— Твой отец — тиран. И последняя сволочь.

Начала привычно папу защищать:

— Он все это для меня делает.

Тим побагровел:

— Ты считаешь, бегать кроссы с температурой — это нормально? А ремнем получать за то, что проиграла?

— Ну… я действительно проигрываю потому, что мало стараюсь.

— По семь часов в день тренироваться, ты считаешь, мало?! Оль, а тебе в голову не приходило, что теннис, может быть, просто не твое?! Вдруг ты — будущий великий врач? Или актриса? Или политик?!

— Но я ничего больше не умею, кроме как по мячику бить. И учусь плохо.

— Так ты ничего другого и не пробовала!

Оля прежде никогда не задумывалась, правильно ли она живет. Но сейчас слушала Тима и понимала: за нее с самого раннего детства решения принимали другие. А ее мнения никто не спрашивал!

— Мне, в принципе, нравится теннис, — сказала неуверенно. — Я люблю смотреть, как мячик летит, попадает в корт. Но никогда не расстраиваюсь, если не попадает. А девочки, которым я проигрываю, за каждое очко готовы глотку перегрызать. Я, наверно, ущербная…

— Да нормальная ты! Просто кто-то создан побеждать, кто-то нет. И ты совсем не виновата в том, что не можешь.

— Но в теннис надо играть для того, чтобы быть победителем. Иначе бессмысленно.

— Ну тогда и бросай его к дьяволу.

Так что буквально через неделю после знакомства с Тимом Оля набралась храбрости и объявила отцу:

— Я не буду больше ходить на теннис.

Тот побагровел:

— А тебя кто-то спрашивает?

— Ты не можешь водить меня насильно.

— Закрой рот и быстро собирайся. У тебя тренировка через сорок минут.

— Я сказала тебе. Не пойду.

Юркнула в ванную комнату и заперлась. Вдруг поняла, какое это удивительное счастье — не мчаться сразу после школы на ненавистный корт. А просто отдохнуть, поваляться в пенной воде, посидеть спокойно в телефоне.

Настолько расслабилась, что в тепле и уюте начала задремывать. И вдруг дверь в ванную распахнулась от резкого удара, замок слетел. На пороге отец. Лицо каменное. Ледяным тоном спросил:

— Ты хорошо подумала?

У Оли душа в пятки. Но ответила твердо:

— Да.

— Ладно. Твой выбор.

Неужели сейчас уйдет?

Но он одной рукой схватил ее за плечи, а второй — наклонил голову в воду. Оля, к счастью, успела задержать дыхание, но очень быстро начала задыхаться. Била по воде ногами, вырывалась изо всех сил. Однако отец держал крепко. И отпустил, лишь когда перед глазами все поплыло. Девочка жадно вдыхала, а он спросил снова:

— Ты точно хорошо подумала?

Тим мне сказал: «Никогда не сдавайся!»

И снова ответила:

— Да. Я все решила.

И снова ее голова оказалась под водой.

В этот раз мучительные секунды растянулись, как показалось Оле, на долгие века. Паника от нехватки воздуха в какой-то момент сменилась эйфорией, ей стало хорошо, легко.

Когда отец ее отпустил, в сознание приходила с трудом. А он холодно произнес:

— Спрашиваю в последний раз. За неправильный ответ я тебя утоплю.

И Оля сдалась.

Быстро высушила волосы, оделась и побежала на тренировку.

На следующий день в школе все рассказала Тиму. Парень опешил:

— Я-то думал, моего батю — он за разбой сидит — никто не переплюнет. Олька! Да тебя спасать надо!

— Ну… похоже, да. Крыша поехала. На том, что я обязательно чемпионкой стать должна. Для него.

— Только ты не станешь — сколько тебя ни бей. И ни топи.

— А что мне делать тогда? — уныло спросила она. — В детский дом, что ли, проситься?

— Маме жалуйся.

Вздохнула:

— Во-первых, она в рейсе до ноября. А во-вторых, насчет ремня мама тогда сказала — папа прав.

— Взрослые не имеют права бить детей! Особенно девочек!

— Да ладно. Всех бьют. Можно подумать, тебя не трогали.

— Ну у меня-то папаша — рецидивист.

— Вот именно. А у меня — нормальный. Не пьет, не курит, кормит, одевает. У него только на теннисе закидон. А у меня, к сожалению, способности есть. Но тренер говорит: в теннисе не они важны, а голова. Характер чемпионский. Только этого точно не имеется.

