И горь неожиданно становится настоящей звездой TikTok. Ролики, где он с серьезным видом зачитывает самые пафосные отрывки из книг Макса, а потом не выдерживает и начинает хохотать, собирают сотни тысяч просмотров. Особенно популярен клип, где он в ответ на вопрос читательницы: «Вы были прототипом героя?» – медленно поворачивается к камере со словами: «Я не герой романа, я лучше!» Этот момент уже гуляет по сети в мемах.

Наш книжный завирусился так, что в соцсетях творится настоящее безумие. В директ сыплются сообщения: «Как попасть к вам?», «Продаете ли книги почтой?», «Есть ли открытки с автографом и фото Игоря?».

Правда, на доходах это отражается не слишком сильно – люди не настолько сходят с ума по книжным крашам, чтобы ехать через всю страну. Но про нас даже сделали небольшой репортаж на местном телевидении. Корреспондентка с натянутой улыбкой рассказывала: «В нашем, казалось бы, ничем не примечательном городе вдруг появился культурный интернет-феномен…» А между строк прямо чувствовалось это снисходительное: «В нашем заштатном городишке какой-то старый книжный вдруг стал хитом в интернете?!»

А комментарии под постом с репортажем вообще выбили меня из колеи: «Лучше бы продуктовый открыли», «Книги должны быть бесплатными», «Кому нужен этот хлам?» и (мое любимое) «Барыги совсем уже не стесняются задирать цены». После этого я на два дня выключила телефон и смотрела дурацкие сериалы, чтобы восстановить душевное равновесие.

Но все же в этой неожиданной популярности плюсов гораздо больше. Хотя бы потому, что теперь у нас есть постоянные посетители – местные школьницы, которые сначала приходят посмотреть на «того самого парня», а потом некоторые из них действительно покупают книги.

А вот Макс… Он одновременно счастлив – его книга неожиданно стала популярной, тираж почти раскуплен. И в отчаянии – потому что мечта всех книжных блогеров – внимание фанаток – досталась не ему, а Игорю.

– Почему писатель не сексуальная профессия для парня? – вздыхает он, когда мы сидим в полутемном магазине.

Из-за недавнего урагана в городе отключили свет, и мы устроились в нашем уютном уголке с кофе навынос из «Магии кофе». На столе мерцает свеча, отбрасывая причудливые тени на стеллажи с книгами.

– Думаю, дело не в профессии, а в жанре, – осторожно говорю я. – Если бы ты писал боевики про спецназовцев или детективы про крутых сыщиков, то смотрелся бы брутальнее в глазах публики.

Только потом я понимаю, что могла бы сказать что-то вроде: «Просто не все могут оценить по достоинству интеллект парня» – и тем самым поднять Максу самооценку. Но нет, я выбираю самый неудачный вариант – настоящая «подруга года».

– А если мне нравится писать романтику? – Макс смотрит на меня своими большими карими глазами. – Я что, какой-то не такой? Ты тоже так считаешь? Что писатель не может быть привлекательным и надежным парнем?

– Нет, ты что! – я хватаюсь за эту соломинку, как утопающий. – Я как раз люблю романтичных и творческих парней. Они… э-э… более чуткие и понимающие.

И тут Макс выдает:

– Тогда пойдем на свидание, а?

От неожиданности я давлюсь кофе и начинаю кашлять так, что, кажется, сейчас выплюну легкие. В глазах темнеет от недостатка кислорода, а Макс в панике хлопает меня по спине.

И тут, словно мироздание решило издеваться до победного финала, окончательно меня уничтожив, звякает дверной колокольчик.

– Лесь? А ты чего без света сиди… – Он замолкает на полуслове.

Я краснею до корней волос, прекрасно понимая, как выглядит открывшаяся перед ним картина: полумрак, свечи, я и Макс за столиком, его рука на моей спине, да еще и мои последние слова о «романтичных парнях».

– Свет отключили! – быстро выпаливаю я, чувствуя, как щеки горят от неловкости. – Кофе пьем. Хочешь?

Игорь стоит в дверях, неподвижный как статуя.

– Нет. Зашел билет дать на завтра. Пойдешь?

Его голос звучит ровно, но я знаю его слишком хорошо, чтобы не заметить напряжение в плечах, в сжатой челюсти.

С тех пор как Игорь начал играть за «Вихрей», я не пропускала ни одного матча. Даже когда мы были в ссоре, я тайком приходила на арену, пряталась на самых верхних рядах и болела так, что на следующий день у меня пропадал голос. Конечно, Игорь знал, что я смотрю, и не подавал вида. А на следующий день мы делали вид, что и не ссорились вовсе.

