— Очевидно, мы добились успеха, — произнёс Медина. — Люди захватили богов.
— Или бабуины захватили людей, — возразил Нарден.
Медина пожал плечами.
— Выберите свою собственную аналогию, майор. Просто не воспринимайте ее слишком серьезно. Цибарране существуют дольше нас; у них было время узнать больше, даже развить больший мозг… возможно. И что с того?
На его бесстрастном лице на миг появилось выражение, которое Нарден не смог бы истолковать. Он взмахнул сигарой над столом.
— Это не делает их сверхъестественными, — закончил он. — Я всегда подозревал, что интеллект — качество необходимое, но в некоторой степени переоценённое. Что подтверждает тот факт, что бабуины в прошлом убивали людей, а теперь люди взяли в плен полдюжины цибарран.
Нарден поёрзал в кресле. Кабинет окружал его сияющей пустотой — лишь официальный портрет Имперской Матери и карта Земли, находящаяся в X световых годах в направлении Y, вносили едва уловимую ноту человеческой сентиментальности в жёсткий сплав личности генерал‑полковника Ванга К”унга Медины.
— Бабуины вымерли, — заметил Нарден.
— Они так и не научились делать оружие, — резко бросил собеседник. — Без кардинального переустройства Цыбарры мы тоже вымрем за несколько поколений.
— Не могу в это поверить, сэр. Они никогда не угрожали нам или кому-либо еще. Всё, что мы о них знаем, — их деятельность дома, на других планетах, — всё было благожелательным, полезным. Они приходили как учителя и… — голос Нардена неуверенно оборвался.
— Да, — поддразнил Медина. — Духовное наставничество, личная дисциплина, своего рода супер-буддизм без кармы. Плюс кое‑какие знания по астрономии, физике, общей биологии. Местами практическая помощь — например, благодаря им стала возможна плотина Та‑Тао на Йосеве. Но хоть какое‑то базовое обучение пси‑способностям? Хоть какие-то намёки, как развить собственные скрытые способности, или хотя бы окончательное доказательство или опровержение того, что у нашей расы вообще есть такие способности? Если бы они действительно переживали за нас, майор, они не могли бы спокойно смотреть, как мы ломаем голову над тем, о чём им всё известно. Но — ни слова. За пятьдесят лет контакта, пятьдесят лет, в течение которых мы наблюдали, как они делают всё — от лозоходства до телепатических групповых контактов и телепортации через световые годы… мы так и не получили ни одного прямого ответа на этот вопрос. Та же безмятежная улыбка и те же словесные увёртки. Или молчание — если начинаем настаивать. Господь Человеческий, как же они умеют молчать!
— Может быть, нам стоит разобраться во всем этом самим, — предположил Нарден. — Может быть, пси‑способности работают по-разному у разных видов, или им просто не возможно обучить, или…
— Тогда почему они просто не скажут нам об этом?! — взорвался Медина. — Если проанализировать их поведение, всё, что они нам предлагают, — это отвлекающий манёвр. Двадцать лет назад, на Марьяне, Элберг изучал эффект Данна. Он получил весьма многообещающие результаты и показал их цибарранину, случайно оказавшемуся на той же планете. Тот что-то промямлил о резонансах, продемонстрировал неизвестный ранее электронный феномен… ну, остальное вы знаете. Элберг провел остаток своей жизни, работая над электронно-волновым резонансом. Он добился поразительных результатов — но исключительно в области физики. А его первоначальные данные по псионике с тех пор покрываются пылью. Я мог бы привести вам сотню похожих случаев. Я собирал их годами. Получается абсолютно логичная схема. И всё складывается в совершенно однозначную картину: цибарране не раскрывают никаких сведений о псионике; а большая часть их «интеллектуальной помощи» на деле оказывается ложным следом, ведущим в сторону от настоящего направления. — Он ударил кулаком по столу. — Наши собственные исследования дали нам ровно столько знаний о псионике, чтобы понять, мы не можем даже вообразить её потенциал. И всё же цыбарране стараются держать это от нас в тайне. Разве это похоже на дружелюбие?
Нарден облизнул губы.
— Возможно, нам нельзя доверять, сэр. Наше поведение в данном случае говорит именно об этом.
Медина выпятил челюсть.
— Вы сами вызвались, майор. Теперь уже поздно распускать сопли.
Нарден почувствовал, что краснеет. Он был молодым человеком, крепкого сложения, светловолосым, как многие уроженцы Тау Кита II, и говорил на Лингва Терра с их русским акцентом. Чёрно-серебряная форма Научного Корпуса Имперской Астрофлотской Службы сидела на нём безукоризненно; но под внешним лоском чувствовалась неуклюжесть провинциала.
— Я вызвался добровольцем на, возможно, опасную, но важную миссию, сэр. Это всё, что мне было известно.
