— Разве вы не думаете, что мы тоже могли бы захотеть… — Нарден осекся. — Да, телепатия работает на любом расстоянии. Но если вокруг слишком много мыслящих существ, их «шум» забивает сигнал — приходится его отсеивать. Если вы не настроены напрямую на кого‑то, находящегося за парсеки, вы услышите лишь гомон миллиардов и триллионов живых разумов с планет всего космоса. Так что мы ожидали, что вы не прознаете о наших замыслах. В конце концов, Новый Марс находится в этом рукаве галактики, а Цибарра — на двадцать тысяч световых лет ближе к центру.

— Когда ваша делегация прибыла, её пригласили к имперскому поверенному в делах. Он ничего не знал, это была обычная вежливость. В его доме, без его ведома, ждали похитители. Они были новобранцами с колониальных планет, где языки и культура сильно отличаются от земных. Наши исследования показали, что вы не сможете с легкостью читать мысли человека, чье социально-лингвистическое происхождение вам незнакомо. Его концептуальная вселенная будет слишком иной. Вам, по меньшей мере, нужно было бы некоторое время изучать его, классифицировать его образ мышления, прежде чем войти с ним в резонанс. Так что… эти люди оглушили вас шоковыми лучами, быстро доставили на корабль и держали без сознания всё время пути до этой базы.

Элт снова рассмеялся.

— Умно!

— Хвалить нужно не меня, — поспешно сказал Нарден. — Я не имею к этому никакого отношения.

— Но вы говорили так, словно были причастны, — заметил Аланай.

— Разве? — Нарден в смятении порылся в памяти. — Да. Да, я действительно сказал «мы», не так ли? Должно быть, думал… коллективными категориями. Меня привлекли лишь в последний момент — уже после захвата. Поверьте, это было сделано не из корыстных побуждений.

— Тогда почему? — спросил Аланай, но тихо, как будто уже знал ответ. И другие цибарране замерли так же, как он.

— Не ради выкупа, как вы, возможно, подумали, или чего-то еще, а ради нужд нашего народа, — пробормотал Нарден. — Прошло уже пятьдесят лет… с тех пор, как корабли Империума, исследуя направление к центру Галактики… встретили вашу расу на некоторых планетах. С тех пор у нас бывали случайные контакты, время от времени. Как раз достаточные, чтобы прояснить ситуацию. Ваш родной мир намного старше нашего…

— Был, — уточнил Аланай. — Потерянная вращалась вокруг звезды второго поколения — потому и была бедна металлами. Мы тысячелетиями оставались на уровне неолита — возможно, это способствовало развитию наших необычных ментальных способностей. Физическая наука занималась керамикой, пластиками, проводниками, наполненными кислотой, исключительно в качестве фундаментальных исследований. Усиление активности нашего солнца вынудило нас покинуть дом. Это случилось тысячи лет назад; и всё же мы тоже, в своём роде, знали Потерянную — и скорбели о ней вместе с отцами…

Элт предостерегающе положил руку ему на запястье. Аланай, словно очнулся от сна.

— Оа, Анна, — тихо произнёс он.

— Да, — сказал Нарден. — Всё это мне известно. И то, как вам случалось встречаться с нами, я тоже знаю. Но всё это были лишь самые поверхностные контакты.

— Вы не смогли бы усваивать физические знания с большей скоростью, чем вы их уже получаете, — произнёс один из цибарран.

Четвертый из них теперь стоял в дверях. Нарден расправил плечи и ответил:

— Возможно. Мы не держим на вас зла за это. Мы вполне способны освоить всё, что пожелаем, в области физики. И нет оснований считать, что вы сильно опередили нас в какой-либо из её отраслей. Напротив, вы, вероятно, отстаёте в тех областях, которые вашей цивилизации просто не были интересны — например, в робототехнике. В конечной Вселенной и физика имеет пределы. Нас огорчает то, что вы утаиваете следующий этап базовых знаний — и время от времени активно препятствуете нашим собственным поискам.

Голос Элта стал чуть жёстче:

— Вы захватили нас в надежде заставить научить вас аспекту реальности, именуемому вами псионикой. Или, если мы откажемся — а мы отказываемся — намерены добывать данные, изучая нас.

Нарден сглотнул.

— Да.

Аланай произнёс без высокомерия (и не слеза ли затуманила его глаза?):

— Цибарранские философы исследовали эти концепции ещё до того, как Земля сконденсировалась из космической пыли. Вы правда считаете, что мы скрываем знания из эгоизма?

— Нет, — твёрдо ответил Нарден. — Но мой народ… мы не из тех, кто смиренно принимает: «отец знает лучше». Мы всегда шли своим путём. Против зверей и ледников, против самих себя и против физической Вселенной. Теперь — если придётся — и против богов.

