Утро Акари Нарусэ начинается рано. Она открывает глаза в 4 часа 59 минут 58 секунд, выключает будильник, который должен зазвонить через две секунды, и встает с постели. Снимает пижаму из стопроцентного хлопка и переодевается в спортивную одежду, собирает волосы в узел, тихо, чтобы не разбудить родителей, умывается и чистит зубы, наносит солнцезащитный крем и выходит из дома.

В полном соответствии со вчерашним прогнозом погоды, который снова обещал жару, солнечные лучи уже довольно ощутимы. Волосы горячие, будто впитывают ультрафиолет. Обритые при поступлении в старшую школу, за два года и четыре месяца они отросли до лопаток. Она начала этот эксперимент, чтобы узнать, на сколько обрастет голая голова за три года, но выросшие на одинаковую длину волосы выглядели гораздо хуже, чем она себе представляла, так что пришлось ей познакомиться с могуществом салонов красоты.

Она бы предпочла их коротко обрезать, но одноклассница, Каэдэ Онуки, посоветовала довести эксперимент до конца. Если бы она тогда не рассказала ей все, бросила бы и постриглась. Так что Нарусэ благодарна Онуки.

Выйдя на берег озера Бива, она видит таких же, как она, ранних пташек, которые занимаются ходьбой и бегом. Она громко приветствует всех, с кем встречается: «Доброе утро!» Некоторые ее игнорируют, но бо́льшая половина отвечают: «Доброе утро!» Приветствия – основа предотвращения преступлений.

Нарусэ разминается и совершает двухкилометровую пробежку до порта Оцу. Ей больше нравится не холодная зима, а жаркое лето. Двигаться легче, потеешь много, поэтому ощущаешь удовлетворение. Однако в последние годы жара просто ужасна. Уже в семь утра существует опасность получить тепловой удар, так что Нарусэ постепенно переносит подъем на все более раннее время, пока не решает, что с пяти до шести – лучший вариант.

Пробежав четыре километра – до порта и обратно, – Нарусэ возвращается домой и принимает душ. Запускать стирку – ее задача. Она поднимает колпачок от бутылки с моющим средством до уровня глаз, аккуратно отмеряет нужное количество – ровно по рисочке – и заливает средство в машину.

Между тем просыпаются родители, и они втроем завтракают под телевизионные новости. Нарусэ каждое утро сама жарит себе яичницу с ветчиной. Накладывает рис лопаточкой, которую в качестве сувенира прислал ей из Хиросимы Коитиро Нисиура, кладет сверху яичницу, поливает соевым соусом – вот и готово. Сразу несет на стол и ест, пока горячая.

– Сегодня в пять репетиция летнего праздника в начальной школе Токимэки. Я там поем, на меня не готовь, – говорит она матери и уходит в свою комнату.

Лето – важный момент для подготовки к экзаменам. Из кружка поэтических карт она ушла, поэтому теперь, нацелившись на поступление, все время отдает учебе. Ее оценки гарантируют очень высокую вероятность поступления в университет Киото – первый в списке ее приоритетов, – так что классный руководитель считает, что, если не снижать темп, все получится. Учеников он всегда строго предупреждает: «Ни в коем случае не расслабляйтесь!» Но, видимо, считает, что уж Нарусэ-то ни за что не расслабится.

Нарусэ решает задачи из сборника, подчиняясь графику, который сама себе установила. Она по всем предметам успевает прекрасно, поэтому для нее не существует никаких предпочтений. Впрочем, если обязательно выбирать, то ей нравится математика, где правильные ответы очевидны и ясны.

Поскольку постоянное сидение за столом вредно для организма, каждый час она устраивает себе тренировку: делает отжимания, качает пресс и приседает. Чтобы преодолеть экзамены, нужны силы.

После силовых упражнений она делает зарядку для глаз, глядя на наклеенный на стену постер. Чтобы дожить до двухсот лет, нужно бережно относиться к полученным ресурсам. После еды аккуратно чистит зубы и съедает таблетку ксилита. Благодаря этому у нее нет кариеса.

После перерыва на обед она продолжает заниматься, заканчивает за пятнадцать минут до начала репетиции и выходит из дома.

По дороге к начальной школе Токимэки она проходит мимо места, где раньше стоял универмаг «Сэйбу-Оцу». Весной этого года завершилось строительство пятнадцатиэтажного жилого дома, «Лейк Франт Оцу-Нионохама Мемориал Премиа Резиденс», и с июня началось заселение.

Нарусэ хотела обязательно зайти туда после окончания строительства, но понимала, что школьницу одну никто не пустит. Она посоветовалась с родителями. Мама засомневалась: «Возможно, у них там все строго», однако отец пошел навстречу и записался с ней на экскурсию в демонстрационную квартиру.

Квартира находилась на двадцать первом этаже. Поскольку универмаг был семиэтажным, раньше на этом месте ничего не было. Поднявшись туда, Нарусэ почувствовала, будто парит в воздухе над «Сэйбу».

Из окон, выходивших на юг, было видно то же самое, что и с террасы универмага. Поскольку озеро Бива находилось сзади, перед глазами раскинулись горы. Из окон дома Нарусэ тоже виден похожий пейзаж. Она думала, что почувствует ностальгию по универмагу, но ничего особенного не ощутила. Больше веселился отец: он с удовольствием пробовал голосовое управление электроприборами.

– Да уж, новая квартирка просто отличная! – Вернувшись домой, отец показывал маме буклет и все объяснял.

Дом Нарусэ построен двадцать лет назад. Живет она там с самого рождения, поэтому ощущения, что здание старое, нет, но в сравнении с новыми постройками оно проигрывает. Впрочем, все трое понимают, что из-за этого не стоит переезжать на расстояние в пределах пяти минут ходьбы.

– Если уж перебираться, то в более удобное место.

