На следующее утро я впервые за свою сознательную жизнь пожалела, что проснулась здоровой. Мне хотелось, чтобы меня настиг грипп, или краснуха, или, на худой конец, отравление. Я мечтала о высокой температуре, ознобе и тошноте. Спуская ноги с кровати, я надеялась, что они временно утратили подвижность. Но я оставалась такой же здоровой, как накануне, а это означало неизбежное свидание с Дедовым.

Я не понимала, как такое могло со мной произойти. Как я в принципе это допустила?

Временное помутнение рассудка? Гипноз? Неужели Дедов владеет техникой внушения?

В Журнале невропатологии и психиатрии недавно была напечатана статья про одну такую технику, разработанную на Западе якобы с лечебными целями. Будучи невропатологом, я хорошо понимала механизмы подобных методик и последствия их применения теми, кто наделен властью над другими людьми. Поэтому мое предположение вовсе не казалось маловероятным.

Но что толку от этих выводов, если следствие важнее причины? Секретарь райкома комсомола пригласил меня на свидание, и я согласилась.

Potissimum factum est[11].

Я провела день в состоянии, близком к сомнамбулическому, заставляя себя фиксировать внимание на медицинских аспектах, чтобы не наделать ошибок и не навредить пациентам. К счастью, в этот день амбулаторного приема не было. Я не пошла на обед, отказалась от чая в ординаторской и к вечеру ожидаемо заработала голодное головокружение и желудочные спазмы.

Я внушала себе, что все не так плохо. Дедов вовсе не неприятный человек. Он вежлив, умен, начитан. Его можно даже назвать симпатичным. Мы попьем кофе, поговорим на нейтральные темы и распрощаемся.

Ох, если б только можно было избежать этой встречи!

Я как никогда нуждалась в Нине. Но она возвращалась только в субботу. Значит, мне не с кем будет посоветоваться перед свиданием и некому излить душу после него. Впрочем, возможно, это к лучшему. Мне было стыдно, словно я совершила нечто такое, о чем нельзя упоминать в приличном обществе, словно я сама напросилась на это свидание или своим поведением спровоцировала Дедова обратить на меня внимание.

Кафе «Улыбка» находилось на углу Строителей и Ленина, рядом с универмагом. В вечерние часы здесь всегда было многолюдно, поэтому шанс встретить кого-то из знакомых был велик, а это сегодня не входило в мои планы.

Я быстро, на пределе возможностей, преодолела довольно приличное расстояние по Строителей, от угла Суворова до Ленина. Возле кафе толпились желающие попасть внутрь. Администратор периодически отпирал дверь, впуская и выпуская посетителей.

Дедова в толпе не было.

Часы показывали четверть восьмого. Неужели он не придет? Передумал, заболел, срочно вызвали в обком… Я очень хотела уйти, но заставила себя остаться. Возможно, Дедова просто задержали дела. Не застав меня, он решит, что дело не в его опоздании, а в том, что я передумала.

Я встала возле панорамного окна, делая вид, что оказалась здесь случайно и никого не жду. Настроение было хуже некуда. Меня раздражало буквально все: шумная толпа желающих попасть в кафе, пронизывающий ветер, выхлопы автомобилей, но больше всего – положение, в котором я оказалась. Никогда еще я не чувствовала себя настолько глупо, двусмысленно, неестественно. До вчерашнего дня никому не удавалось подчинить меня своей воле настолько, чтобы я согласилась прийти на встречу, которая заведомо не сулила ничего приятного.

Услышав стук по стеклу, я сперва не придала ему значения. Но когда стук повторился, на этот раз более настойчивый, я обернулась.

Отведя в сторону тюлевую занавеску, из зала на меня смотрел улыбающийся Дедов.

Я натянуто улыбнулась в ответ. Он махнул рукой в сторону входа и что-то произнес. Я не умела читать по губам, но догадалась, что он просит меня подойти к двери.

Под возмущенные крики «куда без очереди?!» я прошмыгнула мимо администратора – мужчины средних лет с бегающими глазками и угодливым выражением лица. Дверь за моей спиной тут же захлопнулась, заглушив возмущенный ропот снаружи.

