Я находился в городском центре Сига, где было слышно громкое стрекотание цикад, и не мог оторвать глаз от одного человека.

Здесь проходил первый этап групповых соревнований в блоке Д на первенство 45-го Всеяпонского турнира учеников старших классов по поэтическим картам «Сто стихотворений от ста поэтов». Наша школа – школа высшей ступени Нисикиги, представлявшая префектуру Хиросима, сражалась с представителями префектуры Оита. Я был запасным и наблюдал за ходом игры из угла комнаты.

Из сорока участников выделялась только девочка, которая сидела на пятом месте среди учеников школы Дзэдзэ, представлявших префектуру Сига. Ее движения были размашистыми. Можно ведь двигаться экономнее, однако она все-таки аккуратно выхватывала нужные карты. Она вела себя необычно, таких жестов я никогда раньше не видел.

Глядя на нее, я думал, что с таким противником очень неудобно играть, она нарушает привычный темп, но потом я поймал себя на том, что не могу отвести от нее глаз. Каждый раз, когда она выбивала карты с поля, ее собранная в пучок челка колыхалась. Мне показалось, что, примешиваясь к непрекращавшемуся треску цикад, откуда-то донесся колокольный звон.

– Когда я увидел Момотани, вдруг прогремел колокол!

– Опять?!

Уже в который раз я слушаю любовные истории Юкито. В то время как я еще даже не осознавал разницу между мужчинами и женщинами, он уже думал о взаимоотношении полов: «Я когда-нибудь женюсь на Рэй-сэнсэй». В младшей школе ему понравилась какая-то студентка, и он пошел в краеведческий кружок, а когда поступил в среднюю школу – вслед за симпатичной старшеклассницей записался в клуб духовых инструментов. Он и в школу Нисикиги решил поступать, потому что сюда хотела идти девочка с подготовительных курсов, в которую он влюбился с первого взгляда. Она, правда, перед самым поступлением передумала, так что учиться вместе им не удалось и теперь Юкито искал новых встреч.

– Я хочу пойти в кружок поэтических карт, куда ходит Момотани, запишешься со мной?

– Поэтических карт?

Я, конечно, знал о существовании «соревновательных карт», но никогда в них не играл. Говорили, что наша школа много раз представляла префектуру на Всеяпонских соревнованиях.

– Я видел состязания на «Ютьюбе» – там таких здоровяков, как ты, нет, смотреть интересно. Опять же, ты ведь привык бороться на татами?

На мой взгляд, это были совершенно не связанные друг с другом факты, но я действительно до прошлого лета регулярно выходил на татами в белом спортивном кимоно. Лишь по той причине, что я был крупным, меня с детства заставляли заниматься дзюдо. Словно отвечая надеждам окружающих, я вымахал до 186 сантиметров и набрал сто килограммов, однако в состязаниях особыми результатами не отличался. Мой младший брат, такого же телосложения, как я, талантливый спортсмен, победил на соревнованиях в нашей префектуре, так что, думаю, это просто не мое.

Покончив с дзюдо, я подумывал в старших классах взяться за что-нибудь новенькое. Я говорил об этом Юкито – наверное, поэтому он и пригласил меня.

На следующий день мы с ним заглянули в кружок поэтических карт. Одиннадцати- и двенадцатиклассников было вместе двенадцать человек, все – девочки. Из десятых классов посмотреть пришли тоже одни девочки. До сих пор моя жизнь особо с девочками не пересекалась, и, будь я один, наверняка бы удрал.

Двенадцатиклассница Момотани была красавицей, привлекая к себе внимание, даже несмотря на то, что лицо ее скрывалось под маской, и по ней можно было прекрасно проследить предпочтения Юкито. Я-то думал, что ему, учитывая прошлые ошибки, надо было обратить внимание на девушек другого типа, но, возможно, в этом последовательном упорстве проявлялись его эстетические принципы.

– Какой ты большой! Ты каким-то спортом занимался? – обратилась ко мне старшеклассница с чуть опущенными внешними уголками глаз.

– С детства ходил на дзюдо.

– Вот это да!

– Наверное, удобно, когда руки такие большие? – закудахтали девчонки, обступив меня.

У меня было такое ощущение, будто я стал талисманом в ростовом костюме. Я взглянул на Юкито, надеясь на помощь, но он был занят разговором с Момотани.

В общем, в этот кружок я попал за компанию, но оказалось интересно наблюдать, как растет мое мастерство. В дзюдо прогресса не было, и я продолжал заниматься по инерции, так что разница бросалась в глаза. Тренировки давали эффект, и уже в десятом классе я смог получить первый дан.

В одиннадцатом классе мы вытащили счастливый билет: попали на Всеяпонские соревнования и отправились в Оцу, в префектуру Сига – Мекку поэтических карт.

