Защита и мирное сосуществование являются основополагающими ценностями нашего общества. В соответствии с данным кодексом любое вооруженное нападение на любой из пятидесяти пяти кластеров рассматривается как серьезное преступление.

Кодекс нового порядка, глава 31, пункт 5

Сказать, что день операции в Хваннейри выдался для каждого из нас тяжелым – это ничего не сказать. Слава Богу, все вернулись живыми и здоровыми.

Ну, как сказать все…

Феникс лишился левого глаза. Над ним трудились и целители-ремалийцы, и лучшие хирурги пятьдесят пятого кластера, но когти триады повредили глазницу так сильно, что удивительно, как он не потерял сознание и смог вернуть отряд в банк.

Конечно, теперь Феникс был не просто Фениксом, а капитаном Крюком. Нужно уточнять, кто дал ему это прозвище? Начинается на «Д», заканчивается на «жулиан».

Однако с остальными всё было в порядке. Плечо Астрид быстро залечили, а Каю удалось без особых проблем выбраться из правительства, отделавшись парой ссадин.

Когда мы узнали, кто ему помог, то раз десять, как попугаи, переспросили ее имя.

– Дочь Трионы?

– Да.

– Каталина? Которая Каталина Марлоу?

– Да.

– Она помогла тебе?

– Да.

– Каталина?

– Каталина?

– Каталина?

– Вы что, блядь, глухие?

Конечно, никто из нас не ожидал, что дочь Трионы хоть и ненадолго, но встанет на нашу сторону. Что она свяжет себя с Лирой особыми узами, даже если это кажется неправильным и немного паразитирующим. Над Лирой ставили опыты столько лет – и всё из-за нее. Исландия чуть не исчезла с лица земли во время Падения – и всё из-за нее. Из-за Каталины.

Но еще больше мы удивились, когда Кай и Феникс рассказали обо всем, что узнали благодаря операции.

Именно поэтому сейчас, спустя два дня, я медленно шел по освобожденному седьмому сектору в сторону городской больницы. Солнце заливало улицы мягким светом, мимо меня проносились автобусы и поезда с обычными гражданскими, спешащими по своим делам.

Я даже забыл, каково это – жить простой жизнью.

Хоть положение в Рейкьявике было напряженным, а люди ждали вторжения вражеских сил в любую минуту, они всё еще сохраняли веру в лучшее. Чаще улыбались, желали друг другу хорошего дня, помогали раненым, которые пострадали при перестрелке на линии соприкосновения.

Да, революция тяжело сказывалась не только на воюющих ремалийцах, но и на тех, кто жил обычной жизнью. Однако у меня появилось ощущение, что с началом борьбы кластер… ожил.

Мы с Ксивер обсуждали это после завершения операции. На время правления Джонатана мир словно замер: ремалийцы работали, работали и еще раз работали, возвращались в трущобы, просыпались и снова шли зарабатывать деньги, чтобы прокормить свои семьи. Тем, кто работал на Альтинг, везло немного больше, а аристократы так вообще не знали никаких проблем.

Однако простой народ не жил, а выживал.

Сейчас же Исландия дышала. С трудом, но дышала.

Конечно, не все поддержали революцию. Так происходит всегда: есть часть людей, которая согласна жить в ужасных, но привычных условиях. Они боятся изменений. Боятся потерять, а не приобрести. Однако так жить нельзя.

Силы Великобритании помогли нам с седьмым сектором, и хоть мы старались оградить народ от сражений, кто-то всё равно пострадал. На завтрашнюю конференцию, которую устраивал Кай, съезжались все наши союзники – в том числе и новоприбывшая Англия, которую так терпеть не могли командиры Карателей.

Что ж, у меня для них плохие новости. Не всё теперь зависит от них.

Когда вдалеке показалось здание больницы, я замедлился на пешеходном переходе из-за небольшого столпотворения. Наверное, даже не заметил бы странное движение сбоку, однако годы в бегах, затем в психбольнице и академии меня многому научили.

