У становка новых окон растягивается на целую неделю. Каждый день я звоню Ирине Львовне, чтобы узнать, как продвигается ремонт, и каждый раз слышу одно и то же: «Задерживают стеклопакеты», «Не привезли фурнитуру», «Мастера заболели». Все это время я невероятно скучаю по магазину – по запаху свежей типографской краски, по скрипу деревянных полок, по тихому шуршанию страниц, когда кто-то листает новую книгу. Чтобы не сойти с ума от безделья, сутками решаю варианты ЕГЭ по математике и… избегаю Игоря.

Каждый раз, когда на экране телефона появляется его имя, у меня холодеют пальцы. Из головы не выходит тот поцелуй – его теплые губы, легкий запах мужского парфюма, смешанный с ароматом кофе, как он резко отстранился… Зачем он это сделал? Из жалости? Из любопытства? И как мне теперь себя вести? Притворяться, что ничего не было? Или попытаться поговорить? Но о чем?

Сам Игорь ведет себя так, словно ничего не случилось. Он все так же скидывает мне по утрам глупые мемы, шлет ссылки на новые треки, которые, как он считает, мне понравятся, иногда спрашивает, как правильно пишется то или иное слово. Я не жду, что он расскажет, как прошел разговор с Аленой, но в глубине души надеюсь, что он хоть чем-то поделится. Но нет – будто той ночи и не было вовсе. Это ввергает в уныние, и я начинаю замечать, что отвечаю ему все короче и суше.

Единственное, что позволяет отвлечься, – это работа. Вернее, попытки как-то спасти наш тонущий книжный.

– Не знаю, что сделать, – жалуюсь я Альбине, разглядывая очередной убыточный недельный отчет.

В последнее время мы много общаемся. Мне нравится ее энергия, умение находить нестандартные решения, к тому же она действительно делает нам хорошую рекламу: в кофейне теперь стоит стеллаж с нашими книгами, а на каждой чашке кофе – стикер с логотипом магазина.

– У нас растут соцсети благодаря Максу, – продолжаю я, показывая ей статистику. – Мы вирусимся в TikTok, даже в других странах. Но на продажи это почти не влияет. Мы даже поставки не окупаем!

Альбина задумчиво молчит – рассматривает наши соцсети.

– Вот в этом и проблема бизнеса в реальной жизни. Тебе надо выходить в интернет. У тебя есть горячая аудитория, которая тащится от твоего магазина. Нужно ее монетизировать.

– Как? – развожу я руками. – У нас цены выше, чем на маркетплейсах, потому что мы не закупаемся на миллионы, и скидок нам никто не делает. К тому же в договоре условие, что мы не торгуем на площадках, где представлено издательство напрямую.

– Да, но люди подписываются не потому, что им негде покупать книги, – Альбина оживляется. – Им нравитесь вы. Вам же писали, что приезжали специально из другого города, потому что увидели ваш магазин в TikTok? Монетизировать надо именно вашу уникальность.

– Ты имеешь в виду мерч? – неуверенно спрашиваю я.

– Мерч, боксы. Что там у тебя еще? Свечи? Тебе же запретили их продавать в магазине, так вот шанс!

– Строго говоря, запрет был липовый, – морщусь, вспоминая этот неприятный разговор с пожарным лжеинспектором. – Боюсь, я одна не справлюсь. Это же нужно поддерживать ассортимент, обрабатывать заказы. Ирина Львовна в возрасте, а сотрудника мы себе позволить не можем.

– Да, это проблема. Но знаешь, я тут посмотрела, как работают всякие мастерские мерча. У меня теперь благодаря вам вся лента книжная. Они объявляют предзаказ бокса, примерно описывают содержимое, берут оплату и создают боксы по количеству заказавших. Во-первых, так нет переизбытка товара. А во-вторых, создается этакий дефицит – люди смотрят на распаковки и хотят такое же, но его в продаже уже нет, поэтому следующий бокс пользуется еще большей популярностью. – Она присылает мне примеры. – Давай я скину тебе все контакты типографий, с которыми мы работаем по кофейне? Сделаешь в нейронке наклейки на коробки, этикетки для свечей, продумаешь содержимое.

– Думаешь, кто-то будет покупать боксы, сделанные на коленке? – скептически спрашиваю я. – Я всегда думала, что для такого бизнеса нужно крутое оборудование, цех, куча сотрудников…

Альбина смеется.