Основным местом проведения состязаний был общественный центр Оми-кангакукан при храме Оми, но здесь проводились отборочные матчи лишь у некоторых команд. Состязания блока Д, который при жеребьевке вытянула наша капитан, Оноэ, проводились в городском центре Сига у соседней станции, и я почувствовал разочарование, увидев его обшарпанные стены. Он не сильно отличался от общественного центра, который находился рядом с моим домом, и я засомневался, стоило ли ради этого ехать в такую даль на «Синкансэне».

Однако при мысли о том, что именно благодаря этому я увидел ту девочку, я ощутил руку судьбы. Когда она разгромила противника, опередив его на десять карт, я даже почувствовал сожаление оттого, что больше не увижу ее движения. Собрав использованные карты, она сидела на коленях, не расслабляясь, с прямой спиной, и смотрела на членов своей команды. Увидев это, я поспешно перевел взгляд на команду Нисикиги.

Мы проиграли в первом же этапе. Школа Дзэдзэ переходила в следующий. Девочка невозмутимо обменялась приветственными хлопками ладонью с товарищами и вышла из комнаты.

– Ты чего? Хорошенькую увидел? – спросил наблюдательный Юкито, заметив, что я провожаю ее глазами.

– Да нет, ничего такого, – тут же сказал я, опровергнув его предположение, но понял, что краснею.

В голове всплыло стихотворение с последней зачитанной карты: «Как я ни таился, цвет любви моей проступил слишком приметно. “Отчего ты ходишь тревожен?” – все спрашивают меня». Я решил, что Юкито надо мной издевается, но он с серьезным видом сказал:

– Если тебе понравилась девочка, ты обязан с ней заговорить!

Он схватил меня за руку и потащил из комнаты.

– Которая?

Мы сразу нашли группку, у которой на спинах черных футболок было написано «Дзэдзэ», но ее я среди них не увидел.

– Вроде нет ее здесь. Им же, наверное, надо готовиться к следующей игре. Пошли отсюда.

Меня просто привлекли ее движения, я вообще не собирался ни разговаривать с ней, ни даже как-то приближаться. Я не такой, как Юкито: тот, даже после того как Момотани отказалась с ним встречаться, продолжал ходить в секцию в надежде на встречи с другими девушками. Мне хотелось побыстрее вернуться в гостиницу и начать подготовку к завтрашним индивидуальным состязаниям.

– Не-не-не, это значит, что она сейчас одна? Это ж редчайший шанс, выпадает раз в сто лет!

Тут я увидел, как из-за спины невесть что навоображавшего себе Юкито показалась та девочка. Она шла в нашу сторону. Юкито, видимо уловив изменения в моем лице, обернулся и уточнил:

– Это она, да?

Цель намечена.

– Добрый день. Меня зовут Юкито Такахаси, я ученик одиннадцатого класса старшей школы Нисикиги, мы представляем префектуру Хиросима.

Я был изумлен, видя, как Юкито заговорил с девочкой без всяких колебаний. А ведь всякий с опаской отнесется к обращению от совершенно незнакомого человека. Пока я обливался холодным потом, лицо девочки внезапно смягчилось.

– Я – Акари Нарусэ, ученица одиннадцатого класса старшей школы Дзэдзэ. Добро пожаловать в Оцу.

Она говорила странно, как житель деревни в компьютерной игре. Неужели она всегда такая?

– Вот он тобой заинтересовался, – сказал Юкито, и Нарусэ посмотрела на меня.

Стоило мне встретиться с ней взглядом, и я сразу весь сжался, так что еле-еле выдавил из себя, обращаясь к ее собранной в пучок челке:

– Я тоже из старшей школы Нисикиги, одиннадцатый класс, Коитиро Нисиура.

– Ясно. – Нарусэ кивнула и поправила маску. – Я бы с удовольствием с тобой поболтала, но, к сожалению, у нас дальше опять состязание. А завтра – индивидуальные соревнования. Вот послезавтра я свободна. Ты еще будешь в Оцу?

И я, и Юкито должны были возвращаться в Хиросиму завтра вечером. Нарусэ тоже наверняка это понимала и просто старалась вести себя вежливо. Я вздохнул с облегчением, решив, что легко отделался, но тут Юкито, не дав мне и слова сказать, заявил:

– Ага, будет.

– Вот и хорошо. Тогда послезавтра приходи в порт Оцу к 10:30. Пойдем на «Мичиган».

– Какой Мичиган? – пролепетал я, но тут девочку окликнули:

– Нарусечка!

И она ушла, бросив напоследок:

– Извини, до встречи.

– Надо же, как легко все получилось, кто бы мог подумать! – повторял Юкито, пока мы возвращались в гостиницу на горячем источнике Огото, где остановились.

Я никак не мог привести мысли в порядок и ломал голову, что же мне делать, вцепившись обеими руками в поручень над головой.

– Юкито, ты опять к девочкам клеился?

– Это та, из Дзэдзэ? О чем говорили?

Юкито ухмыльнулся:

– Ничего не клеился. И вообще, это был не я, наш Ниссян влюбился с первого взгляда.