Но теперь все иначе. Теперь у него есть Алена, которая будет сидеть в первом ряду, красивая и гордая, его новый талисман.

– Вообще, я собирался пригласить Лесю на свидание, так что мы, наверное, заняты, – вдруг говорит Макс, и я чуть не роняю стаканчик.

Тишина становится такой густой, что ее можно резать ножом.

Игорь медленно поворачивается к нему, и его взгляд – холодный, оценивающий – заставляет Макса слегка откинуться назад.

– Леся всегда ходит на матчи, – говорит Игорь, и в его голосе что-то такое, от чего у меня по спине пробегают мурашки.

Они оба смотрят на меня. Макс – с надеждой, Игорь – с чем-то, что я не могу распознать. Но мне хочется провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться в воздухе.

– Макс, а правда, идем на хоккей! – вдруг вырывается у меня.

Их лица вытягиваются от изумления. Макс моргает, будто не уверен, что расслышал правильно. Игорь застывает с полуоткрытым ртом.

– Игорь, ты же достанешь билет Максу? – продолжаю я, слишком бодро, слишком неестественно. – Макс? Тебе понравится! И для продвижения полезно. Покажешь читателям, что ты в теме.

Судя по выражению их лиц, им обоим хочется меня придушить.

Но через секунду Игорь медленно кивает, не сводя глаз с Макса.

– Достану.

– Приду, – сквозь зубы отвечает Макс.

Игорь разворачивается и уходит не попрощавшись. Дверь закрывается за ним с тихим щелчком, но в абсолютной тишине он все равно звучит невероятно громко.

Я делаю вид, что не замечаю напряжения, и под предлогом разбора новой поставки отправляюсь на склад. Там я сижу на коробках, уткнувшись лицом в колени, и пытаюсь понять, что только что произошло.

Макс какое-то время еще снимает ролики в зале, но вскоре подходит ко мне, чтобы попрощаться.

– А после хоккея могу я рассчитывать на кофе? – спрашивает он тихо.

Я поднимаю на него глаза. Он милый. Добрый. Талантливый. И правда нравится мне – но не так, как…

Но нельзя же вечно страдать по Игорю. Мы друзья – и точка. И я слишком боюсь разрушить это, слишком боюсь, что, если первая сделаю шаг, все развалится.

– Конечно, – улыбаюсь я. – С большим удовольствием.

Макс уходит, а я остаюсь одна в темном магазине, при свете одной-единственной свечи, и думаю о том, что завтра мне предстоит провести вечер между двумя парнями, каждый из которых ждет от меня чего-то, чего я не могу дать.

Но хуже всего то, что один из них – это Игорь. А другой – нет.

Если бы я призналась родителям, что иду на свидание, они бы сошли с ума от беспокойства. Мама бы начала расспрашивать, кто этот мальчик, чем занимаются его родители, какие у него планы на будущее. Папа бы достал свой ноутбук и попытался найти информацию о Максе в соцсетях. А потом они бы устроили ему допрос при встрече, как в тех ужасных американских комедиях. Поэтому я вру, что иду к Лене – подруге детства, с которой мы почти не общаемся после того, как она перешла в частную гимназию.

– Мы давно не виделись, – говорю я, стоя перед зеркалом в спальне и примеряя третье платье за вечер. – Хотим обсудить начало учебного года, вспомнить старые времена.

Мама смотрит на меня с подозрением:

– Это ты для подруги платья перебираешь?

– Нет. Для ее родителей. Ее мама дизайнер, мне нельзя упасть в грязь лицом. Вдруг она что-нибудь посоветует для магазина? К тому же мы еще сходим на матч, Игорь же играет.

Я чувствую укол совести. Но это не совсем ложь – я действительно иду на хоккей. Просто не с Леной.

Перед выходом я еще раз кручусь перед зеркалом. На мне темно-синее платье, которое подчеркивает глаза, и легкий макияж – достаточно, чтобы выглядеть нарядно, но не слишком вызывающе. Хочу, чтобы Максу понравилось. Но в глубине души (в чем не признаюсь даже себе) надеюсь, что Игорь немного поревнует. Знаю, это неправильно – у него же есть Алена. Но та часть меня, которая до сих пор помнит, как он смотрел на меня в детстве, когда мы забирались на крышу его гаража, шепчет: «А вдруг?..»

Мы встречаемся с Максом у арены. Он в непривычно строгом темно-сером пальто и с букетом белых хризантем – выглядит одновременно трогательно и нелепо.

– Для тебя, – говорит он, краснея. – Чтобы свидание отличалось от наших обычных встреч.