– Так в этом ваша фишка. Вы – ламповый книжный, который, в отличие от сетевых и маркетплейсов, с любовью вручную упаковывает каждую книжечку. Люди это ценят! И еще один совет прежде, чем я убегу на учебу: у тебя там Книжный принц завирусился. Используй его по полной.

Альбина кладет трубку, а я хмурюсь. Книжный принц? Это же о Максе…

Нет – об Игоре!

Открываю TikTok и понимаю, что ситуация хуже, чем я думала. Он не просто звезда местного масштаба – он в ближайшем обозримом будущем станет героем пары десятков любовных романов про хоккеистов. Фанатки нашли все его фотки – даже те, что были выложены пять лет назад, когда он только начинал играть. Наделали кучи роликов под романтичную музыку, делают фан-обложки с его изображением, где он в форме, с клюшкой, с мокрыми после душа волосами…

Сначала я думаю, что от маминых котлет у меня начинается изжога. В горле стоит ком, в глазах темнеет, пальцы сами собой сжимаются в кулаки. А потом понимаю, что это ревность. Я страшно ревную и бешусь, когда вижу все эти восторженные посты, ролики, комментарии вроде: «Он такой идеальный!», «Хочу такого парня!», «Где таких находят?».

Может, Алена не такая уж и злодейка. Если бы я была на ее месте… Впрочем, я и так почти на ее месте. Только без официального статуса. И без права ревновать.

И как мне использовать Игоря для рекламы? Этот вопрос крутится в голове, как заезженная пластинка. Плакаты с ним выпускать? Напечатать календарь «Двенадцать голых торсов Книжного принца»? Или, может, сделать стикеры с его лицом и раздавать при покупке? Мысли крутятся в голове одна абсурднее другой, и от этого становится только хуже.

Я хожу туда-сюда по комнате, сжимая телефон в потных ладонях. В голове всплывают все эти дурацкие ролики с Игорем: как он улыбается после забитого гола, как поправляет шлем перед матчем, как смеется в камеру. Каждая деталь, каждый кадр, который кто-то выложил в Сеть, теперь кажется мне личным оскорблением.

«Он такой идеальный», – пишут девушки под его фото. «Хочу такого парня», – мечтают они. А я сижу здесь, с его футболкой, которую до сих пор не вернула, и с поцелуем, о котором он, видимо, уже забыл.

Проходит несколько часов, прежде чем мне удается усилием воли переключиться на идею Альбины с боксами. Беру блокнот и начинаю записывать все, что приходит в голову. Рука едва поспевает за мыслями – столько вариантов, столько возможностей!

Тематические боксы по жанрам: детективы с лупой и блокнотом для записей, фэнтези с перьевыми ручками и картой вымышленного мира, романтические истории с ароматизированными закладками и чайными смесями.

Боксы по бестселлерам – можно собрать наборы по самым популярным книгам месяца, добавить туда что-то особенное, связанное с сюжетом.

Бокс от автора – чтобы писатель сам подбирал книги, которые его вдохновляют, писал к ним предисловия и попутно рассказывал о своем творчестве.

Бокс с книгой-сюрпризом – покупатель указывает только жанр, а мы подбираем что-то неожиданное, с индивидуальной рекомендацией.

Бокс с канцелярией для книголюбов – красивые закладки, стикеры, блокноты в одном стиле.

Идеи льются рекой, я записываю их все, даже самые безумные. Потом мне приходит в голову еще одна мысль, и я набираю Макса. Телефон звонит дольше обычного, и, когда он наконец берет трубку, в голосе слышится какая-то натянутость.

– Слушай, а ты с другими авторами не общаешься? – спрашиваю я, стараясь звучать максимально нейтрально.

– С некоторыми, – осторожно отвечает он. – А что?

– А есть такие, с которыми можно договориться, чтобы они подписали открытки, а я бы закупила книги и сделала с ними подарочные боксы?

На другом конце провода пауза. Слишком долгая.

– Спрошу, – наконец говорит Макс.

У него какой-то странный голос – глухой, отстраненный.

– Ты чего? Что-то случилось? – не выдерживаю я.

– Все нормально. Просто работаю. Потом созвонимся, ладно?

Он вешает трубку, и я остаюсь сидеть с телефоном в руке, понимая, что что-то определенно не так. И я даже знаю что.