Мама всегда говорила, что выбрала этот дом, поскольку рядом был универмаг «Сэйбу». Наверное, сейчас, когда его больше нет, у нее нет причин цепляться за это жилье. Да и сама Нарусэ подумывает, что хорошо бы поселиться рядом со станцией, где останавливается экспресс до Киото – ведь станцию Дзэдзэ он проезжает.

Но уезжать из района Токимэки, где она живет с детских лет, тоже жаль. Вот и сейчас она назначена членом исполнительного комитета летнего праздника Токимэки.

Это местный праздник, который проводится ежегодно, во вторую субботу августа, на стадионе начальной школы Токимэки. Совет учителей и родителей и местные органы самоуправления привозят палатки для торговли, устраивают концерты, проводят лотереи, и сюда приходят повеселиться многие жители. Праздник уже через неделю, и на сегодня назначено общее совещание.

Пока Нарусэ ждала зеленого сигнала светофора на переходе перед «Лейк Франт Оцу-Нионохама Мемориал Премиа Резиденс», подошла Симадзаки. Увидев ее новую стрижку – округлый боб, – Нарусэ стала внимательно рассматривать подругу, чтобы понять, как и где надо подрезать волосы, чтобы они так лежали.

– Сегодня опять жара.

Симадзаки тоже в исполнительном комитете. Когда они в десятом классе репетировали мандзай в парке Бамба, их привлек к работе директор исполнительного комитета Масару Ёсиминэ.

– Я слышал о дуэте «Мы из Дзэдзэ» и решил, что это как раз подойдет для нашего летнего праздника. Не согласитесь быть ведущими? Сценарий мы сделаем, приходить на совещания, если это окажется сложно, не обязательно – в общем, участвуйте в таком объеме, чтобы не перетруждаться.

Нарусэ знала про «Юридическую службу Масару Ёсиминэ», но самого его увидела впервые. Он был одного возраста с ее родителями, однако детское лицо в очках выглядело как у старшеклассника. Поскольку Нарусэ считала важным общение с местными жителями, она тут же согласилась. Симадзаки могла бы отказаться, если бы захотела, но поддержала Нарусэ, раз уж та решила участвовать.

Поскольку речь шла о том, чтобы вести праздник, Нарусэ выдвинула одно требование:

– Нельзя ли попросить подготовить для нас специальную одежду?

Ее бы устроили просто две одинаковые футболки или что-то в этом духе. Когда они выступали в качестве комического дуэта, то выходили на сцену в форме «Сэйбу Лайонз», но ни одна из них не была болельщицей, и им было неловко перед командой.

Когда девочки объяснили ситуацию, Ёсиминэ заручился поддержкой спортивного магазина «Ямада» на торговой улице Токимэки, и для подруг сделали оригинальную форму. Основным цветом стал голубой, символизирующий озеро Бива, а буквы написали белым. На груди у обеих было написано «Мы из Дзэдзэ», а на спине у Нарусэ – номер один и НАРУСЭ, а у Симадзаки – номер три и СИМАДЗАКИ. На рукавах разместили спонсоров: «Торговые ряды Токимэки», «Ямада-спортс» и «Юридическая служба Масару Ёсиминэ».

Два года назад их дебют в качестве ведущих, на который они вышли в новой форме, прошел без особых накладок. Нарусэ, как обычно, чувствовала себя свободно, да и Симадзаки выступила великолепно, смело выйдя на сцену.

В этой форме они в тот год вышли на отборочный тур «Гран-при М-1». На официальном сайте мероприятия выкладывали фотографии всех участников, так что там можно увидеть и фото дуэта «Мы из Дзэдзэ». Хотя названия компаний-спонсоров и не видны, все хозяева магазинов в торговых рядах радовались, что девочки выступили от имени их района.

Таким образом, дуэт утвердился в качестве ведущих летнего праздника Токимэки и в этом году выйдет на сцену уже в третий раз.

– Нарусэ, Симадзаки, спасибо, что пришли. – Ёсиминэ встретил девочек, входивших в школьный кабинет.

За столами, расставленными квадратом, уже сидело несколько человек, а Кэйта Инаэ – один из членов исполнительного комитета – невозмутимо раздавал чай в пластиковых бутылках и материалы.

Рассказывали, что Ёсиминэ и Инаэ дружат с детства. Как-то раз Симадзаки спросила:

– А вы не выступаете с мандзаем?

Ёсиминэ расхохотался:

– Даже в голову такое не приходило.

– Акари, а я видела, что про тебя написали в «Вестнике Оми», – заговорила пришедшая раньше хозяйка распивочной.

В «Вестнике Оми» совсем недавно опубликовали статью про команду поэтических карт старшей школы Дзэдзэ. Нарусэ упомянули как капитана, и на общей фотографии она стояла в первом ряду, в центре.

– Вы прочитали статью? Спасибо! – Нарусэ попыталась сразу закончить разговор, но Симадзаки естественным образом подхватила:

– Здорово, правда? Про Нарусэ там часто пишут.

Ее способности к общению нередко выручали Нарусэ. Подруга часто хвалит Акари, хотя она и сама потрясающая.

Подошло назначенное время, и Ёсиминэ вышел вперед.

– Позвольте начать общее совещание по поводу летнего праздника Токимэки.

На совещании уточнили порядок мероприятий в день праздника. «Мы из Дзэдзэ» как ведущие отвечали за выступления на сцене, а когда выступлений не было, должны были ждать в палатке распорядителя. В первом отделении планировался концерт: песни детсадовцев и танцы учеников начальной школы, во втором – награждение победителей конкурса рисунков, в третьем – всеми любимая лотерея, и в конце все вместе должны были станцевать на спортивной площадке народный танец госю-ондо. В общем, все как обычно.

