— Может, и специально. — Пожала плечами. — Но это ей не поможет. Я посмотрела историю турниров этой Оли. Она дальше третьего круга нигде не проходит.

Дальше про Лизин матч и забыли: Митю позвали на корт. В теннис он начал играть недавно, высокого рейтинга заработать не успел, поэтому на турнирах чаще всего попадал на сеянных. В этот раз почти повезло: всего-то с восьмым предстояло сразиться. Но все равно разрыв в очках — втрое, и обычно это действительно означало разницу в классе, а особенно в турнирном опыте.

Зарубу Митя устроил знатную — три сета, два с половиной часа на корте. У девочек за это время три матча успели сыграть и начали четвертый. Лизе бы пора разминаться, но турнирная форма на квартире: Таня была уверена, что после игры сына успеют все вместе заскочить.

Сама девчушка глаз не сводила с корта, где бился брат, на каждом победном розыгрыше радостно вскрикивала, если терялся — подбадривала. Татьяне тоже хотелось увидеть развязку, однако ничего не поделаешь, она несет ответственность за обоих детей. Поэтому велела Лизе никуда с трибун не уходить, а сама поспешила на квартиру за теннисной сумкой. Про спрей от больного горла, конечно, забыла.

Когда вернулась — на корте уже следующие по очереди мальчики играют. А Лиза — теперь вместе с Митей, — как обещала, ждет ее на трибуне. По довольным мордахам Татьяна сразу поняла: матч сложился в пользу сына. А еще приметила — что-то сладкое жевали. У Лизы руки липкие, у Мити лицо испачкано.

— Так, — сказала с притворной строгостью, — режим нарушаем?!

— Не, теть Тань! Это протеиновый батончик! Исключительно полезный! — с честным лицом отрапортовал Митя.

Сразу поняла: обманывает. Но устраивать разборки в преддверии игры не стала. Проводила Лизу в раздевалку, убедилась: форма на месте, полотенце, вода, пара бананов на перекус в сумке имеются. Митя — хотя имел полное право отдыхать — примчался в зал ОФП, присоединился к ее разминке. Она хохотала:

— Да справлюсь я без тебя, иди отдыхай!

Но Митя уверял: для него пробежаться с «девчачьей скоростью» — совсем не труд.

Таня, в отличие от многих родителей, не вмешивалась, советов не давала. У нее дети ответственные, сами справятся. Хотя сегодня показалось, оба настроены несерьезно. Много хихикают и бегают ну слишком неспешно. А когда начали мячиком футбольным перебрасываться (еще одно разминочное упражнение), постоянно его роняли. Даже прикрикнула на Митю:

— Ну-ка, соберись! Ты что мне Лизу расслабляешь?

Сын браво ответил:

— Смотри. Кидаю точно ей в руки.

И запулил в метре от сестры — та не поймала.

Снова хохот.

Лиза (а с ней и Митя), похоже, уверена: первый круг и так пройдет.

Зато Оля — та самая девочка из Мурманска — разминается ответственно, в полную силу.

Татьяна решила взбодрить своих несерьезных подопечных, присоединилась к игре в мяч. И снова странно: вроде обоим удобно кидает, а поймать никак не могут.

— Да что с вами такое? — рассердилась.

— Теть Тань, у меня что-то в глазах двоится, — виновато отозвалась Лиза.

Митя подхватил:

— А у меня троится! Четверится даже.

И опять рассмеялись.

В этот момент Лизу с Олей позвали на корт. Таня с Митей отправились на трибуну — болеть. Сын отчаянно зевал. Сестра его тоже выглядела слегка заторможенной. Вроде все правильно, по технике делает, — но медленно, очень медленно. На разминке мячи летели совсем не сильные — к ним, конечно, успевала. Только на матче скорости-то другие пойдут.

Начался первый сет. Оля заметно нервничала, Лиза, наоборот, играла спокойно, почти флегматично (хотя этот стиль совсем не ее). Обычно сразу начинала атаковать, а сейчас отбрасывает мячик сопернице в руки, будто они на тренировке. Но и та увеличить темп не пыталась — тоже отвечала удобно.

— Вот тоску развели! Я сейчас усну, — пожаловался Митя.

Олин отец — сидел на трибуне рядом ниже — сердито выкрикнул:

— Обостряй!

Дочка сразу втянула голову в плечи, но приказ исполнила — ударила резко. Попала в сетку.

— Ничего-ничего! — подбодрил отец.

И следующим мячом мурманчанка Лизу смогла обвести. Та сразу встряхнулась, подобралась. Начала наконец играть агрессивно. Обычно, когда атаковала против слабого соперника, — любо-дорого посмотреть. Но сегодня то и дело или сетка, или аут.

Проиграла в итоге на собственных ошибках гейм. Потом второй.

Таня совсем встревожилась. Обернулась к Мите:

— Что с ней такое?

— Да я сам не понимаю.

И снова зевнул.

Садовникова нахмурилась:

— Ты себя нормально чувствуешь?

— Вроде да. Только спать очень хочется.

Хотя она накануне строго проконтролировала, чтобы отбой вовремя.