Медина ухмыльнулся.
— Ну и что?
Помолчав, генерал добавил:
— Это может стоить нам жизни, рассудка — даже чести. Если мы провалимся и дело станет достоянием гласности, Империум будет вынужден от нас отречься. Так что поймите, майор: пристрелить человека, который тянет время и не выполняет приказ, меня ничуть не смутит.
Голос его стал жёстче:
— Если мы добьемся успеха, мы получим миллион лет прогресса, и это произойдёт за одну ночь. Люди шли на больший риск ради меньшего. Мы узнаем всё от этих пленников. Желательно — мягко, но если понадобится, мы разберём их на молекулы. А теперь идите, поговорите с ними и начинайте свою работу!
Барис Нарден отдал честь и вышел из кабинета.
Коридор казался ещё более стерильным — белый туннель, где глухо отдавался стук его каблуков и из‑за закрытых дверей доносилось мерное гудение. Время от времени он проходил мимо людей, но они не хранили молчание. Тишины было слишком много. «Световые годы тишины, — подумал Нарден, — За этими пещерами — скалы и железные равнины блуждающей планеты, ледники и снежные поляиз замёрзшей атмосферы, под пронзительным сиянием миллиона звёзд». Едва ли с десяток человек из сотни, обслуживающих эту базу, знали её местоположение и путь по бессолнечной орбите. Это было всё равно что быть мёртвым. Он вспомнил холмы Новой Мечты, дом своего отца под шумящими деревьями и задумался, что же заставило его покинуть тот край. Амбиции, устало подумал он; Империум и его очарование; но больше всего — жажда познания. И вот теперь у него есть учёная степень, есть скромные победы в трудном деле псионических исследований, и совсем недавно он стал соучастником похищения, которое, быть может, закончится пытками и убийством… О, да, карьера.
Охранники на входе в исследовательский сектор пропустили его без лишних вопросов. Медину не интересовали пропуски, пароли и прочие формальности. Далее располагался комплекс лабораторий и кабинетов. Одна из дверей была приоткрыта — в комнате за ней, среди нагромождения аппаратуры трудился Мохаммед Керинтджи. Перед ним мерцали приборы, а воздух наполнял прерывистый гул, действующий на нервы.
Невысокий смуглый мужчина, казалось, не обращал на всё это внимания. Он поднял взгляд, когда Нарден проходил мимо, и кивнул:
— А, вот и вы, майор.
— Все спокойно, капитан? — машинально спросил Нарден.
— Более чем, — глаза Керинтджи блеснули. — Я не только держу наших «тигров» на коротком поводке, но и узнаю кое-что новое.
— Вот как? — Нарден шагнул в комнату.
— Да. Прежде всего, конечно, основная идея генерала Медины блестяще подтвердилась. Слабые, хаотично пульсирующие токи, которые я индуцирую в их нервных системах с помощью подаваемых энергий, действительно подавляют их псионические способности. Они не телепортировались отсюда, не вышвырнули меня силой мысли наружу — вообще ничего не предприняли. — Керинтджи усмехнулся. — Что, впрочем, очевидно: иначе нас бы здесь не было. А может, и всей этой планеты. Однако факты не подтверждают гипотезу генерала о том, что пси-энергии рождаются в мозге по аналогии с обычными энцефалографическими волнами.
— Почему же? — Нарден невольно почувствовал прилив интереса.
Всё это согласовалось с его прежними лабораторными результатами.
— Посмотрите на эти приборы. Они подключены по лозоходческой схеме. Для того чтобы сдвинуть стрелки против натяжения пружин, требуется энергия. И стрелки движутся — причём их колебания коррелируют с нервными токами рандомизатора. Более того: работа, затрачиваемая на преодоление сопротивления пружин, превышает те энергетические возможности, которыми может располагать любая живая нервная система. Нейроны просто выгорели бы. Следовательно, рандомизатор, удерживающий цыбарран в беспомощном состоянии, не подавляет их псионическую активность как таковую. Он только лишает их возможности контролировать её. И отсюда второй вывод: энергия исходит не из нервной системы — та, по всей вероятности, выполняет лишь функцию модулятора.
Нарден кивнул.
— Мои данные навели меня на мысль, что генератором может выступать организм в целом, — сказал он. — Хотя мне так и не удалось получить достаточно стабильных показаний, чтобы утверждать это наверняка.
— Теперь у нас получится! — воодушевлённо воскликнул Керинтджи. — Мы можем применить калориметрию: измерить каждый эрг, проходящий через организм цибарранина. Если выходная энергия — включая совершаемую псионическую работу — превысит входную, мы поймём, что псионика задействует некую внешнюю, вероятно космическую силу.
— Это крайне тонкие измерения, — предупредил Нарден. — Я убедился, насколько они тонкие, в своей собственной лаборатории.