– Позвольте ваш плащ, Зоя Евгеньевна.

Меня не удивило, что администратор знает мое имя. Возможно, он приходил ко мне на прием, а возможно (и даже более чем вероятно), причина заключалась в том, что в зале меня ждал секретарь райкома – не последний человек в поселке.

Повесив мой плащ на напольную вешалку, к другим плащам и курткам, администратор изогнулся в полупоклоне, совершенно не уместном в заведении советского общепита.

– Вас ожидают. Прошу за мной.

При моем появлении Дедов не поднялся, как требовали правила вежливости, только слегка отодвинул свой стул, тем самым хотя бы обозначив намерение.

– Присаживайтесь, Зоя Евгеньевна. Извините, что не подождал вас снаружи. Там столько людей, а вы… гм… немного задержались. Нет-нет, это не упрек! Женщина и должна опаздывать.

Клише было настолько же заезженным, насколько не соответствующим действительности, и тем не менее я улыбнулась, словно сочла шутку удачной.

К столику, на ходу поправляя наколку в пышно взбитых волосах, подошла официантка и жеманно протянула Дедову меню:

– Пожалуйста, выбирайте.

– Выбирать будет дама.

Меню перешло ко мне. Я читала названия блюд, не понимая их смысл, ощущая затылком недобрый взгляд официантки. Дедов снова взял инициативу в свои руки.

– Бутылку шампанского, пирожные и фрукты.

Я хотела сказать, что не буду пить, но слова застряли в горле, и момент был упущен.

– Нравится вам тут, Зоя Евгеньевна?

Я осмотрелась. Ничем не примечательное кафе, заполненное жующими и пьющими людьми. На эстраде настраивали аппаратуру музыканты: в программу вечера входило вокально-инструментальное сопровождение.

– Здесь очень мило.

– Здесь очень скромно, увы. Я должен был пригласить вас в ресторан, но, сами понимаете, секретарь райкома комсомола должен во всем проявлять умеренность.

– В Таёжном есть ресторан? – удивилась я.

– В Богучанах. Но у меня служебная машина, так что расстояние – не помеха.

При мысли, что вместо кафе я сейчас могла сидеть в машине Дедова, меня пронзила дрожь. А если это лишь вопрос времени? Что, если эта встреча – отнюдь не последняя и его интерес простирается за пределы обычного ужина?..

– Спасибо, что согласились встретиться в неформальной обстановке, Зоя. Я ведь могу вас так называть?

– Да, конечно.

– Вы тоже зовите меня по имени: Сергей.

– Нет, товарищ Дедов, я не могу.

– Почему?

Я промолчала: ответ был очевиден.

– Ну хорошо, тогда хотя бы не по фамилии. Сергей Иванович. Договорились?

Прибыло шампанское в сопровождении эклеров и порезанных на дольки яблок и груш. Когда официантка, наполнив бокалы, удалилась, мы чокнулись и выпили. Дедов сразу осушил свой бокал, а я слегка пригубила. Мне требовалась ясная голова, а пить на голодный желудок означало потерять контроль.

– Вы наверняка догадались, что очень мне нравитесь, Зоя.

– В самом деле? – промямлила я без энтузиазма, которого Дедов наверняка ожидал.

– Разумеется. Иначе наша беседа ограничилась бы стенами служебного кабинета. – Секретарь райкома улыбнулся и подлил себе шампанского. – Мне кажется, вы слегка лукавите.

– В каком смысле?

– В таком, что вы наверняка осведомлены о впечатлении, которое производите на мужчин.

– Я ничего для этого не делаю.

– Вот именно! – Дедов обрадовался, словно я разгадала сложную загадку, которая оказалась не под силу никому другому. – Ваше обаяние естественное, тем-то оно и притягательно. Вам не нужно ничего делать. Природа все сделала за вас. Не понимаю, как ваш муж, человек взрослый, мог оказаться таким дураком.

– Мой бывший муж, – машинально поправила я, не сразу осознав смысл его слов.

– То, как он поступил с вами, иначе как предательством не назовешь.

– Так вы знаете причину моего развода?