Мне показалось, что на меня посмотрела не только беседовавшая с Юкито старшеклассница, но и вся команда, которая ехала в том же вагоне. Я легонько ткнул Юкито в плечо.

– И вовсе я не влюбился!

Но у девчонок уже блестели глаза, и ясно было, что мне никто не верит.

– Ниссян?!

– Ну, и как все прошло?

– Договорились встретиться послезавтра.

Я взвыл и уселся на корточки, обхватив голову руками.

Члены карточной секции Нисикиги собрались в большом зале гостиницы и, словно забыв о завтрашних индивидуальных состязаниях, обсуждали Акари Нарусэ.

– И правда, смотрите, как странно она берет карты!

Благодаря тому, что на «Ютьюбе» устроили прямую трансляцию командных состязаний, все смогли понаблюдать, как играет Нарусэ. Я тоже пересмотрел ее игру, но видео, конечно, не передавало атмосферу. А ведь от нее единственной в том помещении исходили какие-то особые вибрации.

– На индивидуальных соревнованиях мы в одной и той же группе Б, но играть, похоже, будем в разных местах. А жаль, – сказала Оноэ, листая программу.

Я был в группе Д, так что сразиться с ней у меня шансов не было.

– Но разве приходят на свидание к незнакомому человеку?

– Ты надо мной смеешься?

– Мне за тебя обидно будет, если никто к тебе не придет.

Девчонки, конечно, просто болтали, но вообще-то меня этот вопрос тоже беспокоил.

– Акари Нарусэ, между прочим, лауреат премии мэра Оцу за победу в городском конкурсе поэзии танка!

– Ого! Да она участвовала в «Гран-при М-1»! Дуэт «Мы из Дзэдзэ».

– Бойся местных патриотов!

Я тоже поискал в Сети: вот Нарусэ – ученица начальной школы – с призом в руках рядом с мэром Оцу, вот она с подругой в спортивной форме… Я вдруг подумал, что без маски она симпатичнее, и сам смутился от этой мысли.

– Кажется, крутая девчонка!

– Вот, значит, какие девочки тебе нравятся, да?

– Говорю же – не влюбился я в нее!

Нет, мне тоже случалось испытывать определенные чувства к конкретной девушке. Но ведь обычно начинаешь ощущать симпатию после того, как несколько раз пообщаешься с человеком. Разве можно влюбиться в один миг?

– Кстати, Нарусечка сказала, что хочет плыть на «Мичигане», – сказал Юкито и тут же полез в смартфон, будто получил о ней новую информацию.

– Не называй ее так! – укорил я приятеля и тоже стал искать информацию по словам «Оцу, Мичиган».

– Ого, там катаются парочки на свиданиях!

– Здорово! Я тоже хочу!

– Давайте лучше потренируемся для завтрашних состязаний!

Я взял карты, чтобы сменить настрой команды. Ну конечно, на самом верху лежало: «По стремнинам Юра правит лодку свою перевозчик. Сломалось весло. О, дороги моей любви! Плыву, не знаю куда…»

Мы с Юкито прибыли в порт Оцу к месту посадки на «Мичиган» за пятнадцать минут до назначенного срока. Я побаивался встречаться с Нарусэ один на один и ухватился за предложение друга сопровождать меня. Девочки-старшеклассницы с сожалением уехали в Хиросиму, заявив напоследок:

– Эх, так хотелось посмотреть на свидание Ниссяна!

– Я, пожалуй, буду рад, если она не придет.

– Не-е, Нарусечка наверняка придет.

– Ты ей кто вообще?

У меня не было с собой приличной одежды, поэтому я пошел на встречу в черных форменных брюках и белой рубашке. Хотя, возможно, это было и к лучшему, потому что обычно я хожу в трениках.

Мы переночевали в бизнес-отеле неподалеку от порта, а утром выписались и пошли на встречу. На причале было много людей, пришедших семьями. Стояла и группка пожилых – видимо, приехали с автобусным туром.

– Мы, наверное, поедем на том, что отходит в одиннадцать часов – девяностоминутная прогулка, – сказал Юкито, разглядывая расписание у билетных касс.

Было четыре рейса каждый день, а по выходным и праздничным дням устраивали еще и ночные прогулки.

– Простите, что вам пришлось ждать.

Мы обернулись на голос – там стояла Нарусэ в голубом платье и белой соломенной шляпке. Это был по-настоящему летний наряд, не то что черная футболка и черные спортивные штаны, в которых она была два дня назад, и ей он очень шел. Я стоял, не в силах ничего сказать, но диалог подхватил Юкито:

– Ничего, мы только что пришли.

– Сегодня ясно, отличная погода для прогулки по воде! – Нарусэ посмотрела в сторону озера и сощурилась. – Я на днях выиграла в лотерею в магазине два пригласительных билета на поездку на «Мичигане». Как хорошо, что вы оба пришли!

Она показала нам два билета.

– Ты хочешь их отдать нам?