Совещание закончилось примерно за час, и Нарусэ с Симадзаки зашли в бургерную «Удивленный ослик». Дело происходило в субботу вечером, так что ресторан был полон семьями с детьми. Нарусэ заказала комплексный обед с чизбургером и маленькое мягкое мороженое, а Симадзаки – сезонное блюдо «Локомоко по-гавайски» – бургер на рисе в мясном соусе – и персиковое парфе.

– Что-то мы давно с тобой не виделись.

– Да я в карточном кружке была сильно занята.

Раньше они вместе ходили в школу и домой после уроков, поэтому встречались каждый день, а в старших классах стали учиться в разных местах, так что иногда не виделись по целому месяцу. Сегодня Симадзаки предложила после совещания вместе поужинать.

– Говорят, уже начался отбор на М-1 этого года. На «Ютьюбе» появляются ролики – не могу удержаться, смотрю все подряд.

Они уже четырежды выходили на «Гран-при М-1», но всегда проваливались на первом отборочном туре. С каждым годом зрители смеялись все громче, но пограничную линию пересечь все-таки не удавалось. В прошлом году, после объявления результатов, Нарусэ заявила:

– Давай на этом с мандзаем закончим.

Симадзаки согласилась:

– Хорошо.

– А здорово было, когда мы оказались в одной комнате с «Соусом Аврора», правда?

– Точно, редкий опыт.

Профессиональный дуэт «Соус Аврора», который в первый раз был с ними в одной группе, продолжал свое восхождение по карьерной лестнице. В прошлом году они дошли до полуфинала и даже участвовали в борьбе за утешительный приз. С апреля этого года они ведут на канале MBS свою программу «Марьяж с соусом Аврора». Нарусэ каждый день ложится спать в девять часов, так что не может ее посмотреть, но рекламу видела. Дуэт пробует знаменитые блюда из разных мест и известных ресторанов района Кансай, добавляя к ним соус Аврора и болтая с гостями передачи.

Пока девочки обсуждали «Гран-при М-1», принесли заказ. Нарусэ с детства заказывала здесь только чизбургер. Глядя на Симадзаки, поедающую свой «Локомоко», она подумала, что иногда можно попробовать заказать что-то в этом духе.

Это произошло, когда Нарусэ выковыряла из мороженого рисовый шарик и сунула его в рот.

– Мне придется переехать в Токио.

Симадзаки сказала это совершенно спокойно, поедая персиковое парфе, и Нарусэ даже показалось, что она ослышалась. Ей хотелось сразу же отреагировать, но она побоялась, что рисовый шарик застрянет в горле, поэтому она старательно его прожевала.

– Интересно, в Токио есть «Удивленный ослик»? – продолжала Симадзаки, и Нарусэ поняла, что услышала все верно.

– И ты скрывала от меня этот секрет? – Нарусэ проглотила разжеванный шарик и выпалила первое, что пришло в голову.

Она тут же подумала, что подруга неправильно ее поймет, но было поздно. Та недовольно возразила:

– Я сама недавно узнала, и ничего я от тебя не скрывала.

– Да нет. Я не обвиняю тебя в том, что ты что-то скрыла, я хотела сказать, что ты сегодня весь день ведешь себя совершенно спокойно, совершенно обычно – это невероятно.

С того момента, как они встретились на переходе, Симадзаки была абсолютно такая же, как всегда.

– Это еще не скоро, поэтому я подумала, что сегодня необязательно говорить. Филиал, где работает папа, закрывают, и его переводят.

Симадзаки рассказала, что отец сначала поедет в Токио один. Мама, которая всегда рвалась в большой город, обрадовалась, что можно будет жить в столице, поэтому семья стала строить планы, как, подгадав под поступление дочери в университет, переехать всем вместе.

– Папа говорит: мол, если хочешь поступать здесь, можешь оставаться одна, но я подумала, что вместе с родителями будет легче, да и мне самой хочется пожить в Токио.

Симадзаки собиралась поступать в университет в Сиге или в Киото, куда можно будет ездить из дома. Но если семья переезжает, вполне естественно поменять и свои планы на поступление. Нарусэ и сама выбрала университет Киото в первую очередь потому, что это недалеко от дома, поэтому могла понять подругу.

Ничего не говоря, Нарусэ смотрела на стакан с водой. Она вложила всю свою энергию во взгляд – вдруг получится силой мысли воздействовать на воду, но поверхность жидкости оставалась неподвижной.

– Смотри, это же Мию-мию!

Молчание Нарусэ и Симадзаки нарушила группа девочек, которых посадили за столик по диагонали от них. Все пять девушек были в повседневной одежде, не в школьной форме, Нарусэ их не знала.

– Ты же говорила, что у тебя сегодня совещание. Уже закончили? – Подошедшая к ним девочка с собранными в узел волосами обратилась к Симадзаки.

– Да, все закончилось, и мы сели поужинать.

Наверное, отношения этих девочек и Симадзаки тоже закончатся следующей весной. Нельзя же монополизировать ее.

– Я пойду, а ты оставайся. – Нарусэ вынула из кошелька деньги, чтобы было без сдачи, положила их на стол и встала.

Симадзаки выглядела виноватой, но Нарусэ молча кивнула, так что она помахала рукой и сказала:

– Ладно. Увидимся.

До дома пешком было три минуты, но ей хотелось как можно меньше находиться вечером на улице одной. Она бросилась бежать, а дома сразу же залезла в ванну.

При поступлении в институт часто приходится расставаться с одноклассниками. В окружении Нарусэ тоже были люди, которые собирались уезжать куда-нибудь за пределы района Кансай, некоторые даже говорили, что с нетерпением ждут начала самостоятельной жизни. Но она верила, что Симадзаки все время будет поблизости, и даже если жить они будут не рядом друг с другом, смогут поддерживать связь, пока их семьи находятся в одном доме.