Я принимаю цветы, чувствуя, как щеки наливаются жаром. В этот момент кто-то резко толкает меня в плечо.

– А ты здесь что делаешь? – ледяной голос Алены заставляет меня обернуться.

Она стоит передо мной в белоснежной дубленке и с фирменным шарфом «Вихрей» – наверняка подарком Игоря, у меня есть такой же. Ее серые глаза сверкают от злости.

– Пришла на игру, – отвечаю я как можно спокойнее.

– И часто ты ходишь на игры?

– Это маленький город. Здесь не так много развлечений, – пожимаю я плечами, стараясь казаться равнодушной и не выдать, как я расстроена ее приходом.

Алена делает шаг ближе. От ее дорогого парфюма кружится голова.

– А ты на все игры ходишь или только где Игорь играет? Может, уже перестанешь на нем виснуть?

Я чувствую, как Макс напрягается рядом.

– Эй, – говорю я громче, чем планировала. Несколько человек оборачиваются. – Если ты не заметила, я пришла с парнем. Хватит токсичить, Алена! Иначе я расскажу Игорю, как ты отменила мою доставку, подослала липового инспектора и залила мне дверь эпоксидкой. Последнее, между прочим, уголовно наказуемо.

– Чушь какая! – фыркает она, но я слышу в ее голосе нотки неуверенности.

– Посмотрим камеры – и узнаем, – блефую я.

На самом деле камер у нашего подъезда нет. Но Алена об этом не знает. То, как она резко бледнеет, говорит само за себя.

К счастью, в этот момент раздается гудок, возвещающий начало игры. Макс, который стоял как вкопанный, наконец приходит в себя:

– Может, пройдем на места?

Я киваю, чувствуя, как дрожат колени. Алена бросает на нас последний ядовитый взгляд и уходит к своему месту – которое, как выясняется, находится прямо перед нашими. Прекрасно…

Макс молчит все первое отделение. Когда во время перерыва он наконец поворачивается ко мне, в его глазах читается миллион вопросов.

– Лесь… – он осторожно начинает. – Ты и Игорь… вы…

– Друзья, – быстро отвечаю я. – Просто друзья. Всегда были, всегда будем.

Мои слова звучат как заклинание. Как будто если повторять их достаточно часто, они станут правдой.

Макс смотрит на меня долгим взглядом, затем медленно кивает и, словно желая убедиться, что я не лгу, берет меня за руку. Я внимательно прислушиваюсь к ощущениям, ожидая тех самых книжных бабочек в животе. Но чувствую лишь тепло его кожи – и ничего больше.

И в этот момент Игорь выходит на лед. Его взгляд скользит по трибунам, останавливается на мне, на Максе, на наших сплетенных пальцах. На секунду кажется, что он сейчас уронит клюшку. Но вместо этого он резко разворачивается и уходит к команде.

А я сижу, сжимая руку Макса, и думаю о том, что сегодня вечером мне предстоит самое сложное свидание в моей жизни.

Но вскоре я забываю обо всем, полностью погружаясь в игру. Здесь я не лукавила – в нашем городке действительно мало развлечений. Кинотеатр с одним залом, где показывают фильмы с опозданием в месяц. Пара кафе, где меню не менялось с 2010 года. Все по-настоящему крутое – аттракционы, торговые центры, концерты – только в соседнем крупном городе, куда нужно ехать два часа на автобусе. Поэтому хоккей для нас – настоящее событие, а «Вихри» – хоть и не топовая команда – наши герои.

Трибуны гудят, когда наш капитан делает эффектный бросок. Я вскакиваю с места, кричу вместе со всеми, хлопаю в ладоши. А вот Макс… к хоккею совершенно равнодушен. Он то и дело проверяет телефон, зевает, а в какой-то момент и вовсе идет за газировкой и хот-догами – настолько ему неинтересно.

«Зачем тогда писал книгу про хоккеиста?» – вертится у меня на языке, но я заставляю себя промолчать. Вместо этого пытаюсь объяснить ему правила, рассказываю об игроках, стараясь не уделять Игорю слишком много внимания – хватает ума понять, что восторга это не вызовет. Макс кивает, делает вид, что слушает, но его глаза остаются пустыми.

Возможно, мне стоит ценить, что он терпит это ради меня. Но вместо благодарности во мне поднимается раздражение. Особенно когда он спрашивает:

– А сколько еще это будет продолжаться? – в тот самый момент, когда Игорь выходит на замену.

После первого периода я выскакиваю в туалет – нужно немного остыть. И не замечаю, что Алена следует за мной по пятам. Она ловко преграждает мне путь к кабинке, когда мы остаемся одни. Дверь с грохотом захлопывается, и я оказываюсь в ловушке между ней и стеной.