– Ай! – пискнул какой-то мальчишка, когда я схватил его за ухо.

Я отвел его в сторону и выжидающе приподнял бровь.

– Отдавай бумажник.

– Я не знаю никаких бумажников! Отпусти, мне больно!

Тяжело вздохнув, я перестал сжимать его ухо и переместил ладони на плечи.

Слишком худой. Недоедающий.

Изгнанники, которые присоединились к Карателям, понемногу выходили из бедственного положения, но подобные этому мальчишке продолжали промышлять воровством. Чтобы поднять уровень заработных плат и наладить экономику страны, придется трудиться очень и очень долго, однако я не думал, что меня будут грабить средь бела день.

– Если тебе нужны деньги, мог просто попросить.

Мальчишка нахмурился.

– Ха, конечно! Я тебя знаю: ты из правительства, а они те еще скоты. Нам дома-то уже какой год починить не могут, а ты о деньгах да о деньгах. Лжец.

И вот тогда я впервые пригляделся к нему.

На вид я бы дал парню лет десять. Его передние зубы были слегка кривыми, и от этого взрослое не по годам лицо казалось немного мягче. Черные волосы стояли торчком, ярко-голубые глаза смотрели на меня с затаенной злобой, сквозь которую отчетливо считывался страх.

Смелый.

– Где твои родители? – поинтересовался я.

– Да какая тебе разница? – выплюнул он и начал яростно вырываться. – Отпусти меня, иначе я закричу.

– Так кричи, я тебя не останавливаю.

Он зажмурился и во весь голос заорал:

– Помоги-и-ите! Убивают! Люди, на помощь!

Прохожие косо посмотрели сначала на него, одетого в грязный балахон, а затем на меня. Хоть где-то мое смазливое личико, как сказала бы Ксивер, пригодилось.

– Не очень-то и хотелось, – буркнул бедняга, перестав вырываться.

Я подавил улыбку. Он мне нравился.

– Послушай, парень. Начнем с того, что воровать у незнакомых людей – некрасиво, а особенно у девушек и женщин. Я понимаю, что каждому сейчас тяжело, но стоит помнить о человечности. Согласен? – Надувшись, он нехотя кивнул. – Хотя я тоже когда-то воровал.

Мальчишка оглядел меня с ног до головы. Хоть я был одет в повседневные вещи, его глаза в неверии сузились.

– Ты?

Я кивнул.

– Да, во время Падения, ты тогда был еще совсем маленьким. Я воровал, чтобы прокормить сестру и подругу.

– А я делаю это, чтобы прокормить маму, – прошептал он, отведя взгляд.

Мое сердце болезненно сжалось.

– Как тебя зовут?

– Кит.

Отпустив его плечи, я полез во внутреннюю сторону куртки. Огляделся, чтобы не привлекать лишнее внимание, и достал толстую пачку купюр. Прав был Джулиан, когда говорил, что жить в банке – не так уж и плохо. Не в консервной.

Глаза Кита широко распахнулись.

– Вау.

Я сунул пачку ему под куртку.

– Держи. Отдай их матери и скажи, чтобы не отпускала тебя одного, когда рядом столько прохожих, у которых ты можешь стащить бумажник. – Я подмигнул ему и двинулся к больнице. – И кстати, новое правительство скоро починит ваши дома.

– Подожди!

Он догнал меня и, запыхавшись, выпалил:

– Куда ты идешь? Можно с тобой? Представляешь, одна добрая девушка тоже дала мне деньги, когда плакала в трущобах. Я даже не смог ее поблагодарить, а я вообще-то джентльмен. Иногда бываю. Но она была такой красивой, я бы на ней женился. Слушай, а правда, что новым правителем стал Кай Алькастер и он спасет нас от той злой блондинки? А правда, что его жена отрубила голову тому червяку из миротворцев? У нас тут такие сплетни ходят, ты бы знал. А правда…

Я чуть не взорвался от его вопросов, пока мы шли в больницу. Если честно, я не особо понимал, куда его потом дену, потому что вход в лаборатории был строго засекречен.