Нарусэ выяснила и еще одну вещь: их выступления в качестве дуэта «Мы из Дзэдзэ» повлияли на дружбу Симадзаки с другими девочками. Из сегодняшнего стало понятно, что она предпочла совещание по поводу летнего праздника приглашению подруг. А вдруг она и раньше из-за общения с Нарусэ жертвовала личной жизнью?

После ванны она выпила молока, но обычного заряда бодрости не получила. Мама сидела за столом со смартфоном.

– Симадзаки сказала, что переезжает в Токио.

– Что? Когда? Почему?!

– Вроде отца по работе переводят. Говорит, что поедет туда одновременно с поступлением.

Неожиданно объяснение получилось очень коротким и не передавало ее чувства.

Мать с беспокойством спросила:

– Будешь скучать?

Девочки впервые встретились аж в декабре 2006 года. Мама с семимесячной Нарусэ в коляске отправилась в универмаг «Сэйбу» и на выходе из дома столкнулась с семейством Симадзаки. Девочка в белой шапочке, только что выписавшаяся из роддома, спала на руках у отца, завернутая в желтое одеяльце.

Нарусэ вымыла стакан, поставила его в сушилку, почистила зубы и вернулась в свою комнату. Она наверняка будет скучать, но ее чувства нельзя выразить одним этим словом. Обычно в девять часов она естественным образом засыпала, но сегодня сон не шел.

На следующее утро она проснулась от будильника. На две секунды позже обычного. После этого уже все валилось из рук, словно расползалась прореха. Обычного легкого бега не получалось, люди, с которыми она здоровалась, не отвечали. Жидкость для стирки пролилась на пол, яичница подгорела.

Хуже всего было то, что не решалась задача по математике. Обычно стоило ей взглянуть на условие, и решение тут же возникало в голове, но сегодня карандаш не двигался. Сколько она ни вертела формулы, данные в задаче, не было ощущения, что они ведут к ответу. Это часто случается у тех учеников, которые не имеют склонности к математике, но Нарусэ впервые чувствовала такое. Ясно – так и впрямь не захочется учиться.

Она положила карандаш на стол, заложила руки за голову и стала смотреть в потолок. Попробовала продекламировать вслух таблицу умножения – без ошибок проговорила ее всю до конца. Без запинки вспомнила формулы решения уравнений, теоремы сложения. Приведя мысли в порядок, она снова вернулась к задачам для вступительных экзаменов, но рука отказывалась двигаться.

Она всего лишь узнала о переезде Симадзаки – и теперь настолько не в форме. Теперь она поняла, насколько хрупким был баланс, на котором держалась ее ежедневная рутина.

В тетради выстроились написанные знакомым почерком формулы. До вчерашнего дня она понятия не имела о том, что Симадзаки уезжает в Токио, да и вообще не думала о подруге.

Настроения заниматься другими уроками тоже не было. Нарусэ встала из-за стола и взялась за любимый инструмент – кэндаму, но и тут не получилось даже насадить шарик на острие. Она забралась в постель, решив списать неудачи на недосып, но в голове толпились мысли, и сон не приходил.

На часах было десять. В обычное время она бы сейчас спокойно решала задачи. Дома покоя не было, и Нарусэ решила выйти на улицу.

В парке Бамба дети в шапочках играли на площадке. Небо затянуло облаками, было не так жарко. Нарусэ села на свободные качели и начала раскачиваться изо всех сил.

Слушая голоса резвившихся детей, она вспомнила свое детство. Как-то у нее получилось быстрее всех забраться на вершину искусственной горы. Когда она скатилась, к ней подошла Симадзаки, волосы которой были заплетены в две косички.

– Акари, какая ты молодец!

Мысли о Симадзаки делали ее сентиментальной. Нарусэ слезла с качелей и вышла из парка. Ей навстречу шла Онуки с большой сумкой.

– Онуки, привет! – окликнула ее Нарусэ.

Та недовольно спросила:

– Чего тебе?

Кажется, Нарусэ ей не нравилась, но, поскольку сама Нарусэ таких чувств к однокласснице не испытывала, не посчитала нужным умолкать.

– Слушай, у меня задача не решается, я совершенно растерялась. Может, ты знаешь способ?

Для Нарусэ это срочная проблема. Онуки тоже усердно учится, так что наверняка знает, как разобраться с задачей.

– Ты о чем?

– Смотрела сегодня задания для поступающих в Киотский университет, а решение в голову не приходит.

Онуки растерянно выдохнула:

– Ну, посмотри примеры в учебнике.

Неожиданный ответ. С учебником она давно покончила. На занятиях в основном пользовалась сборником задач и даже обложку учебника уже не помнила. Пока она размышляла, куда его засунула, Онуки добавила:

– И, по-моему, тебе стоит постричься.

– Это ведь ты посоветовала мне не обрезать волосы!

– Тогда я так думала, а сейчас они все-таки как-то странно выглядят…

Онуки чем-то отличается ото всех. Только она может говорить Нарусэ в лицо такие вещи.

– А ты в какой салон красоты ходишь?

Онуки, поступив в старшую школу, поменяла прическу. В средней школе она собирала вьющиеся волосы в один хвост, а сейчас они прямо спадают на спину. Видимо, хороший парикмахер стриг.

– А какая разница? Вон, в «Пляж» зайди, – бросила она и быстро ушла.

Если постричься для смены настроения, может, и занятия лучше пойдут. Нарусэ направилась в «Пляж», который находился в минуте ходьбы от парка. Внутри было больше десяти кресел, но людей оказалось больше, чем она ожидала. Не зная, как поступить, она замерла, но ее тут же пригласили:

– Проходите на восьмое кресло, пожалуйста.

На этом месте работала женщина средних лет, явно любительница поболтать.

– Долго растила? – без предисловий спросила она.

– Извините, забыла важное. Можно попросить линейку?

Когда Нарусэ объяснила, что отращивала волосы после того, как побрилась наголо, парикмахерша с интересом сказала:

– Ух ты! Надо ж тогда измерить их!