Элт медленно, с сожалением покачал головой.

— Я так же ограничен, как и вы, — сказал он. — В некоторых отношениях даже больше. Не думаю, что смог бы найти в себе мужество жить, если бы я был… — Он оборвал фразу, внезапно занервничав.

— Мы вынуждены это сделать, — сказал Нарден и поднялся. — Простите нас.

— Прощать нечего, — ответил Аланай. — Вы не можете иначе. Вы молоды, необузданны и жаждете жизни. О, — прошептал он, — как вы жаждете жизни!

— И всё же вы оставляете нас прозябать, на уровне полу-животных, когда и мы могли бы посылать свой разум через пространство? — Нарден вглядывался в серьёзные, чуждые лица. Сжав кулаки, он произнёс: — Ради вас же самих, помогите мне. Я не хочу вырывать из вас то, что вы знаете!

— Ради вас же самих, — ответил Аланай, — мы будем сопротивляться. На каждом шагу.

Через некоторое время Нарден вспомнил эти слова и вздохнул.

— Всё это было одной долгой битвой.

Медина поудобнее устроился в кресле.

— Они ведь не оказывали физического сопротивления, — заявил он.

— Это не физическая проблема, — напомнил ему Керинтджи.

Медина был достаточно практичным, чтобы не мешать своим учёным, но в конце концов потребовал неофициального отчёта — чего Нарден не мог не признать разумным. Где-то в искусственных пещерах инженеры обслуживали машины, поддерживающие жизнь людей; солдаты тренировались, бездельничали и мечтали оказаться дома; техники размышляли над интерпретацией измерений и статистическими сводками. Здесь, в центральном офисе, Нарден ощущал себя бесконечно далёким от всего этого — и каким‑то образом ближе к пленникам.

Разве не так со всеми нами? сказал он себе. Разве не молчание цибарран держит всю нашу расу запертой в собственных черепах? Но он устало сознавал, что его негодование — лишь слова. Один из лозунгов, что люди придумывают, чтобы оправдать свою очередную жестокость и свежеизобретённое безумие.

Если бы мы могли видеть всю вселенную и заглядывать в самое сердце, как это делают на Цибарре, нам бы не нужны были лозунги, подумал Нарден. Эта мысль заставила его выпрямиться. Он посмотрел через широкий стол и сказал:

— Поскольку они не пошли на сотрудничество, мы до сих пор использовали их как простые генераторы псионических сил. Мы застряли на несколько дней, когда они разработали метод подавления собственного излучения. Думаю, теперь у нас есть догадка, как им это удалось — феномен интерференции внутри самой нервной системы. Вероятно, адски болезненный. Но тогда нас это здорово выбило из колеи.

— Как вы решили эту проблему? — поинтересовался Медина.

— Ввели одного из них в состояние наркоза, — сказал Керинтджи. — Мы снова получили реакцию на нервные раздражители. Более того, отклик стал более организованным, поскольку сознание, способное генерировать случайные выбросы энергии с целью запутать наши замеры, было отключено. Так что мы продержали его под наркозом неделю. После этого остальные прекратили подавление.

Нарден вспомнил, как Аланай лежал, униженно опутанный внутривенными трубками, и как машинные нервные импульсы сотрясали его тело судорогами, так что пришлось привязать его ремнями. Он вспомнил, как исхудал цибарранин к тому времени, когда его вывели из наркоза и вернули в тюремный блок. И всё же тот смотрел на них без горечи. Нардену теперь казалось, что в жёлтых глазах читалась жалость.

— Не вдавайтесь в подробности, — сказал Медина. — Вы пришли к каким-нибудь выводам?

— За четыре недели? — усмехнулся Керинтджи.

— Да, да, я понимаю, что на создание последовательной теории пси-явлений уйдут десятилетия. Но хоть какие-то рабочие гипотезы у вас должны быть.

— И несколько чётких выводов, — быстро проговорил Нарден, стараясь изгнать из своего разума образ Аланая.

— Ну?

Толстые пальцы забарабанили по столешнице.

— В первую очередь, мы установили кое‑что о природе энергии, задействованной в этих процессах. По механическим меркам она никогда не бывает очень велика. Но при пиковой стимуляции она значительно превышает суммарную возможную выходную мощность физического организма. Это доказывает, что она должна поступать откуда-то еще. Псионный адепт — если воспользоваться общепринятым термином — вкладывает в процесс лишь небольшое количество собственной энергии. Фактически он постоянно излучает в псионическом спектре на определённом минимальном уровне. Но когда речь идёт о работе с материальными объектами — телепортации, телекинезе — и, предположительно, во всех прочих случаях, он скорее подобен электронной лампе, чем генератору. Он заимствует и модулирует уже существующую псионическую энергию.