– Серьезно? – выдохнул Кит. – Всю землю восстановят, и на ней снова можно будет что-то выращивать? Я никогда не видел деревьев. И мяса не пробовал. Ну, я знаю, что животных выращивают не в земле, но им же нужно питаться всякими полезными овощами.

Его слова заставили меня засмеяться.

– Мы будем заниматься восстановлением, но это может занять десятки, а то и сотни лет, – объяснил ему, огибая прохожих. Наш разговор вернул меня во времена, когда Исландия процветала, а не погибала с каждым днем. – Задолго до Падения мир был прекрасен. Трель птиц, запах свежескошенной травы, сок от спелых яблок… Сейчас у некоторых богачей есть плантации, но это совершенно не то. Это ненастоящий мир. Искусственный. Понимаешь?

– А вы вернете настоящий?

Он смотрел на меня взглядом, полным надежды.

– Постараемся, – улыбнулся я, остановившись около входа в больницу.

– Я тоже буду сражаться с вами! – Он вскинул кулак и состроил суровое выражение лица. – Я, Кит Эрион, разрушу Центр эволюционного совершенствования и свергну узурпатора Триону Марлоу. – Мои глаза удивленно округлились. – Наш правитель – Кай Алькастер! Хотя мама говорит, что он такой же, как его отец, я с ней не согласен. Кай хороший, и его дамочка тоже хорошая.

Знал бы он, что его дамочка – моя сестра.

Остановив словесный поток, Кит оглядел больницу и понурил плечи.

– Уже уходишь?

Отлично. Теперь я совершенно не хотел уходить.

Этот мальчик был одним из многих, кто вызывал у меня сочувствие, но почему-то его любопытство и искреннее желание любыми способами помочь семье не давали мне так просто попрощаться с ним.

– Если хочешь, можешь подождать меня в коридоре, а потом мы… – Перебрав несколько вариантов, я предложил: – Можем прогуляться до… шестого сектора?

Развлечений у нас, к сожалению, было немного.

– Давай. – Он улыбнулся кривыми зубами, затем что-то вспомнил и, стушевавшись, полез в карман штанов. – Это твое. Прости, что украл.

Он протянул мне бумажник, сжатый в тонких и покрытых шрамами пальцах.

Накрыв его ладонь своей, я прижал бумажник к его груди.

– Оставь себе, – твердо произнес я. – Как подарок.

Если я мог сделать этому парню что-то приятное, почему бы и нет? Может, когда ему будет грустно или одиноко, он вспомнит наш разговор и снова улыбнется?

Не противясь, Кит снова полез в карман и достал оттуда…

Помятого бумажного журавлика.

Я видел точно такого же у Роксании. Она всегда носила его с собой, как и деревянного ангела, сделанного ее мамой.

– Тогда это тебе подарок от меня. – Кит приподнял уголки губ. – Я дарю его тем, у кого грустные глаза. Журавлик поможет тебе обрести счастье.

***

Оставив Кита в коридоре первого этажа, я поздоровался с персоналом и устремился в скрытые лаборатории. Для удобства сюда переехали работники из Сельфосса, с которыми мы встречались, когда пробовали обратить триаду в человека.

– Роксания! Не та пробирка!..

Услышав взрыв, я распахнул двери и ворвался в лабораторию.

Моим глазам открылось интересное зрелище: профессор Ван Дер Берг лежала на полу, как морская звезда, лицо Кингсли было перепачкано чем-то черным, а Роксания стояла над ними с раскрытым ртом и перекошенными очками.

– Ой.

– Да, – пробурчала Ван Дер Берг. – Ой.

Сжав губы, чтобы не засмеяться, я вошел внутрь.

– Вижу, вы делаете успехи.

Ко мне тут же подбежали две лаборантки, которые работали с нами в Сельфоссе.