Она принесла линейку.

– Наверху тридцать сантиметров, по бокам примерно тридцать один.

Если теория о том, что за месяц волосы отрастают на один сантиметр, верна, должно быть двадцать восемь сантиметров, а получилось немного длиннее. Открытием стало и то, что волосы по бокам растут быстрее.

– Ты молоденькая, вот волосы и растут быстро. Ну, чево, скока резать будем?

Нарусэ остригли волосы до плеч и подровняли челку – это было приятно, будто занавески на окнах поменяли. Она оплатила стрижку и вернулась домой.

Учебник по математике обнаружился там же, где и сборник задач, который она уже прорешала. Открытая книга все время норовила закрыться – сразу было видно, что ей почти не пользовались. Нарусэ полистала ее: примеры решений распределялись по темам.

Она начала по порядку выписывать задачи в тетрадь из первой части «Числа и формулы» и решать их. Задачи были несложными – самое то для того, чтобы вернуть веру в себя. Постепенно она почувствовала, что втянулась, ощутила, как кровь доходит до самых кончиков пальцев.

Закончив первую часть учебника, она вдруг вспомнила про Симадзаки. Обрив голову наголо, она ходила к подруге показаться. Наверное, и сейчас стоит сообщить ей о результатах.

Она поднялась на лифте в квартиру Симадзаки и позвонила в дверь. Подруга открыла и, увидев Нарусэ, сразу удивленно спросила:

– Ух ты, постриглась?

– Узнала, что за двадцать восемь месяцев волосы отрастают на длину от тридцати до тридцати одного сантиметра.

Симадзаки нахмурилась.

– Ты же собиралась растить волосы до выпускного?

Нарусэ объяснила, что и сама не собиралась стричься. Это Онуки сказала, что Нарусэ выглядит странно, поэтому лучше привести волосы в порядок. Она согласилась и пошла в парикмахерскую.

– Плохо?

– Неплохо, я просто слегка разочарована.

Симадзаки выглядела недовольной, но ведь человек сам решает, стричься ему или нет.

– Ты всегда такая. Собиралась стать лучшим комиком, а через четыре года бросила.

– Есть вещи, которые не узнаешь, пока не попробуешь.

Нарусэ это не волновало. Ты разбрасываешь множество семян, и хорошо, если хоть одно даст цветок. А если даже цветка не будет, сам опыт того, что ты бросила вызов, станет плодородной почвой.

– Вот и сейчас я поняла, что, если бы не постриглась, мне было бы жарко и выглядела бы я некрасиво. А насчет «Гран-при М-1» – благодаря тому, что мы репетировали мандзай в парке Бамба, нас пригласили вести летний праздник Токимэки. Все было не зря.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду, но все это как-то зыбко. Я-то настраиваюсь, что дойду до самого конца, а ты вдруг бросаешь, меня не спросив.

Нарусэ почувствовала, как по спине течет пот. Она слишком хорошо понимала, о чем говорит Симадзаки. Наверное, та надеялась, что даже семена, от которых Нарусэ отказалась, дадут цветы. Ничего удивительного, что она охладела к подруге.

– Прости. Это все, что я хотела тебе сообщить.

Не зная, что еще сказать, Нарусэ спустилась к своей квартире по лестнице.

Уже исправлявшееся настроение опять испортилось, словно кто-то толкнул маятник обратно, в плохую сторону. Нарусэ упала на постель, раскинув ноги и руки, и уставилась в потолок. За что бы она сейчас ни взялась, ничего хорошего не выйдет. Она перестала сопротивляться и, почувствовав, как подступает сон, закрыла глаза.

В среду вечером, за три дня до праздника, Нарусэ решила принять участие в репетиции танца.

Об этом аккуратно сообщалось в уголке листовки, посвященной празднику: «Репетиция танца госю-ондо пройдет седьмого августа, в среду, в 19:00, в спортивном корпусе начальной школы Токимэки». Текст сопровождался иллюстрацией танца бон одори, взятого из открытых источников. Нарусэ никто не говорил, что она должна там участвовать как член исполнительного комитета, поэтому она ни разу на эти репетиции не ходила.

– Ух ты, и Нарусэ пришла! Спасибо! – Приветственные слова Ёсиминэ бальзамом легли на потерявшее уверенность в себе сердце девочки.

В спортивном зале собралось человек тридцать всех возрастов – от детей до взрослых.

– Госю-ондо – это народная песня и танец, возникшие в Сиге в эпоху Эдо. Считается, что они распространились и в других местах, поскольку торговцы из Оми исполняли их повсюду.

Присутствующие выслушали информацию от «Общества по сохранению госю-ондо», потом прослушали объяснения и начали репетицию. Раньше Нарусэ танцевала, просто повторяя увиденные движения, но теперь пожалела, что не изучала их как следует. Тетушка из Общества похвалила ее:

– Вот молодец девочка, как хорошо получается!

И к Нарусэ снова вернулась уверенность в себе.

Усердно протанцевав около получаса, она почувствовала, как ее обволакивает приятная усталость.

– Всем спасибо! Можете взять по мороженому! – сказал откуда-то сзади Ёсиминэ, а Инаэ стал доставать из сумки-холодильника мороженое и раскладывать его на столе. Малыши с радостными воплями бросились к угощению и начали выбирать, кто что больше любит.

Нарусэ, учитывая свое положение члена исполнительного комитета, смотрела на это со стороны, но Инаэ махнул ей рукой:

– Нарусэ, ты тоже бери.

Мороженое со вкусом газировки подтаяло и стало мягким. Инаэ, убедившись, что всем досталось по упаковке, тоже взял себе порцию.

– Ты сегодня одна?

Инаэ явно сказал это без всякой задней мысли, будто говорил о погоде, но Нарусэ почувствовала, как кольнуло сердце.