– В городском уставе Оцу сказано: «Будем тепло привечать путников!» Для меня честь оказать путникам такой прием!

Значит, тем, что она пригласила нас – двоих неизвестных ей парней, – мы обязаны уставу города? Вот не ожидал, что есть жители, которые так его блюдут!

– Не переживайте, у меня есть скидка для местных жителей. Я схожу, получу билет, подождите немного.

И она ушла к кассе.

– Я уже с нетерпением жду поездку на «Мичигане»!

Глядя на Юкито, я почувствовал некоторое беспокойство.

– Ты ведь не думаешь про Нарусэ?..

Движущей силой для этого типа являются девушки. Он вполне мог притвориться, что беспокоится о своем друге – обо мне, а сам тем временем нацелился на Нарусэ.

– Нет-нет, что ты, – тут же отмахнулся Юкито.

Это, конечно, было хорошо, но я почувствовал раздражение: разве в Нарусэ нет никакой привлекательности?

– Я потихоньку отойду потом, чтобы вам не мешать. Может, стоит разделить стоимость ее билета?

Тут он был прав. Я бы и рад заплатить за билет, но из-за непредвиденной дополнительной ночевки расходы на поездку выросли. Вернулась Нарусэ и протянула нам билеты и брошюру про устройство теплохода.

– Давай мы хотя бы частично оплатим твой билет.

– Нет-нет, не стоит беспокоиться. Лучше купите сувениры, пусть эти деньги останутся у вас.

Она так уверенно это говорила, что я даже задумался, не является ли она владельцем «Мичигана». Юкито весело ответил:

– И то верно! Надо старшим подарки привезти.

У берега стояли «Мичиган» и «Дети моря».

– «Дети моря» – это теплоход для учебных экскурсий, которые устраивают для пятиклассников префектуры. Им там рассказывают про животных, обитающих в озере Бива, и про качество воды, а потом кормят карри.

Я вспомнил фотографию Нарусэ-младшеклассницы, которую видел в Сети. Было странно представлять, что все свое детство она провела в далекой от моей родины Сиге.

За десять минут до отхода мы поднялись на борт «Мичигана».

– Сначала пойдем на третий этаж.

Вслед за Нарусэ мы поднялись по лестнице. В застекленном помещении третьего этажа находилась сцена и стояли стулья без номеров, которые можно было занимать, как кому нравится. Работал кондиционер, и было прохладно.

– Сегодня ясно, отличная погода для прогулки по воде!

Мы рассмеялись, потому что стюард сказал то же самое, что говорила и Нарусэ. Девочка лет пяти вызвалась выйти на сцену и ударила в гонг, дав команду к отплытию.

Теплоход покинул порт и направился на север. Мы поднялись на четвертый этаж и вышли на палубу. Там дул приятный ветерок. Нарусэ села на стул, и я устроился рядом. Юкито, видно, решил проявить тактичность и, снимая на смартфон виды озера, скрылся с глаз.

– Я люблю здесь расслабляться.

Я вслед за Нарусэ тоже стал рассматривать противоположный берег. Озеро Бива на первый взгляд похоже на море, но морского запаха не чувствуется. И воздух сухой, и теплоход почти не качает.

– А ты часто катаешься на «Мичигане»?

– Не очень. Два-три раза в год.

Для местной туристической достопримечательности, по-моему, довольно много. В Хиросиме тоже есть прогулочные суда, но мы семьей прокатились на них всего раз, когда я был маленький.

– Мне не надоедает. Хорошее судно, – просто сказала Нарусэ.

Мне показалось, что слова будут лишними, и я молча смотрел в небо. Было приятно молчать вместе с ней. Она здорово отличалась от девчонок из карточного клуба Нисикиги, которые поднимали шум и визг по любому поводу.

– А вы с Такахаси давно знакомы?

Я удивился, что она запомнила наши имена, и у меня даже подошва зачесалась.

– Да. С детского сада не разлей вода.

– У меня тоже есть подруга детства, которая мне всегда помогает. Я хотела с ней сегодня ехать, если бы никого не нашла.

– Ох, теперь я чувствую себя виноватым.

– Ничего страшного. С ней мы всегда можем прокатиться.

Я стал представлять, что это за подруга. Интересно, она разговаривает так же, как Нарусэ? Мне даже захотелось с ней познакомиться.

– А ты давно начала заниматься картами?

– Как поступила в десятый класс.

Она рассказала, что трижды участвовала в соревнованиях, каждый раз повышая свой ранг: получила первый дан, потом второй, потом третий.

– Вчера я первый раз играла в классе Б, это было действительно сложно. Если я хочу подняться еще выше, надо изучить красивые способы брать карту. – И она повела рукой.

– А какая у тебя цель?

– Я собираюсь жить до двухсот лет.

Я вообще-то спрашивал про карты, но услышав о таких грандиозных планах, растерялся. Глянул на нее, решив, что это шутка, но Нарусэ была абсолютно серьезна.