– Мистер Зальцри, хоть вы ей скажите, чтобы взяла перерыв, – прошептала Анастасия, пригладив белоснежный халат.

– Она провела удаление патогенов из имунно-глобулинов, но потом перепутала их с необработанной плазмой, смешала щелочные металлы с водой и – бах! – с ужасом вторила ей Мари. Ага, видимо, это очень плохо. – Заберите ее отсюда, иначе мы все тут поляжем.

– Предательницы, – шикнула на них Роксания, поправив очки.

– Мы заботимся о вас!

Пока Кингсли помогал Ван Дер Берг подняться с пола, я подошел к Рокси и заглянул в ее глаза. Под ними запали темные круги, а лицо слегка осунулось от усталости.

– То, что ты изводишь себя, пытаясь создать идеальную сыворотку, не поможет ситуации, Рокси. Тебе нужно отдохнуть.

– У нас нет времени, – с горечью ответила она, всплеснув руками. – Люди страдают. Одни лишены разума, другие превращены в монстров, третьи каждый день рискуют своими жизнями. Это не закончится, пока мы не найдем антидот.

Поправив нашивку с механической птицей на плече, Ван Дер Берг произнесла:

– Я не хочу тебя расстраивать, Роксания, но нам всем стоит держать в голове мысль, что этого антидота может и не существовать. Особенно после того, что узнал Кай.

Рокси тяжело вздохнула.

– Я понимаю, Марлен, но не могу перестать искать его.

Ван Дер Берг приблизилась к ней и положила ладони на ее плечи. Я отошел к профессору Кингсли, поприветствовав его кивком. Не хотелось вспоминать, как на одном из занятий он понял, что Роксания стала невидимой и трогала меня во всех мыслимых и немыслимых местах.

– Послушай меня, девочка. – Я впервые видел, чтобы Ван Дер Берг говорила с кем-то таким мягким тоном. – Ты знаешь мою историю. Ты понимаешь меня. Но и я понимаю тебя. Мы живем в 2055 году, а в мире до сих пор не нашли лекарство от рака, хотя в начале века все говорили: «Вот пройдет пару лет, будем летать на машинах, найдем лекарство от всех болезней, освоим космос». Как оказалось, так не работает. В один момент всё может пойти по одному месту, и мы откатимся на сотни лет назад.

– Мне очень жаль вашего мужа, – выдавила Роксания. – Клянусь, что скоро я и от рака найду лекарство.

Я начал разглядывать белоснежные стены, потому что их разговор становился слишком личным.

– Что касательно того совещания, – вдруг раздался тихий голос Кингсли. – Уверены ли вы, мистер Зальцри, что ваша сестра справится с такой ношей?

– Вы про совещание, на котором Ксивер разоблачила командиров?

– Именно.

О, она в красках рассказала мне о том представлении.

Сразу поняв смысл его вопроса, я начал крутить в руках пробирку с какой-то жидкостью. Надеюсь, это не щелочные металлы.

– Я спрашиваю это, потому что вижу около мистера Алькастера именно вас. Не поймите меня неправильно, – Кингсли хмыкнул, – речь про человека, который станет его опорой в правлении и принятии важных решений. Вы образованны, склонны к стратегическому мышлению, дипломатичны. Из вас получилась бы хорошая правая рука.

– Мне приятно это слышать, только вот есть несколько «но». – Я покачал головой, взглянув на улыбающуюся Роксанию. – Я не хочу этого.

Я хотел одного – спокойствия. Мира, в котором бы жил, не раздумывая, как не навлечь на себя гнев тысяч человек. Так или иначе, кто-то всегда недоволен правителем, каким бы хорошим он ни был.

Кай готовился к этому практически с рождения, а Ксивер…

– Не сомневайтесь в моей сестре. Она справится с этой должностью лучше любого командира.