– А как иначе? Если комсомолка, желающая вступить в партию, разведена, я обязан знать подробности. Ну и личный интерес присутствовал, конечно.

Я отпила из бокала и ковырнула вилкой эклер. До отъезда из Ленинграда это были мои любимые пирожные, но сейчас вид масляного крема вызывал тошноту.

– Не переживайте, Зоя. Хотя вы и выступили инициатором развода, но истинная вина лежит на вашем бывшем муже. Ваша репутация не пострадала.

– Вы меня успокоили, Сергей Иванович. Я действительно очень переживала.

– Напрасно. Из-за ложного чувства вины вы не живете полной жизнью, а ведь когда и жить, как не сейчас? Из-за предательства близкого человека вы сменили место жительства и работы, окружение, привычки. Неужели вы считаете, что после этого не заслуживаете счастья или, по крайней мере, вознаграждения?

Кого Дедов имел в виду, говоря о близком человеке? Матвея? Или…

Нет. Не может быть, чтобы он был осведомлен о второй причине, побудившей меня к переезду. О том, какую боль причинила мне женитьба отца, знала только Инга, но и ей я не рассказывала всего, потому что невозможно было описать словами мои переживания.

Ни в коем случае нельзя было дать понять Дедову, что этот разговор неприятен мне так же, как и его общество. Непринужденно улыбнувшись, я спросила:

– Под вознаграждением вы, Сергей Иванович, очевидно, подразумеваете себя?

Вопрос Дедова ничуть не смутил.

– А почему бы нет? Вы недолго будете оставаться одна, так чем плоха моя кандидатура? Я старше вас всего на четыре года, но уже достиг многого. Я на хорошем счету в обкоме и в ближайший год ожидаю повышения с переводом в Богучаны. Проживаю один в двухкомнатной квартире. Мои родители живут за полторы тысячи километров отсюда. Назовите хотя бы одну причину, по которой между нами невозможны отношения.

– Отсутствие взаимной симпатии? – все так же улыбаясь, предположила я.

Дедов с серьезным видом покачал головой:

– Не в этом случае. Будь я вам несимпатичен, вы бы не согласились со мной встретиться. Не такой вы человек, чтобы лицемерить или делать что-то против своей воли.

«Вы меня переоцениваете», – хотела я сказать, но сдержалась. Затаивший обиду секретарь райкома – неприятный противник. Пусть пребывает в самодовольном убеждении, что ему не может отказать ни одна девушка. Нужно придумать другую причину, в равной степени убедительную и безопасную. Я была уверена, что мое будущее зависит от того, на какой ноте закончится этот разговор.

– Вы правы, Сергей Иванович, – взяв такой же, как у него, серьезный тон, сказала я. – Причина, по которой между нами вряд ли возможны отношения, конечно, не в отсутствии симпатии. После развода прошло всего два месяца. Мои чувства к бывшему мужу прошли, но нужно время, чтобы я могла снова доверять мужчинам. Кроме того, в распаде нашей семьи виноват не только Матвей.

– Зоя, не нужно на себя наговаривать, вы…

– Пожалуйста, дослушайте!

– Да, конечно. Продолжайте.

Я стиснула под столом руки и нырнула в мутный омут полулжи-полуправды.

– Матвей хотел детей, а я все откладывала, потому что ставила работу выше семьи. В этом заключалась моя ошибка. Когда я это поняла, было слишком поздно… Я уехала из Ленинграда, пытаясь убежать от чувства вины. Но от себя не убежишь, теперь я это знаю. Пожалуйста, не торопите меня. Я должна какое-то время побыть одна, чтобы подготовиться к новым отношениям. Да, местные мужчины проявляют ко мне интерес, но мне это не нужно. Пока не нужно. Я не знаю, сколько понадобится времени, чтобы избавиться от теней прошлого, но, если человек, которому я действительно нравлюсь, наберется терпения, он сможет добиться моего расположения. А тот, кто не дождется… значит, его намерения не были серьезными.

Я смотрела на свои руки и не видела лица Дедова, но чувствовала, что моя речь произвела на него впечатление. Я ненавидела себя в этот момент. Да, мне пришлось защищаться, но не так велика была угроза, как мое нравственное падение.