– Не говорите никому: «Мы из Дзэдзэ» в этом году распадается, – сказала она, потому что ей было интересно увидеть реакцию.

– Серьезно?! – Его голос прозвучал раза в полтора громче, чем она предполагала.

– Нам придется разъехаться по разным университетам.

– Ясно. Мы будем скучать. – Он говорил так, будто это не обычная формула социального взаимодействия – будто он и правда так думал.

– Мы все равно сможем встречаться, да и новые знакомства, наверное, будут.

Нарусэ почему-то продолжала говорить. Возможно, ей самой хотелось услышать такие слова.

Инаэ кивнул:

– Конечно. Но ты меня удивила. – Он чуть запнулся, а потом добавил: – Я ведь на вас смотрю еще с тех пор, как вы попали на телепередачу про универмаг «Сэйбу».

– О, вы смотрели передачу? – Она тоже невольно заговорила громче.

До сих пор она воспринимала Инаэ лишь как одного из членов исполнительного комитета и общалась с ним только по необходимости. Ей и в голову не приходило, что он обратил внимание на их с Симадзаки дуэт.

– Я так удивился, когда Масару вас сюда привел!

Инаэ покраснел. Видимо, мужчины в возрасте ее отца тоже могут испытывать смущение.

– Честно говоря, мы с Симадзаки немного поссорились, поэтому я сегодня одна, – сказала Нарусэ, и Инаэ помрачнел.

– Ох, в таких случаях лучше сразу мириться. Я вот расстался с другом, не помирившись, и тридцать лет мучился этим.

– Тридцать лет?!

Через тридцать лет Нарусэ будет сорок восемь. При мысли о том, что она не увидит Симадзаки так долго, ей стало страшно.

– Да, тридцать лет. А встретиться нам удалось благодаря закрытию универмага…

Но Нарусэ, не дослушав, вскочила.

– Я к подруге.

– Симадзаки, прости меня за то, что я сделала! – извинилась она, как только подруга открыла дверь.

Та усмехнулась, пригласив Нарусэ войти.

– Ничего не понимаю, можешь объяснить по порядку?

В комнате Симадзаки они уселись по обе стороны низенького стола. О создании комического дуэта они тоже договорились здесь.

– Я ходила на репетицию танца госю-ондо, рассказала там, что мы с тобой поссорились, и господин Инаэ посоветовал помириться.

– А мы что, поссорились? – словно не понимая, о чем идет речь, переспросила Симадзаки.

– Ты же сказала тогда, что разочарована.

– А, ты об этом. Я просто взбесилась, что ты послушалась Нукки. Хотя я-то должна знать, что ты хвастунья.

Слова жестокие, но возразить нечем: Нарусэ действительно не выполнила многие обещания.

– К тому же мне, кажется, понравилось выступать с мандзаем. Поэтому я и расстроилась, что мы не пойдем на «М-1».

А ведь это Нарусэ втянула подругу в мандзай. Не ожидала, что она так к этому относится.

– Тогда давай выступим на летнем празднике! Пару минут-то нам выделят! – предложила Нарусэ, и лицо Симадзаки просветлело.

– Ура, давай! Пусть мы не участвуем в «М-1», но зато сможем вставить много местных шуточек, правда?

Достав листочки, девочки тут же уселись за сценарий. Выписали ключевые слова: «супермаркет “Хэйвадо”», «улица Токимэки-дзака», «абитуриенты» – и стали добавлять к ним идеи для реплик «простака».

Когда сценарий был более-менее готов, Симадзаки сказала:

– Кстати, раз мы будем выступать только в Дзэдзэ, надо и название поменять. Например… «Из Дзэдзэ – в мир». Как тебе? – Она выставила вверх указательный палец на правой руке и сделала широкий жест от груди по диагонали вверх.

– Неплохо! – Нарусэ тоже махнула пальцем по диагонали и повторила: – Из Дзэдзэ – в мир. Мы из Дзэдзэ.

Ей вдруг показалось, что они действительно смогут выпорхнуть в мир, расправив крылья, – это ощущение было внове. Она несколько раз повторила фразу в поисках наиболее удачного жеста для представления. Симадзаки рассмеялась:

– Неужели тебе так понравилось?

На следующий день Нарусэ позвонила Ёсиминэ и спросила, нельзя ли им выступить с комической сценкой. Тот ухватился за идею:

– Непременно!

Им выделили время непосредственно перед завершающим танцем.

Занимаясь сценарием мандзая, Нарусэ ощущала, как улучшается настроение. Ей повезло, что Симадзаки родилась и росла в том же доме, что она, да еще и стала ее подругой. Даже если ее вскоре не будет рядом, у них есть общая история.

Когда сценарий был готов, она отнесла его напарнице. Симадзаки пробежала его глазами, и напряжение исчезло с ее лица.

– Сразу видно, что это ты писала.

Они встали у стены и, выставив указательные пальцы, одновременно сказали:

– Из Дзэдзэ – в мир!

– Я – Акари Нарусэ из Дзэдзэ.

– Я – Миюки Симадзаки. Надеемся на вашу благосклонность.

Симадзаки изображала «простака», поддерживая удобный ритм выступления, как и ожидала Нарусэ. Чувствовалось, что теперь она получает удовольствие от процесса, не то что четыре года назад.

Закончив сценку, они стали обсуждать мелкие детали, которые нужно было исправить.

– Может, добавим что-нибудь еще про «Хэйвадо»? Например, про то, что спиртовой дезинфектор у входа льется струей?

– Да, я тоже видела, действительно слишком много льет. Когда остается лишний, я им лицо мажу.

– Погоди, это ты как «простак» говоришь или на самом деле?

Головной офис «Хэйвадо» находился в городе Хиконэ, и говорили, что в пределах префектуры Сига супермаркеты этой сети есть на каждой станции. Недалеко от их дома – можно пешком дойти – тоже находился один магазин, и о его существовании все время напоминали то в телевизионной рекламе, то листовками, вложенными в газеты.