— Вы работали с людьми и должны были проявлять осторожность. К тому же человеческая пси‑активность до смешного слаба и нестабильна. А теперь взгляните! — Керинтджи повернул ручку регулятора. Стрелка одного из приборов бешено метнулась по шкале. — Я только что увеличил энергию рандомизатора в четыре раза — а пси‑выход возрос в пятьдесят раз! Как если воткнуть в человека булавку и наблюдать, как он подпрыгнет. Мы можем этим управлять!
Нарден вышел, чувствуя лёгкую тошноту.
Перед тюремным блоком стояла очередная пара охранников. Дверь была сконструирована по принципу шлюза космического корабля: внешняя створка должна была быть наглухо задраена, прежде чем можно было открыть внутреннюю. Нарден задался вопросом, защищала ли эта мера от чего-то, кроме человеческих страхов. Помещения за ним были большими и удобными. И утешало ли это кого-нибудь, кроме человеческой совести?
На диване расположились двое цибарран. Они не поднялись — их цивилизация обладала богатыми ритуалами, но почти исключительно в ментальной сфере. Огромные янтарные глаза и пучки нежных усиков над ними повернулись к Нардену. Он вновь, с прежней остротой, ощутил, как они прекрасны. Двуногие млекопитающие: длинные ноги обеспечивали им почти двухметровый рост; трёхпалые стопы; тонкие, похожие на человеческие руки; широкая грудь и плечи; крупные овальные головы с изысканно вылепленными лицами, короткий серый мех, покрываюий всё тело, тонкий переливающийся килт и мантия… Слова бессильны передать ту кошачью грацию, что предстала перед ним.
Один из них заговорил спокойным, бархатистым голосом на Лингва Терра:
— В данный момент я ношу имя Аланай. Мой спутник — Элт.
— Барис Нарден.
Мужчина беспокойно переминался с ноги на ногу. Уголки губ Аланая тронула легчайшая улыбка.
— Пожалуйста, присаживайтесь, — предложил Элт. — Не хотите ли чего-нибудь перекусить? Мне сказали, что мы можем позвонить и заказать еду, когда понадобится.
Нарден нашел стул и присел на его краешек.
— Нет, спасибо. Я не могу разделить с вами трапезу. — И поспешно добавил: — Вы в порядке?
— Насколько это возможно в данных обстоятельствах.
Гримаса Аланая была подлинный произведением искусства. Нарден вспомнил теорию некоторых ксенологов: якобы «телепатия» цибарран отчасти основана на жестах и мимике. Это было правдоподобно для расы, где каждый индивид создавал собственный язык, чтобы выражать уникальные оттенки своего «я», и изучал языки всех своих друзей. Но это никак не объясняло подтверждённый факт: цибарране без каких‑либо устройств могли перемещаться и общаться на расстоянии в световые годы.
— Надеюсь… — Нарден с трудом выдавил слова, — надеюсь, условия не слишком тягостны.
— Блокировка нервной энергии? И да, и нет, — ответил Элт. — Мы можем блокировать физическую боль и предотвращать повреждения. Но депривация — представьте, что вы оглохли и ослепли.
Его тон оставался мягким.
— Боюсь, это необходимо, — пробормотал Нарден.
— Чтобы мы не могли сбежать, или позвать на помощь, или как-то иначе помешать вашим планам? Согласен.
Аланай протянул руку к столику с хрустальной столешницей, на котором стояла шахматная доска, и начал играть сам с собой. Это была быстрая и равная партия. С мозгопутом или нет, цибарране сохраняли такое владение собственным разумом и телом, о каком люди едва ли могли мечтать.
— Мне любопытно, как вы организовали похищение, — не без ехидства сказал Элт. — Я перебрал множество возможностей.
— Ну… — Нарден заколебался. К черту Медину. — Мы знали, что ваша планета отправляет миссию на Новый Марс. Я имею в виду мир, который мы называем Новый Марс. Одно из туземных племён попросило вашей помощи через межзвёздных торговцев, по обычному сарафанному радио, чтобы рационализировать и облагородить их собственную культуру. Мы видели множество планет, где вы проделывали подобную работу, и не сомневались, что вы не устоите перед такой просьбой, даже если это будет далеко за пределами ваших обычных территорий. Наши психотехники работали годами, внушая вождям этого племени нужные идеи.
Элт рассмеялся — по-настоящему.
Нарден зачастил, словно за ним гнались.
— То немногое, что нам удалось узнать о псионике, указывало на определённые ограничения, которыми можно воспользоваться. Вы, вероятно, можете общаться через всю Вселенную…
— В других галактиках тоже есть древние расы, — согласился Аланай.
В дверях появился третий цибарранин.
— Существует целая разумная галактика, — сказал он очень тихо. — Мы как дети у ее ног.