– Ничего себе, до двухсот… это, должно быть, сложно.

Я решил, что возражать будет невежливо, и высказал искреннее восхищение.

– Раньше никто бы не поверил, если бы я сказала, что буду жить до ста лет. Ничего странного, если в ближайшем будущем доживать до двухсот станет само собой разумеющимся.

Она рассказала, что для повышения вероятности такой долгой жизни в последнее время накапливает знания по выживанию.

– Я думаю, что до сих пор никто не доживал до такого возраста, потому что не пытался. Если количество попыток увеличится, вскоре по крайней мере один человек все-таки доберется до этого рубежа.

Я внезапно подумал, что Нарусэ мне нравится. Ну или вернее сказать – признал этот факт. Мне хотелось подольше побыть с ней рядом, послушать ее рассказы. Хорошо бы «Мичиган» так и продолжал плыть по озеру. Уголком глаза я увидел, как Юкито наставляет на нас камеру, но мне некогда было об этом волноваться.

– Нарусэ, а тебе кто-нибудь нравится?

Пусть даже нет, будет ли у меня шанс? Сегодня я должен уезжать в Хиросиму, и таких денег, чтобы часто ездить к ней, у меня тоже нет.

– Ты хочешь узнать, есть ли человек, к которому я испытываю чувство любви?

– Да.

Нарусэ пробормотала:

– Такого у меня еще не спрашивали. – И задумалась, прикоснувшись рукой к подбородку. – Если ты задаешь мне такой вопрос, значит ли это, что я тебе понравилась?

Когда я осознал, как глупо поступил, мне захотелось прыгнуть за борт. Вместо того чтобы ходить вокруг да около, надо было сразу говорить все как есть.

– Извини, не обращай вни…

– А расскажи, что во мне привлекло тебя за такое короткое время? – спросила Нарусэ, глядя мне в глаза.

– Наверное, то, что ты ни на кого не похожа, – вырвалось у меня еще до того, как я успел подумать.

По крайней мере, среди тех девушек, с которыми я был знаком, такой, как она, не было.

Нарусэ кивнула:

– Ясно. Однако в Оцу ведь тоже нет похожих на меня, однако мне никто не говорил такого. Наверное, тебя что-то зацепило.

Нарусэ снова перевела взгляд вдаль. Может быть, надо было сказать что-то более изящное? Теперь в молчании, которое только что было таким приятным, мне слышался упрек.

– Я обошел весь корабль – тут так здорово! – Пришел чем-то возбужденный Юкито. То ли решил меня выручить, то ли случайно так получилось.

– Нисиура, надо и тебе корабль показать. – Нарусэ, как ни в чем не бывало, поднялась и зашагала к лестнице.

Мы спустились на первый этаж – поверхность озера оказалась неожиданно близко. Я не обращал на это внимания, но здесь стало понятно, что мы двигаемся довольно быстро. При слове «озеро» представляешь себе голубую воду, но, если приглядеться, цвет был странным – не голубой, не зеленый, не серый.

– Все время кажется, что свалишься туда. Страшно, – сказал Юкито.

Нарусэ ответила:

– Если вдруг упадешь, нужно попросить тех, кто стоит рядом, кинуть тебе спасательный круг. – Она указала на закрепленный на стойке круг. – А если рядом никого не будет, надо расслабиться и смотреть в небо. Когда человек вдыхает, примерно два процента его тела всплывает. Если нос и рот будут на поверхности, ты не погибнешь. Правда, в пресной воде плавать сложнее, чем в соленой, поэтому нужно быть осторожным.

Нарусэ говорила с жаром, и Юкито с подозрением посмотрел на меня.

– Нарусэ сказала, что готовится ко всяким непредвиденным ситуациям, чтобы дожить до двухсот лет.

– До двухсот?!

Юкито расхохотался, а мне захотелось дать ему по затылку. Нарусэ, видимо привычная к такому, ничего не сказала и только смотрела на поверхность воды.

Мы перешли на корму на втором этаже – оттуда было видно, как резво вращается красное колесо, разбрызгивая воду. Нарусэ сказала, что в мире очень немного судов с гребными колесами. Вода, разрезаемая лопастями, пенилась белым, но через некоторое время успокаивалась. Пока мы с Юкито смотрели на колесо, Нарусэ наблюдала за нами с некоторого расстояния.

– Ты чего?

– Поскольку попасть в колесо – верная смерть, я стараюсь к нему не приближаться.

Тут даже мне стало жутко, и я отошел от перил. Юкито заявил:

– Это уж слишком.

А я, услышав его слова, решил, что он вряд ли дотянет и до ста лет.

Под конец круиза мы опять вернулись к сцене на третьем этаже и послушали выступление музыкантов. Ансамбль исполнил несколько песенок из мюзиклов и диснеевских фильмов.

Нарусэ двигала под музыку плечами и отбивала такт рукой. Я тоже стал хлопать, и мне показалось, что мы синхронизировались в этом ритме с теплоходом. Один из участников ансамбля поблагодарил Нарусэ:

– Спасибо, что присоединились к нам!