– Ты совсем совесть потеряла? – шипит она, и от ее дыхания пахнет мятной жвачкой. – Оставь Игоря в покое! Думаешь, я не слышу, как ты у меня за спиной чирикаешь? Игорь то, Игорь это, Игорь говорил, Игорь однажды…

Черт. План поменьше упоминать его провалился с треском. Мало мне ревнивой подружки, еще и Макс расстроится. Да почему я все порчу?

Глубоко вдыхаю, чувствуя, как гнев поднимается горячей волной.

– Я тебе уже сказала. Если ты не заметила, я пришла с парнем. У меня свидание. Хватит истерить, что твоего Игоря уводят! – Алена фыркает, но я продолжаю, не давая ей вставить слово: – Скоро он устанет от твоего нытья и бросит, просто чтобы отдохнуть. Еще раз подойдешь ко мне – я запишу наш разговор и отправлю не Игорю, а в «Подслушано Вихри». Там таких, как ты, любят стебать, понятно? На всю жизнь приклеится кличка «охотницы за клюшками».

Накрашенные губы складываются в тонкую линию. Я вижу, как дрожат ее ресницы, – на этот раз не от злости, а от страха.

– Все, отстань, – резко говорю я. – Не порть мне свидание.

Захлопываю дверь кабинки перед ее носом. Слышу, как ее каблуки цокают по кафелю, удаляясь.

Остаюсь одна, сжимая раковину так, что пальцы белеют. От злости мне хочется рычать, бить кулаками по стенам. Как Игорь мог влюбиться в такую поверхностную девицу?!

Что она вообще умеет, кроме как краситься и капризничать?

Мое отражение в зеркале выглядит перекошенным от гнева. Я плескаю холодной водой в лицо, пытаясь прийти в себя. Нужно возвращаться к Максу, продолжать свидание… Но все, о чем я могу думать, – как Игорь целует эти надутые губы…

Я вытираю лицо бумажным полотенцем и с силой швыряю его в урну. Нужно держаться. Нельзя позволить Алене испортить вечер. Я с этим и сама отлично справляюсь.

Когда возвращаюсь на трибуну, Макс смотрит с беспокойством:

– Все в порядке? Ты выглядишь…

– Все отлично, – перебиваю я его с фальшивой улыбкой. – Просто… жарко там.

Он кивает, но я вижу – не верит. Наверное, пора признать: это худшее свидание в истории. И виновата в этом не Алена.

Виновна я – потому что сижу рядом с одним парнем, а думаю о другом.

Мои пальцы судорожно сжимают стакан с газировкой, словно это единственная точка опоры во внезапно потерявшем устойчивость мире. Ледяной конденсат стекает по глянцевой бумаге, оставляя мокрые следы. Я чувствую, как каждая капля влаги испаряется с моей горячей кожи почти мгновенно, – мне действительно жарко, но это не та жара, от которой помогает прохладный напиток.

Где-то на периферии сознания я понимаю: нужно разобраться со всем, что происходит в моей жизни. Прекратить мучить и себя, и окружающих. Но мысли путаются.

Может, признаться Игорю в чувствах?

От одной этой мысли желудок сжимается в болезненном спазме. Нет, я не такая, как Алена, – не умею кокетничать, не знаю, как завлечь парня, не могу просто подойти и сказать… Да и что сказать? Я влюблена в тебя с пятого класса, хотя знаю, что ты встречаешься с другой? Звучит как сценарий самого жалкого ромкома.

Правильнее было бы оборвать с ним общение. С глаз долой – из сердца вон. Но при этой мысли что-то острое и колючее вонзается мне в грудь. Я скорее откушу себе палец, чем решусь на это.

Как же все сложно!

Ощущение становится физическим – мне действительно плохо. С каждой минутой жар нарастает, мысли путаются, в висках стучит так, будто кто-то бьет в барабаны прямо у меня в голове. Все вокруг вдруг начинает медленно вращаться, как будто я сошла с очень быстрой и долгой карусели.

– Макс… – мой голос звучит странно, будто доносится издалека. – Мне нехорошо.

Он поворачивается ко мне, и я вижу, как его брови ползут вверх.

– Принести воды? Пойдем на улицу?

– Да. Давай выйдем, мне надо подышать. Наверное, давление…

Но какое давление в восемнадцать лет? Может, это паническая атака? Я читала, они случаются как раз в такие неподходящие моменты, когда эмоции переполняют.