Я знал, что всё свободное время Кай погружает ее в настоящие и будущие дела кластера. В его историю, политику, экономику. Никто и никогда не заберет у Ксивер тот огонь, с которым она родилась, но после всех событий с ней начали происходить изменения – в лучшую сторону.

Она стала рассудительнее. Перестала бояться. У нее появилась цель.

– Клянусь, в следующий раз я запру Эрнандеса в банке и надену на его лицо намордник!

А вот и она.

Ксивер ворвалась в лабораторию, словно ураган, сносящий всё на своем пути. Что она здесь делает? Быстро оглядев ее на наличие ранений, я поморщился, когда увидел на экипировке кровь. Но в остальном с ней всё было в порядке.

Ксивер закинула за спину автомат и продолжила чуть спокойнее:

– Линия соприкосновения буквально в паре кварталов отсюда, поэтому я сейчас здесь. Вчера мы возвели по периметру защитные барьеры, а сегодня засекли странные сигналы, которые Эрнандес напрочь игнорирует. Он направил подразделение в соседний сектор, но я чувствую, что в этом что-то не так. – Посмотрев каждому из нас в глаза, она твердо произнесла: – Нужно эвакуировать жителей прямо сейчас.

Мы с Рокси настороженно переглянулись. Во взглядах Анастасии и Мари отразилась паника, а Ван Дер Берг осторожно спросила:

– Ты уверена в этом?

По сжатым кулакам Ксивер я видел, что она готова броситься в бой сию же секунду. Учитывая, как неслаженно работали последние дни командиры, Эрнандес запросто мог пропустить сигнал опасности.

Не дав себе время на сомнения, я уже двинулся в оружейную.

– Ксивер, выводи всех из больницы!

Она вылетела из лаборатории, даже не ответив.

Мы с Роксанией, Кингсли и Марлен надели бронежилеты и вооружились тем, что заранее перевезли сюда на подобный случай. Лаборантки бросились помогать Ксивер, объявив тревогу. Больницу охватил хаос, но все быстро взяли себя в руки и принялись эвакуироваться. Раньше я бы начал тревожиться, однако сейчас мои мысли были ясны. Я сосредоточился на цели.

Но я не мог найти Кита.

Черт возьми. Где же он?

И вот тогда прозвучал первый оглушительный взрыв.

Стены здания пошатнулись, и меня сбила с ног ударная волна. Со всех сторон раздались крики. Гражданские начали быстрее покидать здание и двигаться в убежища, потому что взрыв прозвучал где-то очень близко.

Выбежав на улицу, я мельком огляделся. Мое сердце гулко билось в груди.

– Они начали атаку с неба! – прокричала Ксивер, остановившись рядом. – Чертов Эрнандес!

Подняв голову, я увидел воздушные судна.

Много. Слишком много. Они материализовывались прямо из пустоты, будто были скрыты чьей-то силой. Или телепортированы. Не знаю, как они обошли защиту, но они, черт бы их побрал, сделали это.

– Крэйтон! Крэйтон!

Услышав голос Кита, я резко повернул голову и только тогда смог спокойно выдохнуть. Он бежал к нам вместе с Роксанией, сжимая в руках кусок камня.

– Я тоже буду сражаться!

– Ты не будешь сражаться камнем, Кит, – прорычала Рокси, вытащив из его ладони то самое оружие.

– Кстати, это моя жена из трущоб.

Подняв его на руки, чтобы было легче бежать до убежища, я вскинул бровь.

– Не хочу тебя расстраивать, но видимо, жена у нас общая.

Мы бросились в соседний квартал под звуки сирен. Роксания удивленно распахнула рот, когда до нее дошел смысл моих слов. Ксивер недоуменно разглядывала Кита. Он же хмуро смотрел то на меня, то на Рокси, будто я занял его территорию. А в моей голове начал складываться пазл. Видимо, и Рокси поняла, что мы знакомы.

Оставив Кита в убежище, мы вернулись на улицу, которая уже горела в огне.

– Что ж. – Ксивер призвала молнии. – Пора выгонять гостей из нашего дома.