Я изо всех сил старался попасть в такт с Нарусэ.

После полуторачасовой прогулки «Мичиган» причалил в порту.

– Было ужасно здорово! – сказал Юкито, сойдя на берег.

Я разозлился: сам-то во время выступления не отрывался от смартфона.

– Я рада, – ответила Нарусэ.

Жаль, что я не умею подбирать нужные слова. Я отдал Юкито телефон:

– Сфотографируешь нас?

– На память? Давай лучше я вас сниму.

У меня просто колени подогнулись. Значит, для Нарусэ мы с Юкито до сих пор всего лишь одинаковые «путники»?!

– Нет, я хочу с тобой сфотографироваться.

– А-а, ты в этом смысле, – спокойно сказала Нарусэ и сняла маску.

Мы с ней встали спиной к «Мичигану» и посмотрели на Юкито.

– Внимание! Улыбочку!

Я забрал у него смартфон. На снимке я с напряженным видом показывал знак «мир», а Нарусэ стояла прямо, без всякого выражения на лице.

– Извини, я в туалет.

Я удивился, что Нарусэ так прямо об этом говорит, и смотрел ей в спину, пока она заходила в здание.

– Ниссян, ты как? – спросил Юкито, глядя на меня.

– Ты о чем?

– Нарусэ необычная, правда? Мне с первого дня было как-то не по себе, я все думал, какая она странная. И мне показалось, что у вас не клеился разговор, когда вы были вдвоем.

Ничего-то он не понял. Он ведь с детства меня знает, куда он смотрел? Но я чувствовал, что он обо мне беспокоится, к тому же я перед ним в долгу – ведь он остался вместе со мной, заплатил за лишнюю ночевку. Я, конечно, мог вместе с ним вернуться в Хиросиму, но чувствовал, что, если уеду сейчас домой, потом точно буду раскаиваться.

– Извини, оставь нас с ней вдвоем.

– Да ладно?! – Юкито выпучил глаза. – Что тебе в ней нравится?!

– Отвали. Я, между прочим, задаю себе этот вопрос каждый раз, как ты в кого-то влюбляешься.

Я тут же испугался, что перешел границу, но Юкито ухмыльнулся:

– И то правда.

– Ну что, пойдем обедать? – сказала вернувшаяся из туалета Нарусэ, и Юкито тут же шагнул вперед.

– Спасибо, что пригласила нас сегодня на «Мичиган». У меня возникло одно дело, мне нужно быстрее вернуться, так что я пойду.

Нарусэ, ничуть не выказывая удивления, ответила:

– Ясно. Что ж, жаль, но ничего не поделаешь. Непременно приезжай в Оцу еще.

– Хорошо.

Он тихонько добавил:

– Желаю удачи. – И ушел.

Нарусэ отвела меня в закусочную неподалеку. Я боялся, что без Юкито оробею, но сильнее оказалось чувство свободы. Как будто отстегнули маленькие колесики у детского велосипеда и кажется, что теперь ты можешь мчаться куда захочешь.

– Если показать здесь билет на «Мичиган», получишь скидку десять процентов. А еще можно будет бесплатно взять добавку местного риса, кину-хикари.

Я обожаю рис: готов есть его даже с карри. Она настолько угадала с выбором места для обеда, что мне даже пришла в голову мысль: а не сделала ли она это специально для меня.

– А ты тоже любишь рис?

– Обожаю!

Ее слова прозвучали энергично, и я подумал: как было бы хорошо, если бы она сказала это не про рис, а про меня.

– Рекомендую комплексный обед с крокетами из толченого картофеля и фарша из местной говядины Оми-гю.

Само название говорило о том, что риса будет много. Нам подали рис, маринованные овощи, суп мисо, крокеты, свернутый рулетиком омлет и салат из корней лопуха – на сто баллов из ста!

– Жаль, что Такахаси не пообедал перед отъездом.

Крокеты с фаршем из местной говядины были такими вкусными, что мне стало стыдно перед товарищем, которого я заставил уйти. Горячая начинка как нельзя лучше сочеталась с хрустящей панировкой. А ведь я был раздражен именно потому, что проголодался. Надеюсь, он тоже где-нибудь неподалеку ест что-то вкусное.

Кончилось все тем, что я умял четыре, а Нарусэ – две плошки риса.

– Ходить пешком любишь?

Я никогда не думал об этом в категориях «люблю – не люблю». По крайней мере, мне это не противно.

– Вроде нормально.

– Тогда немножко погуляем.

По берегу озера были проложены пешеходные дорожки, там и сям по ним шагали люди.

– Нарусэ, а ты в какой части Оцу живешь?

– Отсюда примерно километр по прямой. Не хочешь зайти ко мне, раз уж мы все равно гуляем?

– Чего?!