До этого момента я не предполагала, что могу пасть так низко.

Продлись пауза еще минуту, я бы не выдержала и сказала все, что думаю на самом деле. Но Дедов заговорил и этим, сам того не подозревая, спас ситуацию.

– Зоя, простите! Я вел себя как эгоист. Я должен был догадаться, что вы не готовы к новым отношениям. Оправданием мне может служить то, что сам я еще ни разу по-настоящему не влюблялся, потому что привык ставить разум, холодный и чистый, выше чувств, особенно романтических. Но ваши слова… Зоя, посмотрите на меня.

Я подняла голову. Его глаза горели странным лихорадочным блеском. Такие глаза бывают у фанатиков или сумасшедших. Я отвела взгляд, сделав вид, что смутилась.

– Я готов ждать. Не буду торопить события. Все, чего я хочу, – это уверенности, что между нами возможны отношения. Вы действительно очень мне нравитесь.

– Спасибо, Сергей Иванович. Спасибо, что поняли и…

– Ни слова больше. Тема закрыта. Но вы ничего не пьете и не едите! Здешняя кухня оставляет желать лучшего. Надо было все-таки отвезти вас в ресторан.

– Я не голодна. Поем попозже, дома.

– Кстати, вы довольны условиями проживания? Если есть пожелания по улучшению быта, вам достаточно только сказать.

– Всё хорошо, спасибо.

– Точно? Я ведь знаю, что такое – жить в общежитии. Сам когда-то с этого начинал.

Я заверила его, что ни в чем не нуждаюсь.

С эстрады зазвучала музыка. Выступало трио молодых ребят. Двое играли на гитарах, третий пел, довольно неплохо. Он начал с песни «Там, где клен шумит». Несколько парочек поднялись из-за столиков и перешли на танцпол.

– Я хотел пригласить вас на танец, но, наверное, лучше сделать это в другой раз.

– Да. Сергей Иванович, у меня был трудный день. Я бы хотела пораньше лечь спать.

Дедов подозвал официантку и попросил счет. Когда мы вышли в фойе, он сам снял плащ с вешалки и помог мне его надеть. Выпуская нас на улицу, администратор вел себя еще более угодливо, чем прежде. Меня такое поведение покоробило, а Дедов, похоже, воспринял его как должное. Проходя мимо администратора, он на него даже не взглянул.

Вечер был ветреный и промозглый. Мне предстояло довольно долго идти по плохо освещенным улицам, но я предпочла бы самую длинную прогулку пятиминутной поездке в машине Дедова. К счастью, Дедов оказался достаточно тактичен (или умен?), чтобы не предложить подвезти меня до общежития. Но последнее слово ожидаемо оказалось за ним.

– В воскресенье в нашем кинотеатре премьера фильма «Дамы приглашают кавалеров». В главных ролях Куравлёв и Неёлова. Будет аншлаг, но мне отложат два билета на вечерний сеанс. Пойдете со мной?

На мгновение мне стало страшно: я решила, что Дедову известно обо мне даже то, что Марина Неёлова – моя любимая актриса и я с нетерпением жду каждый новый фильм с ее участием. Но в следующую минуту я поняла, что это обычное совпадение, и ощутила постыдную радость при мысли, что смогу посмотреть фильм, премьера которого на самом деле состоялась в Москве еще месяца три назад (просто до Таёжного картина доехала только сейчас).

Я гораздо охотнее сходила бы в кино с Ниной, но не факт, что у нас получилось бы достать билеты. И хотя меня мало привлекала перспектива провести полтора часа с Дедовым в темном кинозале, я не смогла отказаться. К тому же интуиция подсказывала, что лучше этого не делать.

– С удовольствием, Сергей Иванович.

– Отлично. Я заеду за вами в общежитие за час до начала сеанса, и мы…

– Лучше встретимся у кинотеатра, – поспешно возразила я. – Мне так удобнее. До свидания.

– До свидания, Зоя Евгеньевна, – неожиданно холодным тоном ответил Дедов, развернулся и, не оглядываясь, быстро пошел прочь.