Макс поднимается и протягивает мне руку. Я пытаюсь за нее ухватиться, но мои пальцы промахиваются на несколько сантиметров. Когда же я пытаюсь встать, накатывает головокружение, и я падаю на ряд ниже, больно ударяясь головой о металлическую спинку кресла.

– Леся! – чей-то голос звучит как сквозь вату.

Кто-то помогает мне подняться. Чьи-то руки усаживают меня обратно на место, суют в ладони холодную бутылку воды. С трудом фокусирую взгляд и вижу перед собой… Игоря. Он снял шлем, его волосы мокрые от пота, лицо раскраснелось. Но сейчас все его внимание приковано ко мне.

– Леська, ты чего? Давай скорую! – его голос звучит резко, почти грубо, но я знаю – это от беспокойства.

– Н-н-ет… – язык кажется ватным и непослушным.

– Да она же пьяная! – слышится язвительный голос Алены где-то слева.

– Она ничего не пила! – горячо возражает Макс.

– Да конечно! А то я не видела, как она подливает в стакан. Вот!

Алена с рывком хватает мою сумку, начинает в ней рыться и через мгновение торжествующе достает металлическую фляжку. Я вижу ее впервые в жизни.

– Эт-т-то… н-н-е мое, – пытаюсь я сказать, но язык не слушается.

Я трясу головой, но понимаю – со стороны все действительно выглядит как сильное опьянение. Но я бы почувствовала, если бы в газировке был алкоголь! Да у нас вообще на матчах его не продают! Может, по ошибке взяла чужой стакан?

– Так, разошлись! – рявкает Игорь, и толпа вокруг слегка расступается.

– Куда ты в коньках! – возмущается Макс.

Но Игорь резко обрывает его:

– Ты должен был за ней присматривать! А не спаивать!

– Ты что, думаешь, это я? – Макс бледнеет.

– А кто? Думаешь, я идиот? Позвал девчонку на свидание, подлил водочки – и дело в шляпе?

– Часто пользуешься этим лайфхаком? – Макс внезапно звереет.

Игорь толкает его в грудь. Я пытаюсь крикнуть, чтобы они остановились, но все продолжает плыть перед глазами. Беспомощно наблюдаю, как они сходятся в драке, пока громовой окрик тренера не разносится по трибунам:

– Разошлись! Семенов! Отстранение на две игры! Что это такое?! Быстро в раздевалку, а не то сейчас полицию вызову!

Но Игорь игнорирует его. Прямо на трибуне расшнуровывает и стаскивает коньки, затем подхватывает меня на руки так легко, будто на нем нет тяжелой хоккейной амуниции, и направляется к выходу.

– Игорь! – кричит ему вслед Алена, но он даже не оборачивается.

– Куда это ты собрался? – Макс преграждает нам путь.

– Клянусь, если ты сейчас не исчезнешь, я тебе шею сверну! – рычит Игорь.

– Я ничего ей не подливал! Ты думаешь, я сумасшедший? Но… – Макс слегка запинается. – Я выходил. Когда Леся ушла в туалет, мне позвонил редактор, и я вышел в коридор. А стаканы оставил…

– И? – Игорь прижимает меня к себе крепче.

– Когда вернулся, мне показалось, что крышка как-то неплотно сидит. И чуть-чуть было пролито. Но я не был уверен, что это не Леся пролила.

Игорь ругается сквозь зубы. Я пытаюсь осмыслить слова Макса, но мысли путаются.

– Надо ее в больницу отвезти или скорую вызвать, – говорит Макс.

– Нет! – вздрагиваю. – Не надо!

Представляю, как меня – «пьяную» – привезут в больницу. Как будут краснеть родители! А Ирина Львовна? Меня же уволят из магазина! Слезы сами катятся по моим щекам.

– Ладно, давай ко мне, – наконец решает Игорь. – Чего там, во фляжке?

Макс осторожно нюхает содержимое.

– На абсент похоже. Забористая вещь. И как только Леська не почувствовала привкус?

Вот сейчас мое состояние идет мне на пользу – можно не отвечать на неудобные вопросы. Я так была занята своими страданиями, что даже не обратила внимания на вкус газировки. Позор года! Скоро из моих провалов можно будет составить целый сборник вредных советов.

Игорь несет меня к выходу, а я прижимаюсь к его мокрой от пота форме, вдыхая знакомый запах: хоккейная экипировка, его одеколон и что-то еще, что всегда было «просто Игорем». И понимаю, что даже в таком состоянии мне хорошо здесь, в его руках, несмотря на весь этот кошмар.

– Держись, Лесь, – шепчет он, когда мы выходим на холодный ночной воздух. – Сейчас все будет хорошо.

И почему-то, несмотря на все, я верю ему.