Сына, бывало, после сложных матчей клонило в сон, но с Лизой-то что? Почему она тоже будто замороженная?

— Что за протеиновый батончик вы ели, когда я пришла? — строго спросила Татьяна.

— Да не батончик мы ели, — легко признался. — А эти, как их… чипсы из ягеля.

— Где вы их взяли?

— Оля угостила.

А Лиза тем временем в пятом подряд гейме проигрывает — счет уже ноль — тридцать.

— И ты ел, и Лиза?

— Ну да. А что, нельзя было?

Тане, конечно, трудно было представить, что на детском турнире кому-то понадобится намеренно выводить из строя будущего соперника. Но факт-то налицо! Лиза никогда в жизни настолько плохо не играла!

И Садовникова приняла мгновенное решение. Она знала: у Мити с Лизой давно своя система сигналов. «Под лево», «спокойней», «укорачивай». Сейчас велела:

— Дай ей знак. Пусть туалетный перерыв берет. Немедленно.

Митя хотел что-то спросить, но взглянул ей в лицо — и коротко кивнул.

Девочка тем временем проиграла пятый подряд гейм. В отчаянии взглянула на Митю. Тот сделал ей знак — она поняла, поспешила к судье.

— Пять минут, Золотова. Не больше, — строго сказала та.

По счастью, на детских турнирах — особенно в первом круге — сопровождающих к спортсменам не приставляют.

Таня примчалась в туалет первой.

Лиза выглядела растерянной:

— Мне что-то нехорошо…

— Знаю, Лиза. Ты отравилась, похоже.

— Но я не хочу сниматься!

— И не надо. Но сейчас будет неприятно. Потерпи.

Садовникова завела девочку в кабинку, велела открыть рот, нажала на корень языка. Способ, знала, работает через раз — однако повезло, Лизу вырвало.

Минуты неумолимо летели. Таня почти под руки подтащила ее к раковине, включила холодную воду, приказала:

— Умывайся! Лучше даже голову сунь под струю.

Иная бы девчонка давно ревела, но Лиза — борец. Собираться в серьезных ситуациях умела. Ну и Татьяне доверяла безоговорочно.

Садовникова услышала за дверью туалета тяжелую поступь, метнулась в кабинку. Как и ожидала — судья. Пришла разбираться. Напустилась с упреками:

— Золотова! Что такое! Пять минут прошли давно!

Лиза хладнокровно ответила:

— Извините, живот прихватило. Но сейчас все хорошо. Вымою руки и приду.

— Хватит уже мыть, вся мокрая! Быстро на корт, а то поражение засчитаю.

Вышли вместе.

Таня выждала пару минут и поспешила на трибуну.

Митя — удивительно — спит.

Садовникова его трогать не стала, потрясла Олиного отца за плечо, спросила гневным шепотом:

— Что за чипсами вы их угостили?!

У того на лице искреннее недоумение:

— Я?! Угостил? Да я и не подходил к ним! Может, Оля дала?

Игра возобновилась. Лиза, к радости Татьяны, постепенно приходила в себя. Хоть и ребенок, но смогла приноровиться к своему состоянию. Рискованно атаковать перестала, старалась играть неторопливо, но надежно. Оля, наоборот, лупила со всей силы, и до многих ее быстрых мячей Митина сестра не добегала. Но, по счастью, и мурманчанка много ошибалась. Первый сет Лиза не спасла, но вторую партию смогла отстоять: 6:4. А в решающем сете ожила окончательно. Агрессивно сыграла раз — получилось. Второй мяч тоже заколотила. И дальше начала все больше усиливать игру, взвинчивать темп.

Митя проснулся, первым делом потребовал:

— Какой счет?

— 1:6, 6:4, 4:0.

Довольно усмехнулся:

— Я в Лизке не сомневался.

Таня потребовала:

— У тебя остались эти чипсы из ягеля?

— Нет. Их там было-то пара штучек.

— А ты себя нормально чувствуешь?

— Да все круть, теть Тань! Устал я просто на своем матче!

Она скосила глаза на корт. Лиза царствует безраздельно, у несчастной Оли на глазах слезы. Может, зря она панику развела? Ну входила девочка тяжело в игру — а потом разошлась? При чем здесь чипсы?

И после победы со счетом 1:6, 6:4, 6:0 кинулась к Лизе:

— Ты как себя чувствуешь?

— Все отлично, — улыбнулась беззаботно.

— А что в начале матча с тобой было?

— Да не знаю я! Просто расслабилась!

— Ты говорила, плохо тебе.

— Ну… да. Подташнивало. Вялость какая-то. А потом отпустило. Так что мерси огромное за ваш крутой метод.

— Что за метод? — всунулся Митя.

Лиза покраснела:

— Тебя не касается. Это наш. Девчачий.

Садовникова хотела и с Олей поговорить — но не успела. Сразу после поражения они с отцом покинули теннисную академию.

Но Таня не любила неясностей. Поэтому, пока Лиза переодевалась, а Митя болтал с пацанами из своей сетки, сделала несколько телефонных звонков. А когда выходили, объявила:

— У нас дополнение к культурное программе. Не очень приятное, но полезное.