– Вот подумаю о том, что в Токио нет «Хэйвадо», – и грустно становится.

Нарусэ вспомнила, как два года назад ездила в столицу. Там живет множество людей, и магазинов тоже хватает. Наверняка можно сразу привыкнуть к отсутствию знакомого супермаркета.

– Кстати, а ты уже решила, куда будешь поступать?

– Никак не могу определиться. У меня средний балл так себе, да еще и выбор огромный…

Симадзаки перечислила несколько вариантов – все это были вузы, названия которых можно услышать на университетской эстафете в Хиконэ, и Нарусэ вдруг в полной мере ощутила, что подруга действительно уедет в Токио.

В день летнего праздника Токимэки Нарусэ и Симадзаки пришли к трем и помогали украшать площадку. Они уже третий раз участвовали в этом мероприятии, поэтому знали, что к чему. Когда сцена была готова, они надели форму и порепетировали.

При мысли о том, что это будет последнее выступление дуэта, все начинало казаться очень важным. Нарусэ, в полной мере осознав, что в последний раз поднимется на сцену, решила сосредоточиться на том, чтобы праздник получился веселым.

– Симадзаки, ты больше не волнуешься?

– Нет, до сих пор волнуюсь. Просто привыкла к этому.

Для Нарусэ, которая была с таким волнением незнакома, новостью стало и то, что к нему можно привыкнуть.

– Уже пять. Начинаем?

По знаку Ёсиминэ девочки поднялись на сцену, взяли микрофоны и заговорили:

– Сегодня мы будем ведущими праздника. «Мы из Дзэдзэ», Акари Нарусэ. Прошу любить и жаловать.

– «Мы из Дзэдзэ», Миюки Симадзаки. Надеемся на вашу благосклонность.

Перед сценой выстроились с телефонами и фотоаппаратами наготове родители учеников начальной школы, которые должны были следующими выйти на сцену. За ними стояли столы и стулья с напитками и закусками, а еще дальше – передвижные ларьки.

– Уважаемые гости! Спасибо за то, что сегодня вы собрались здесь!

– Давайте устроим этим летним вечером веселый праздник! О начале мероприятия объявит председатель исполнительного комитета!

Одетый в голубую куртку хаппи, Ёсиминэ поблагодарил всех присутствующих и произнес:

– Начинаем летний праздник Токимэки!

Как обычно, раздались редкие аплодисменты. Часто говорили: «Никто на вас не смотрит», но Нарусэ считала, что нельзя игнорировать чувства тех, кто хлопает.

– Первый номер нашей программы представит танцевальный клуб начальной школы Токимэки. Они собирались для репетиций даже во время каникул! Давайте насладимся их синхронным выступлением!

Девочки спустились со сцены и уселись на складных стульях в палатке штаба, чтобы передохнуть.

– Сегодня жарко, не забывайте поддерживать водный баланс. – Инаэ принес две полулитровые бутылки спортивного напитка.

– Большое спасибо! – Нарусэ сделала глоток и оглядела площадку.

Школьники танцевали, родители снимали их выступление, местные жители покупали в ларьках еду, вокруг бегали дети. Кажется, праздник начался как положено.

Вторым номером шла песня выпускной группы детского сада «Акэби». На сцену поднялись малыши, не понимающие толком, где находятся.

– Мы тоже ходили в этот детский сад. Приятно вспомнить, как сами пели на этом празднике двенадцать лет назад.

В памяти ясно всплывали те события. Они пели «Песенку про числа». Под конец все устали, и слова уже звучали нечетко. А вот Нарусэ допела до конца без ошибок.

– Воспитанники детского сада «Акэби» исполнят песни «Мой мультифруктовый сок» и «Радуга»!

Малыши пели и махали руками – глядя на них, она ощутила какие-то материнские чувства. При мысли о том, что многие из этих детей постепенно покинут свой район, в горле возник комок.

Потом на сцену поднимались духовой оркестр средней школы Кирамэки, хор дома культуры и люди, желавшие продемонстрировать свои разнообразные таланты: игру на сямисэне, жонглирование и так далее.

И ведь про них тоже неизвестно, будут ли они здесь в следующем году. Невозможно дважды устроить летний праздник с одними и теми же участниками. При этой мысли в глазах защипало, и Нарусэ поспешно замотала головой.

Когда первое отделение закончилось, началось второе – награждение участников конкурса рисунков района Токимэки. Этим занимались представители курсов рисования, которые и устраивали конкурс, так что дуэт мог пока отдыхать в шатре.

– Спасибо за работу. Вот, можете поесть. – Тетушка из распивочной принесла им жареную лапшу якисоба и курицу, и девочки с благодарностью приняли угощение.

– Каждый год об этом думаю: у этой якисобы необычный вкус, в другое время такого нет.

– Правда? А мне кажется, такой же, как всегда.

За едой подруги болтали, но тут вдруг кто-то позвал:

– Мию-мию!

– О, вы пришли? – Вокруг Симадзаки собрались те же самые девочки, которых Нарусэ видела на днях в «Удивленном ослике».

– В программе написано, что вы будете выступать с мандзаем.

– Ага.

Нарусэ почувствовала благодарность к девочкам, которые не поленились посетить праздник. Раньше она бы ни за что не стала с ними разговаривать, но теперь, неожиданно для себя, встала.

– Меня зовут Нарусэ, я ее партнер. Выступление еще не очень скоро, но я бы очень хотела, чтобы вы его увидели.

У подружек Симадзаки были такие лица, будто им и в голову не приходило, что Нарусэ заговорит. Девочка с собранным в узел хвостом, стоявшая впереди, с несколько растерянным видом сказала:

– Спасибо за приглашение, обязательно.

– Тогда увидимся.

