота. Я не собирался идти на убийство своей сестры и ни словом об этом не обмолвился, поэтому изложил всю информацию, которая нам была доступна о сыворотках Марлоу.

Победу в революции мы могли получить только одним путем: найти антидот от сывороток, превратив триад в людей и вернув сознание подчиненным ремалийцам, захватить центр корпорации – здание Альтинга – и покончить раз и навсегда с Трионой и еще шестью людьми, которые стояли за ее спиной.

Всё, что будет дальше – забота моя и еще пятидесяти четырех человек.

Помимо этого мы обсудили обмен ресурсами и стягивание нескольких военных подразделений других кластеров в Исландию. Великобритания уже держала обороту на линии соприкосновения, а на следующей неделе к ней должны были присоединиться еще несколько стран.

Мы объединялись всем миром, чтобы одолеть семь обычных человек.

– Сицилия Монтгомери, – произнес я, когда за моей спиной появилась голограмма темноволосой женщины в очках с широкой оправой. – Второй член ЦЭС. Как я знаю, она работает в центре управления. Можно сказать, Сицилия нажимает на рычаги и управляет ремалийцами. Куда пойти, что сделать, кого убить. Дэмиан Хартунг, – голограмма сменилась на мужчину лет за сорок, – вместе с Трионой разрабатывает сыворотки. Все эти люди не сражаются на поле боя. Она сидят в правительстве и управляют войной издалека.

Может, кто-то думал, что я просто так провел несколько недель в Альтинге, когда ушел к ним по доброй воле перед конференцией. Но в моих руках было главное – знание. Чтобы уничтожить своего врага, нужно понять его. Встать на его место. Что я, собственно, всё это время и делал.

Правитель Венесуэлы поднял руку.

– Какие планы у тебя на плеяды? После завершения революции.

– Вы хотели сказать, какие у нас планы, – исправил я, положив локти на стойку. – Для начала я бы предложил вернуть в мир демократию. Если Альтинг продолжит существование, власть должна передаваться не по наследству. Мы должны стать выборным органом и решать каждый вопрос голосованием.

Послышался ропот. Я знал, что так будет.

– Что касательно плеяд… – Мой взгляд снова наткнулся на Ксивер. Она гневно раздувала ноздри, смотря на недовольного правителя Венесуэлы. – Мы должны их ликвидировать.

Зал буквально взорвался от криков.

– Что? В каком смысле?

– Не может быть!

– Мы уже пять лет живем по этому принципу!..

Они спорили, выкрикивали несогласие, ругались друг с другом. Я смотрел на это со слегка приподнятой бровью, ожидая, когда они заткнутся.

Этого не произошло, поэтому я рявкнул:

– Тишина!

Часть зала замолчала, но были и те, кто не воспринял мои слова всерьез. Они не обратили на меня внимания, поэтому пришлось достать из-под пояса брюк пистолет и выстрелить в потолок.

Все замолчали.

Отлично.

– Гражданские согласны со мной, – начал я спокойным тоном и вернул пистолет обратно. – У нас могут остаться силы, мы можем использовать их, но смысла в разделении нет. Как и в том, что существует четвертая плеяда. Вдумайтесь в это. Изгнанники такие же люди, как и все мы, просто раньше ЦЭС таким образом отсеивал слабых. Может, проблема даже не в их иммунитете, а в самом эксперименте Центра эволюционного совершенствования. Ведь по факту он строится на чем?

– На наших эмоциях.

Я посмотрел на Ксивер.

– Верно.

– Созидание, разрушение, равновесие, – продолжила она, покачивая ногой. – Доброта, злость, гармония. Я думаю, что изгнание – это не отсутствие принадлежности к одной из плеяд. Это форма амализма.

– Что это значит? – спросили с задних рядов.

Ксивер поднялась с места и обратилась к залу.

– Я – амалийка, как мой брат и ваш правитель. Сыворотка не смогла выявить нашу преобладающую эмоцию, поэтому в нас есть силы каждой из плеяд. Вдобавок мы обладаем сильнейшим иммунитетом. Если мы не берем в расчет тех, кого изгоняли за проваленные тесты в академии, за непослушание законам или за то, что Альтингу всего-навсего нужна была рабочая сила в Сельфоссе, то остаются люди, у которых сила попросту не пробудилась. Думаю, суть не в том, что они слабы. Суть в том, что сыворотка не смогла определиться.

– Это еще раз доказывает то, что смысла в плеядах нет, – кивнул я.

Все на мгновение задумались, а я перевел дыхание.

После этого на меня обрушился еще один шквал вопросов, но на каждый из них я нашел ответ.

Тогда вопрос задал Каору:

– Ты говоришь, что гражданские – твой приоритет. Что ты для них сделал?

– Кай? – раздался в устройстве голос Зейда.

Очень вовремя.

– Что?

– У нас проблема.

Естественно, куда же без этого.

– Прощу меня простить, технические неполадки, – сказал я в микрофон, после чего обратился к Зейду: – Что случилось?

– Я лучше выведу это на экран. Кажется, у нас началась вторая революция.

– Не смей, мать твою. Сначала объясни мне, что происходит.

Но он, конечно же, не послушался.

Я провел ладонью по лицу и приготовился к тому, что из-за лучшего друга меня сейчас распотрошат прямо на сцене.

Однако когда экран за спиной замигал и показал площадь перед зданием, в котором мы находились, земля ушла прямо из-под ног. Единственное, что я смог выдавить, это воодушевленное «Ого».

И в этот момент Зейд включил мой микрофон, спасибо ему большое.

Перед зданием стояла толпа гражданских. Молчаливых, серьезных, но не настроенных на что-то плохое. Мне удалось разглядеть детей, которых я видел вчера во время нападения: они не успели попасть в укрытие. Точнее, как мы потом поняли, это укрытие закрыли специально, чтобы Ксивер и Крэйтон попались в руки Трионы.

Только сейчас все эти люди стояли здесь – прямо перед зданием.

Они по очереди складывали ладони в знак птицы. Соединяли большие пальцы и распрямляли остальные, после чего прикладывали их к сердцу. Я увидел растянутый плакат с красной надписью: «Спасибо каждому из Зальцри». Чуть ниже виднелись четыре буквы: J, I, X, C.

Джульетта, Исайя, Ксивер, Крэйтон.

В зале раздался чей-то всхлип, однако мой взгляд не мог перестать скользить по лицам людей. Затем он наткнулся на маленькую девочку, которая держала в руках другой плакат.

Черт, в этот момент я чуть не заплакал. Потому что там было нарисовано сердце с моим именем посередине.

Наверное, до этого момента я не понимал, как сильно мне нужна была такая поддержка. Меня не принимали долгое время, потому что видели во мне отца. И командиры, и простой народ. Я работал, работал и еще раз работал, чтобы подарить этим людям мир, но не видел ничего взамен. Лишь негодование, страх, а порой и откровенное пренебрежение.

И сейчас, когда эта девочка прижала плакат с моим именем к груди, я понял, что всё было не зря.

– Думаю, ты получил ответ на свой вопрос, Каору, – хмыкнула Сара.

Конференция завершилась. И, что удивительно, даже никто не умер.