Мне, конечно, было интересно посмотреть, что у нее за дом, но тут захотелось сказать: ты же только что со мной познакомилась, разве можно сразу тащить парня к себе?

– Да нет, сегодня не стоит.

– Впрочем, да, пришлось бы сделать крюк.

Кажется, она со мной согласилась.

– Здесь и храм Оми рядом – вот здорово!

– Да. Нас в детском саду возили туда на электричке собирать желуди.

Навстречу нам шла группа ржущих старшеклассников. Интересно, как мы с Нарусэ выглядим в глазах других людей? Обычно я бы и не обратил на них внимания, но тут слегка напрягся, когда мы проходили мимо.

А сама-то Нарусэ что обо мне думает? Меня волновало мое неловкое признание. Нарусэ на ходу выдавала какую-то разрозненную информацию про озеро: «Озеро Бива относится к классу А по “Закону о реках”» или: «В самом глубоком месте расстояние от дна до поверхности составляет сто четыре метра». Все-таки я для нее – всего лишь путник.

Пока я так маялся, Нарусэ внезапно остановилась.

– По лицу видно, что человек мучается.

Я вздрогнул: неужели она читает мои мысли? Но она смотрела на мужчину в костюме, который сидел у самой воды, обхватив колени руками, и смотрел куда-то вдаль.

– Надо проследить, чтобы он не бросился в воду.

– Днем?

– Если кто-то хочет прыгнуть, он и днем прыгнет.

Пока мы так тихонько переговаривались, мужчина встал. Он и правда неуверенно стоял на ногах и выглядел странно.

– Плохо дело. Нисиура, надо его остановить. – И Нарусэ бросилась вперед, не успев договорить.

Бегала она неожиданно быстро. Я тоже рванул за ней.

– Стойте! Не спешите!

Поскольку мужчину отвлек крик Нарусэ, я обхватил его и оттащил от воды.

– Эй, вы чего делаете?!

– А вы не собирались броситься в воду?

– Ничего я не собирался!

Опомнившись, я разжал руки.

– Вы выглядели так решительно, что мы испугались, как бы вы не прыгнули. Извините.

Мужчина недовольно оправил костюм. Волосы на макушке у него поредели, но по лицу я бы предположил, что ему лет сорок. Я вроде контролировал силу, но, возможно, переборщил.

– Здесь все равно умереть не дадут, так что я как раз передумал, – недовольно сказал мужчина.

У меня вырвалось:

– Серьезно?!

– Как замечательно, что вы передумали! – восхищенно сказала Нарусэ, кивая.

– А вы кто такие?

– Я – Акари Нарусэ, одиннадцатиклассница школы высшей ступени Дзэдзэ. Все это произошло из-за того, что я неправильно оценила ситуацию, поэтому на нем никакой ответственности нет.

– И как я должен реагировать, когда такой здоровяк на меня напрыгнул?

– Это была чрезвычайная ситуация, ничего не поделаешь, – настаивала Нарусэ. – Если броситься в воду здесь, можно попасть под колесо «Мичигана», это приведет к аварии, так что лучше не надо.

Ее палец указывал на курсирующий по озеру теплоход.

– Несете всякую чушь. Что ты вообще понимаешь?

Я подумал, что, если у него хватает энергии с нами ругаться, вряд ли он покончит с собой, но чужая душа – потемки.

– Конечно, мне не хватает жизненного опыта и я не понимаю ваших бед. И все же я полагаю, что совершать самоубийство – никуда не годится.

Нарусэ не отступала и продолжала убеждать мужчину. Как ей удается так уверенно держаться? А вдруг мужчина вцепится в нее? Тогда я должен броситься вперед? Даже мне было страшно. Я только и мог думать: пожалуйста, не провоцируй его.

– А вдруг вы – первый человек, который доживет до двухсот лет? Но если вы сейчас умрете, вы не поставите рекорд.

– До двухсот?! С чего бы это?

– А никто не знает, что нас ждет впереди. Вот вы смогли предсказать в 2019 году, что Токийская олимпиада будет перенесена?

– В твоих словах нет никакой логики.

– У вас тут все в порядке?

К нам подбежали двое полицейских. Оказывается, на нас издалека смотрели прохожие.

– Нам сообщили, что слышали тут перебранку.

– Этот человек задумал самоубийство, и мы его остановили, – сказала Нарусэ, указав на мужчину в костюме.

– Это правда. Он выглядел очень решительно, и мы его расспрашиваем. – Я решил прийти на помощь.

Мужчина захлопал ртом, будто собирался что-то сказать, но не мог найти слова. Я даже ему посочувствовал: со мной тоже такое бывало.

– Мы как раз пришли к выводу, что таким зеленым юнцам, как мы, с этим не справиться. Так что вы займитесь им, пожалуйста. – И Нарусэ благовоспитанно поклонилась.

Один из полицейских, видимо, уловил, что мужчина растерялся, ласково заговорил с ним и повел куда-то.

– А как тебя зовут? – спросил Нарусэ второй полицейский.