Тим задумался, а потом предложил:

— Тогда можно тоньше действовать. Ты ведь сможешь тренироваться так плохо, что тебя из клуба просто выгонят?

— Могу. Но они сначала отцу пожалуются. А он меня тогда точно прикончит.

— Хм. До смерти не прибьет. Не дурак в тюрьму идти по статье. А если руки будет распускать — мы на него найдем управу.

— Как?!

— Увидишь, — загадочно ухмыльнулся.

И на следующий день притащил в школу черную коробочку:

— Держи. Вчера стырил.

— Что это?

— Видеорегистратор. Самое железное доказательство. Ты ведь батю своего знаешь. Придумай, где спрятать, и лови момент, когда тебе прилететь может. Главное — успеть включить незаметно.

— А если он увидит?!

— Ну отберет.

— И как тогда доказательства?

— Доказательства будут. Я настройку сделаю — видео сразу ко мне будет приходить. В режиме онлайн. Главное, чтоб не увидел перед тем, как руки распускать начнет.

— Тима! Ты такой умный! — в восторге сказала Оля.

И они начали свой саботаж.

Девочка при любой возможности тренировки прогуливала. Если приходила в клуб, на корте всегда появлялась с опозданием, задания тренера выполняла медленно, нехотя.

У нее теперь были занятия куда интереснее.

В них ее втянул Тим.

Он рассказал Оле, что состоит в интернет-сообществе «Остров смерти».

— Я вообще думал, что и ты оттуда.

— Почему?

— Ну у них есть такой челлендж: дорогу близко перед машиной перебежать.

Она покраснела:

— Нет… я тогда просто так побежала. А какие там еще задания есть?

— Да их куча самых разных, прикольных. Вчера ночью я на кладбище ходил. Сегодня в четыре утра кино смотрел классное. Про маньяка с ножами вместо пальцев. Круто ведь?

Оля согласилась: действительно, круто.

Подала заявку на вступление в «Остров смерти» — ей очень хотелось состоять в той же организации, что и Тим.

С удовольствием выполнила собственный первый челлендж — стала приходить в школу во всем черном.

Второе испытание — найти в интернете как минимум десять реальных видео со смертями — ей тоже понравилось.

* * *

В воскресенье у Оли должно быть занятие по офп, а после — два часа растяжки. Обе тренировки она прогуляла — вместо них отправились с Тимом выполнять первое общее задание. Куратор велел найти заброшку. Подняться на максимально высокий этаж, причем так, чтобы рядом проходили электрические провода. И закинуть на них красный плащ. Символ смерти.

Красный плащ Оля принесла свой.

Заброшка — прекрасно знали — есть неподалеку от школы. Провода, правда, располагались не очень удобно — метрах в пяти. Но Тим надеялся, смогут добросить.

Сначала тренировались — швыряли пустые банки, тряпки. Докинуть получалось от силы через раз. Попробовали бросить плащ — не вышло, упал вниз. Сбегали, принесли. И тогда Тим решил: нужно не пробовать с подоконника, а выйти на крышу.

— Там скользко, — затревожилась Оля.

Но он заверил: все будет хорошо. Приблизился к самому краю. Размахнулся, бросил — и не удержал равновесие.

Оля в отчаянии закричала:

— Ти-им!

И бросилась вниз. Друг лежал на земле без сознания. Но дышал. Девочка дрожащими руками набрала номер скорой. Встречать врачей не стала. Едва услышала звук сирен, метнулась обратно в заброшку. Убедилась: Тима увезли. Вытерла слезы и побежала домой.

Отец привычно спросил:

— Ты старалась на тренировках?

— Конечно, папа.

На следующий день меньше всего на свете ей хотелось идти в школу. Но злить отца было нельзя.

К отчаянной тревоге за Тима прибавились новые проблемы.

Одноклассница Маша неприкрыто ликовала, что защитника у Оли теперь нет.

Можаева ожидала очередной жвачки в волосах или иголок в сменке (классический арсенал), но вышло хуже: Маша ее избила. В школьной раздевалке.

Оля сначала думала кричать, но в последний момент приметила глазок камеры. Прежде его здесь не было — в выходные, вероятно, установили. А Тим ее научил: видео — лучшее доказательство.

Так что звать на помощь не стала. Решила, что обвинит врага позже. И сошлется на доказательства.

После занятий пришла домой. Думала сделать вид, будто отправилась на тренировку, но на самом деле в клуб не ходить.

Однако на пороге ее встретил отец. Мрачней тучи.

— Меня в твой спортивный клуб вызывают. Что натворила?

— Э-э… ничего.