— Что вы имеете в виду под «псионическим спектром» и «псионической энергией»? — потребовал пояснения Медина.

Керинтджи пожал плечами.

— Удобные ярлыки для определённого класса явлений. Сама по себе она не является электромагнитной, тепловой или гравитационной; и все же может преобразовываться в эти физические формы. Например, несколько лет назад один земной исследователь доказал: полтергейсты работают, изменяя локальные гравитационные параметры.

— Значит, физическая энергия тоже должна преобразовываться в псионическую, — заключил Медина.

Нарден кивнул, ещё больше проникшись уважением к уму генерала.

— Да, сэр. Механизм, осуществляющий это двустороннее преобразование — это, по-видимому, сам живой организм. Большинство видов, включая человека, — крайне слабые преобразователи, почти не контролирующие процесс. Цибарране — необычайно могущественные, чувствительные и сложные преобразователи. Они могут делать с пси-силами всё, что угодно, стабильно и многократно; тогда как даже величайшие человеческие адепты способны лишь на несколько простых действий, да и то спорадически.

— Я так понимаю, вы знали всё это ещё до прибытия сюда, — проворчал Медина. — Что же нового вы узнали в рамках этого проекта?

— А чего вы ожидали за четыре недели? — раздражённо бросил Нарден, так же, как до него Керинтджи. — По-моему, мы продвинулись неплохо. Имея в распоряжении мощный, стабильный псионический источник, я смог подтвердить несколько предположений, сделанных ранее. Помимо того, что индивидуум не создаёт всю энергию сам, мне удалось показать, что её передача как минимум частично осуществляется волновым путём. Мне удалось создать интерференционные эффекты, регистрируемые детекторами, расставленными должным образом.

Медина поджал губы.

— Вы уверены в этом, майор? Я полагал, распространение пси‑энергии происходит мгновенно.

— А волны подразумевают конечную скорость. Верно. Но я не имею представления, какова скорость псионической волны. Безусловно, она намного превышает скорость света. Возможно, чтобы обогнуть Вселенную, ей нужно всего несколько секунд. В конце концов, цибарране признают, что поддерживают связь с отдалёнными галактиками.

— Но закон обратных квадратов…

— Каким‑то образом они его обходят. Возможно, пси-силы действуют непрерывно, без квантовых скачков, и имеют чрезвычайно низкий уровень шума. Но даже в этом случае простая широковещательная передача на межзвёздные расстояния, очевидно, невозможна. Вы и сами, сэр, заметили, что цыбарране не могут «слушать» все умы в сфере радиусом в несколько световых лет; кроме того, ещё есть проблема затухания. Должен существовать некий эффект настройки или фокусировки. Как он работает, я не знаю.

Керинтджи оживился.

— Подождите, майор, — сказал он. — Ведь вы же недавно рассуждали об этом.

— Всего лишь предположения, — смущенно сказал Нарден.

— Всё равно расскажите, — заинтересовался Медина.

— Ну, если вы настаиваете. Если принять, что пространство конечно — как бы велико оно ни было — и что передача псионических сигналов осуществляется волнами, пусть и совсем не похожими на классические электромагнитные… тогда, теоретически, должно быть возможно создать, э-э, стоячую волну космического масштаба. По сути, огромное общее количество пси-энергии будет пронизывать всё пространство упорядоченной структурой. Её источником стало бы базовое пси‑излучение всей жизни во Вселенной. Адепт мог бы черпать из неё столько энергии, сколько ему нужно — и сколько он может усвоить — в любой момент, и использовать её. При этом живые организмы постоянно восполняли бы её — так что общий объём оставался бы почти неизменным. Более того, он увеличивался бы, поскольку излученная энергия не теряется со смертью излучателя, и постоянно рождается новая жизнь. Это добавляет довольно фантастическое уточнение ко второму закону термодинамики. Физическая энергия становится всё менее доступной по мере роста энтропии, а псионическая — наоборот, всё более доступной. Почти как если бы Вселенная медленно эволюционировала от неодушевлённого, чисто физического состояния — к некоему высшему… ну… чисто духовному состоянию.

Медина фыркнул.

— Поверю в это, когда увижу!

— Я же сказал, это всего лишь предположения, — отозвался Нарден. — Я и сам не воспринимаю это всерьёз.

— Но это объяснило бы все факты! — нетерпеливо вмешался Керинтджи. — Сознание модулирует эту стоячую волну, понимаете? Бесконечно слабо, конечно, по сравнению с её собственной амплитудой, но модуляция есть. Оно может скользить по стоячей волне с собственной фазовой скоростью, превышающей групповую скорость целого. Её можно фокусировать и настраивать.