— Я знаю, знаю! — захихикал Митя. — Сейчас поедем пиявок ставить.

— Кого? — в ужасе спросила Лиза.

— Ну я видел! На пути в академию. Клиника гирудотерапии. Тетя Таня, видно, нас взбодрить хочет.

Лиза приняла за чистую монету. Взмолилась:

— Пожалуйста, не надо! Я пиявок очень боюсь!

— Хотя тебе бы не помешали. Сегодня в первом сете. Ладно, не трусь. Пиявок не будет. Но мы действительно едем в клинику. Тут, мне сказали, очень хорошо расширенные анализы крови делают, а мы с Гаем давно вас хотели проверить. Хватает ли витаминов, всякое такое.

— Ой, теть Тань, я кровь сдавать тоже боюсь! — заныла Лиза.

— Давайте так. Вы мне кровь — а я вас после пиццерии еще на крутой квест свожу. Ну и отбой сегодня — на полчаса позже.

Юные спортсмены сочли сделку справедливой.

А Татьяна получила не только расширенный анализ на витамины с микроэлементами, но и официальное заключение: у обоих в крови присутствует нейролептик с седативным эффектом. Концентрация, правда, мизерная.

Долго думала, посвящать ли Гая.

В итоге решила: не надо его нервировать. Тем более Лиза матч все равно выиграла. Да девочка и сама ее просила ни в коем случае отцу не говорить про позорный первый сет и что тошнило ее: «А то он меня с вами больше никогда не отпустит».

* * *

— И у тебя остались результаты анализов? — недоверчиво спросил Дима.

— Конечно. В телефоне есть. Сами бумажки со всеми печатями — дома.

— Но тогда получается, этот отец ее — он совсем сумасшедший?

— Меня другое смущает. Митя с Лизой подтвердили: угощала чипсами из ягеля их именно Оля. А сама их не ела, они точно помнят. Неужели знала, чем отец занимается?

— Так у нее диабет был. А чипсы сладкие. Ей нельзя такое. Так что папа, вероятно, просто ей предложил угостить ребят специалитетом из Мурманска.

— Точно! Про диабет ведь было в статье. Я как-то не сопоставила.

— Но чего бы отец добился? Даже если бы Оля тогда победила? — в удивлении спросил Дима.

— Как чего? Первую сеянную прошла. А дальше сетка полегче. И дочка кураж бы поймала. Думаю, он так предполагал.

— Отравить чужого ребенка? Ради того, чтобы выиграл твой?!

— Полуянов, ну пойми ты. Что для обычных людей — безумие, для некоторых теннисных родителей норма. Недавно во Франции история была. Арестовали отца шестнадцатилетнего спортсмена. Мальчик причем не звезда, только на местных турнирах выступал. А папаша подмешивал в питье его соперников препарат, вызывающий сонливость и снижающий реакцию. Дозировки небольшие, сами проигравшие списывали на то, что «не в форме они сегодня». Но один из парней после матча сел за руль, не справился с управлением и погиб. Тогда только и стало все раскручиваться. В крови погибшего обнаружили препарат, начали расследование, в теннисном клубе нашли свидетелей, кто видел, как папаша чокнутый что-то в чужие бутылки подсыпает. И главное, логики в его действиях никакой. Трави соперников, не трави — у парня все равно не было данных, чтобы на высокий уровень подняться. Но его отцу очень этого хотелось. Любой ценой.

— М-да, Танюшка. Интересное у вас тут коммьюнити.

— Мне тоже не очень нравится, — ответила честно. — Но совсем в стороне оставаться не выходит.

В кафе вошла начальственного вида женщина, объявила:

— Начинаем жеребьевку. Кто желает присутствовать?

Родители оживились, машут детям, зовут. Таня даже не шевельнулась, объяснила:

— Митя с Лизой считают — плохая примета.

Улыбнулась Полуянову:

— Ну а ты-то как? Жена, дети?

— Женат. Сын недавно родился. Игнат. Три месяца человеку.

— Ух ты! Молодец. Скажи, правда настолько сложно с младенцами? А то мне все завидуют: «готовый ребенок», ни бессонных ночей, ни колик — и детские все болезни мимо меня прошли.

— Наблюдать, как он растет, — классно. Но растить — сложно, — честно признался Дима. — Я недавно вызвался на ночное дежурство — часа три смог поспать. И то урывками.

— Значит, у тебя здесь немного отпуск, — улыбнулась. — Слушай, а ты не хочешь в Териберку съездить?

Первой мыслью было отказаться. Какие могут быть развлечения, когда он здесь по работе? Тем более след горячий, уже информации немало, а можно куда больше найти. Надо завтра с соседкой Можаевых встречаться, алкоголика из гаражей искать, письменные показания брать с него. Уборщицу Ферузу пробовать расколоть.

А Таня продолжала:

— Туда, правда, дорога очень плохая, говорят, только местный справится. Придется индивидуальную экскурсию брать. Я, правда, организованный туризм не люблю.