— Ладно. Сейчас узнаем.

Отправились вместе.

И там отцу выложили все. Про ее прогулы. Про полное нежелание тренироваться. Сказали:

— Мы можем, конечно, оставить девочку в клубе — раз вы платите за тренировки. Но в спортивной группе ей делать нечего. С сегодняшнего дня будет ходить в любительскую.

— Не будет, — отрезал отец.

Схватил Олю за руку и молча повел домой.

По пути она пыталась его убеждать:

— Папа. Пожалуйста. Не заставляй меня. Я все равно никогда не смогу побеждать. Невозможно быть лучшей, когда не любишь то, чем занимаешься.

Он побелел:

— Вот как ты заговорила! Это все дружок твой! Его влияние!

Про Тима отец знал: социальный педагог вызывала в школу. Предупреждала: мальчик из неблагополучной семьи. От него всего можно ждать.

Пришли домой. Отец запер дверь в квартиру на второй замок. Ключ положил в карман. Ледяным тоном велел:

— Иди к себе в комнату.

Она — ни жива ни мертва — повиновалась.

Дрожащими руками вытащила из тайничка видеорегистратор.

Поставила на полку у окна, как могла, замаскировала безделушками. Включила запись. Произнесла дрожащим полушепотом:

— Тим, я обещаю тебе! Я все вытерплю!

Дверь распахнулась.

Оля тщетно пыталась увидеть в лице отца хоть искру сочувствия.

Но нет, он выглядел словно безумный.

— В последний раз тебе говорю. Ты можешь. Пока можешь — закончить наш спор миром.

— Я тебе уже все сказала, — произнесла дрожащим голосом.

— Ты ведь сама говорила: любишь теннис.

— Люблю. Но побеждать — я не могу. И стараться больше не буду.

— Ты понимаешь, что я всю душу, всю жизнь в этот проект вложил?

— Я не просила тебя. И ты не сможешь меня заставить.

— Ты ошибаешься, Ольга. Я никогда не бросаю начатое.

И он тщательно замотал ей рот полотенцем.

* * *

Я не буду подробно описывать, как именно отец «воспитывал» Олю. Запись с видеорегистратора в распоряжении редакции, ее копию мы передаем в правоохранительные органы.

Издевательство над ребенком длилось всю ночь.

Отец убеждал. Бил. Унижал. Уговаривал. Снова бил.

Обычно девочку лупили ремнем, но сегодня отец использовал чулок, набитый песком. Следов он не оставляет — эксперты обнаружили на теле всего лишь несколько незначительных синяков.

И под утро Оля сдалась. Пообещала отцу: она сделает все, что он скажет.

— Прекрасно, — усмехнулся. — Тогда после школы мы вместе идем в клуб, ты падаешь им в ноги и умоляешь вернуть тебя в спортивную группу.

— Хорошо, папа.

Она взяла портфель, вышла из дома.

Позвонила маме. Надеялась: вдруг возьмет трубку? Но та была в рейсе, а там, если далеко в открытом море, телефон не ловил.

Может быть, Тим пришел в себя?

Набрала номер больницы. Равнодушный голос регистратора сообщил:

— Квасов в сознание не пришел.

Оля представила, какой день ее ждет.

Новые издевательства в школе.

Ненавистные тренировки.

Очередные турниры, которые она снова, конечно, проиграет.

Нет, она больше не выдержит.

Хорошо, что мама еще в раннем детстве ей объяснила: сладкое для нее смертельно опасно.

Колоть утреннюю порцию инсулина она не стала.

В магазине купила три огромные шоколадки. Пришла в пустой по буднему времени парк и начала их жадно глотать.

Одна надежда: Тим получил запись с видеорегистратора.

Придет в себя. Посмотрит. И обязательно за нее отомстит.

…Я, Дмитрий Полуянов, никогда не занимался «заказной журналистикой».

Но сейчас признаю: эту статью мне заказал Тимофей Квасов.

Парень искренне верит: мы, взрослые, не должны допустить, чтобы смерть Оли осталась безнаказанной.

* * *

Жена очень хотела найти виноватых, и Евгений Можаев понимал почему. Та же причина, зачем безутешных родственников нагружают организацией похорон и поминок. Когда человек занят, горе, конечно, не утихает. Но хотя бы полностью в нем не растворяешься.

Супруга по деталям дочкиной жизни давно не в теме, и сейчас он поспешно вводил ее в курс. Рассказал про конфликт в классе. О нехорошей дружбе со второгодником поведал. На него и свалил то, что Оля с теннисом покончить решила.