После того сорвавшегося свидания мы с Максом делаем вид, что его и вовсе не было. Но если бы я оказалась на месте парня, который привел девушку на хоккей, а потом чуть не был побит ее другом и остался в одиночестве, я бы тоже не жаждала общения.

Блокнот с идеями лежит передо мной, но энтузиазм куда-то улетучился. Вместо этого в голове снова всплывает Игорь – его смех, его поцелуй, его фотографии в Сети. И Макс, который теперь, наверное, считает меня последней дурой.

Я закрываю блокнот и откидываюсь на спинку стула. Бизнес-идеи – это, конечно, здорово. Но надо бы разобраться и с тем, что творится в жизни.

Наконец, решаю, что если буду мучиться дальше, то сойду с ума. Уже третий день я перечитываю последнее сообщение от Макса, прокручиваю в голове тот злополучный вечер и никак не могу сосредоточиться на работе. Пальцы сами собой тянутся к телефону, набирают текст, стирают, набирают снова. В конце концов я глубоко вздыхаю и одним махом отправляю большое сообщение прежде, чем успеваю передумать:

«Слушай, я знаю, что свидание у нас не задалось, и хочу извиниться. И за себя, и за Игоря. Я для него как сестра, мы с детства вместе. Ну и во время игры они все немного сумасшедшие. Мне правда очень стыдно, что я сорвала игру и испортила свидание».

Отправляю и сразу же бросаю телефон на кровать, как будто он может укусить. Я начинаю нервно ходить по квартире, то и дело поглядывая на экран. Проходит пять минут, десять, пятнадцать… Макс не отвечает.

Я подхватываю телефон и зажимаю его в ладонях, будто силой воли могу заставить сообщение прийти быстрее. Неосознанно подношу руку ко рту и начинаю грызть ноготь, пока не чувствую противный привкус лака. В голове крутятся самые плохие варианты: он обижен, передумал, вообще не хочет больше со мной общаться…

Наконец телефон вибрирует, и я чуть не роняю его от неожиданности.

«Это же я виноват. Не надо было оставлять твой стакан без присмотра рядом с этой Аленой».

Я перечитываю сообщение несколько раз, пытаясь уловить интонацию. Вроде бы без сарказма, без злости… Делаю глубокий вдох и отвечаю:

«Знаешь, нормальному человеку и в голову не придет выкинуть что-то такое, так что забей. Игорь выдал мне “Полисорб” с супчиком, и наутро даже родители ничего не заподозрили. Так что, все ОК?»

Снова ожидание. На этот раз короче – уже через пару минут приходит ответ:

«Конечно!»

Я чувствую, как с плеч спадает огромный груз. Но самое главное еще впереди. Пальцы дрожат, когда я набираю:

«А на воскресенье все в силе?»

На этот раз ответ приходит почти мгновенно:

«Да».

В эти выходные к нам приедет видеограф. История ее появления довольно забавная – она сама нашла нас в соцсети и написала длинное письмо с просьбой разрешить поснимать ролики и фото для практики на курсе по рекламе. По ее задумке, мы с Максом должны были выступить в образах его героев и рассказать о книге.

Я уже неделю готовлюсь к этому событию. Вчера специально ездила к знакомой фигуристке – взяла на вечер потрясающее платье с переливающейся голубой юбкой, которое идеально подойдет для образа главной героини.

С Максом все оказалось сложнее. Его персонаж – хоккеист, и нам нужна была форма. Игорь после долгих уговоров и с обещанием «оторвать все вдохновение, если хотя бы поцарапает» дал свою запасную клюшку. Форму мы нашли в секонд-хенде – немного поношенную.

Я переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок. Так много всего произошло за эти несколько дней… И столько еще впереди. Но главное – Макс не обиделся, съемка состоится, а значит, все будет хорошо. По крайней мере, я очень на это надеюсь.

Телефон снова вибрирует. Я резко переворачиваюсь и хватаю его. Новое сообщение от Макса:

«Кстати, насчет воскресенья… Может, после съемок сходим куда-нибудь? Без хоккея, Ален и прочих сюрпризов. Просто поужинаем?»

Я чувствую, как щеки начинают гореть. Пальцы сами собой набирают ответ:

«Да, с радостью. Только на этот раз я выберу нормальное место. И буду следить за своим стаканом».

Ответ приходит почти мгновенно – просто подмигивающий смайлик. Я прижимаю телефон к груди и закрываю глаза. Кажется, все действительно налаживается.