Группка помахала Симадзаки рукой и ушла.

– Столько событий, в которые я тебя втянула… – сказала Нарусэ.

Симадзаки удивленно переспросила:

– В смысле?

– Вот, на днях – заставила тебя пойти на репетицию праздника, вместо того чтобы развлекаться с ними. Теперь думаю: наверное, ты из-за меня столько всего принесла в жертву.

Симадзаки с улыбкой помотала головой:

– Вовсе нет. И от мандзая, и от того, чтобы вести праздник, я бы могла отказаться, если бы захотела. Я на это согласилась, поскольку подумала, что вместе с тобой справлюсь.

– Но ведь мы так много всего не доделали…

Когда она бросила мандзай, когда остригла волосы, не дойдя до конца эксперимента, она совсем не думала о Симадзаки.

– Мне с тобой всегда было весело.

Глядя на умиротворенное лицо подруги, Нарусэ молча кивнула. Ей тоже всегда было весело. Однако ей показалось, что, если она произнесет эти слова, все закончится, поэтому она промолчала. Она подумала, что, даже если они будут жить порознь, она справится, если будет вспоминать, что Симадзаки живет под тем же небом.

– А теперь – мандзай от дуэта «Мы из Дзэдзэ»! – выкрикнул Ёсиминэ, закончив ожидаемую всеми лотерею.

Нарусэ и Симадзаки поднялись на сцену. Встав перед микрофоном в центре, они ткнули пальцами в потемневшее небо.

– Из Дзэдзэ – в мир! Мы из Дзэдзэ! Надеемся на вашу благосклонность!

Многие останавливались перед сценой, чтобы посмотреть на них – возможно, конечно, и то, что они хотели узнать результаты лотереи. Благодаря свету со сцены можно было видеть знакомые лица местных жителей, были здесь и подруги Симадзаки.

– А мы в этом году будем экзамены сдавать!

– Точно! Будем специалистами третьего класса «Хэйвадо»!

– Да я про вступительные экзамены. Что еще за третий класс?

– А какая тема оповещений нашего любимого «Вестника “Хэйвадо”»?

– Ты про мелодию? Тырырын-тын-тын-тын-тын-тын? У нее что, название есть?

– Правильный ответ SF22–39.

– Для специалиста третьего класса ты слишком много знаешь!

– Первый класс должен сдавать практический экзамен: принимать товары из заказа!

– По-моему, это не экзамен для получения лицензии, а повышение квалификации.

– А оплатить экзамен можно только с кошелька «Хэйвадо»!

Не сказать, что слушатели реагировали на мандзай про супермаркет взрывами смеха, но кое-где смеялись. Оглядывая зрителей, Нарусэ заметила маму, которая выглядела так, будто волновалась вместо дочери. Рядом улыбалась мать Симадзаки. Ей пришло в голову, что в калейдоскопе воспоминаний перед смертью, лет так через двести, она, возможно, опять увидит эту картину.

– Ну хватит. Спасибо за внимание!

Девочки поклонились, а зрители наградили их аплодисментами. Хорошо, что последнее выступление дуэта «Мы из Дзэдзэ» увидели жители района Токимэки. Чувствуя удовлетворение, Нарусэ выпрямилась и увидела, как на сцену поднимаются Инаэ и Ёсиминэ с небольшими букетами.

– Спасибо за ваш труд!

Инаэ, краснея, преподнес красные цветы Нарусэ. Симадзаки получила желтый букет от Ёсиминэ. От такого сюрприза девочки смутились. Впервые в жизни им дарили цветы.

– В этом году дуэт прекращает свое существование. Спасибо за поддержку! – поблагодарила зрителей Нарусэ, держа букет двумя руками.

Она взглянула на Симадзаки – та выглядела потрясенной, будто ее ударили. «Чего так удивляться», – подумала Нарусэ, но в следующий миг изумленный голос подруги, усиленный микрофоном, прозвучал на всю площадку:

– Прекращает существование?!

– Ты же сказала, что переезжаешь.

– Я же не говорила, что бросаю выступать. Я собиралась возвращаться на праздник и быть ведущей!

Теперь была очередь Нарусэ удивиться. Она прокрутила в памяти их разговоры. Действительно, Симадзаки говорила, что уезжает в Токио, но ни разу не коснулась ухода из дуэта. Зрители перед сценой, ничего не понимая, смотрели на девочек.

– Прошу прощения, я ошиблась. Дуэт «Мы из Дзэдзэ» не прекращает свое существование! – неловко сказала Нарусэ в микрофон.

Симадзаки прыснула.

– Ты чего?

Та смеялась, будто больше никак нельзя было отреагировать.

– Так что надеемся и дальше пользоваться вашей благосклонностью!

Симадзаки поклонилась, и Нарусэ тоже склонила голову. Слушая душевные аплодисменты местных жителей, она ощутила радость оттого, что и в следующем году сможет стоять на сцене со своей партнершей по комедийному дуэту.

– И напоследок – госю-ондо! Всех малышей, которые будут танцевать, ждут сладкие подарки! Друзья! Давайте станцуем этот веселый танец.

Нарусэ и Симадзаки тоже спустились со сцены и встали в круг. Группка мальчиков из начальной школы подбежала к ним, повторяя жест «Из Дзэдзэ – в мир», и Нарусэ тоже повторила их движение. Ёсиминэ помахал им рукой.

– Ждем вас и в следующем году!

А Инаэ смущенно улыбнулся и сказал:

– Ты извини.

Симадзаки окружили подруги и стали ее хвалить:

– Здорово было!

Обе мамы девочек тоже встали в круг чуть поодаль.

Глядя в вечернее небо, Нарусэ вздохнула, и тут раздалось музыкальное вступление к госю-ондо. Откуда-то выскочила Симадзаки и встала рядом. Нарусэ, сжимая в одной руке букет, вся отдалась танцу.