– Я – Акари Нарусэ, одиннадцатый класс школы высшей ступени Дзэдзэ. А это – Нисиура, он приехал из Хиросимы, но это я его втянула, так что готова понести всю ответственность.

Ответив на несколько вопросов, мы получили разрешение идти и зашагали дальше.

– Хорошо, что ты был со мной.

– Да я просто смотрел.

Мало того – я перетрусил. Но сказать об этом Нарусэ не мог.

– Нет, я чувствовала твою поддержку. Если бы что-то и произошло, ты бы бросился на него и одолел, я уверена.

Кажется, из путника меня повысили до телохранителя. Значит, не зря я с детства ел много риса и вырос таким здоровым.

– Я все думала о твоих словах. Я не могу ответить на твои чувства. Я сейчас занята собой и планирую отодвинуть любовь на вторую половину жизни.

Я от неожиданности прыснул. Раз так, мне придется ждать больше восьмидесяти лет. И все же я был рад тому, что она как следует обдумала мои слова, прежде чем ответить.

– Я смотрел, как ты вела себя сейчас, и еще больше влюбился в тебя.

Она рисковала, но держалась круто, я не мог глаз отвести. Наверняка рядом с ней есть еще кто-нибудь, кто ее любит, – просто он не может сказать этого прямо.

– Правда? – удивленно спросила Нарусэ. – Обычно, если я так себя веду, мне просто говорят: «Это опасно, не надо».

Значит, были прецеденты? Она явно привыкла общаться с полицией – поэтому я сделал вывод, что ей это не впервой.

– Я всегда думала, что любовь – это не для меня. Поэтому, когда ты сказал, что я тебе нравлюсь, у меня были странные ощущения.

Она смущенно отвела глаза – и это выглядело ужасно мило. Я был рад, что смог рассказать ей о своих чувствах.

Когда мы добрались до входа на станцию Дзэдзэ, с одной стороны, меня охватила тоска, что это путешествие заканчивается, а с другой – я чувствовал облегчение оттого, что вот-вот уйдет напряжение.

– Можно тебя попросить дать свой контакт?

Я не знал, когда полагается об этом спрашивать, поэтому тянул до конца. Рука со смартфоном дрожала – я боялся, что она мне откажет.

– Конечно! – Мне стало легко, но лишь на миг, потому что Нарусэ зачем-то вытащила блокнот, что-то написала в нем и оторвала мне листок. – У меня нет смартфона.

Я не поверил своим ушам. Я действительно ни разу не видел, чтобы она доставала телефон. Но как она без него живет? На листке уверенным почерком, словно в прописях, были записаны имя и фамилия, адрес и номер стационарного телефона.

– Нет смартфона?!

Я был в таком шоке, что просто повторил ее слова.

– Ничего, можешь спокойно звонить на домашний.

Я никогда никому не звонил на домашний телефон, даже друзьям. Решив, что вряд ли смогу это сделать, я тем не менее аккуратно сложил листок с ее драгоценными данными и спрятал в карман рубашки, чтобы не потерять.

– Спасибо тебе за сегодняшний день. Было здорово.

– Я рада.

Нарусэ вытянула руку, словно ожидая пожатия, поэтому я вытер потные ладони о брюки и бережно взял ее руку в свои. Для меня чужие руки, как правило, казались маленькими, но ее рука выглядела еще меньше, чем я ожидал, какой-то хрупкой.

Я с сожалением расстался с Нарусэ и спустился на платформу. Мне надо было доехать до станции Киото, пересесть на «Синкансэн», и через два часа я буду уже в Хиросиме. Смогу ли я в следующем году приехать в Оцу? Я весь погрузился в свои мысли, и, когда кто-то стукнул меня по спине, у меня чуть сердце из груди не выскочило.

– Ну молодец!

Это был Юкито.

– Ты что, ходил за мной все это время?!

– Ага. Все беспокоятся о тебе, так что я передавал им информацию в прямом эфире. Испугался, когда появилась полиция, но потом все было славно.

Я даже не рассердился. В кружке все будут обсуждать эту тему. И все равно я не жалел о том, что делал сегодня. Я протянул руку к карману и проверил, лежит ли там записка от Нарусэ.

– Контактами в мессенджере обменялись?

– У нее нет смартфона.

– Чего?!

Юкито вдруг сочувственно посмотрел и прикоснулся к моему плечу.

– Не бывает сейчас старшеклассниц без телефонов. Забудь про Нарусэ, найди новую любовь.

Мы сели в подошедший к платформе поезд и заняли свободные места.

– У меня ведь большой опыт, так что я понимаю твои чувства. Сейчас тебе тяжело, но можешь обращаться за советом в любой момент.

Не обращая внимания на продолжающего болтовню Юкито, я закрыл глаза, и перед моим взором встало озеро, которое я видел с борта «Мичигана». Вернусь в Хиросиму – напишу Нарусэ письмо и поблагодарю ее.