А уборщица продолжила свою мысль:

— Мне вон родители все позволяли — и чем кончилось? Ни денег, ни профессии. За чужими людьми подтираю.

В дискуссию Дима вступать не стал.

Отправился бродить по клубу.

Еще по прошлому визиту усвоил: вся местная тусовка собирается на втором этаже, в кафе, откуда вид на корты. Спортсмены между тренировками забегают за шоколадками, родители ждут своих чад, попивают кофеек.

Взял и себе «американо», выбрал столик — специально не в уголке, а в самой гуще, стал прислушиваться к разговорам. Слева — общаются две мамы, обе, как понял, из Архангельска, привезли на турнир сыновей. Справа — еще три женщины, у этих — родной московский говорок. Одна громогласно хвастается, что «мы с Васенькой прилетели бизнес-классом», вторая пытается не отстать — повествует, что в гостинице они с дочкой взяли «люкс». Третья — сидит к нему спиной. В беседу не вступает.

Но когда спросили, где остановилась, ответила:

— В «Азимуте». В трехместном.

Голос ее показался Диме знакомым.

— Ну это странно, — осудила та, что сняла номер люкс. — Мальчик с девочкой, взрослые уже — и в одном номере живут. Да и вообще неудобно: втроем в одной комнате толкаться.

— Зато я точно знаю: в двадцать два ноль-ноль оба спят.

— А что вас вообще в Мурманск потянуло? — вступила в разговор вторая женщина. — Вы ведь вроде звезды. Все больше по заграницам.

— Здесь первая категория, тоже нормально, — спокойно отозвалась женщина. — И город интересно посмотреть, я наш Север люблю, но в Мурманске раньше не бывала.

Очень, очень знакомые интонации. Определенно, не мимолетно пересекались, а когда-то общались.

Встал, подошел вроде как на корты посмотреть — и опешил:

— Танька!

Она обернулась к нему, мгновенно узнала:

— Бог ты мой! Димочка!

Кинулась на шею, нисколько не смущаясь осуждающих взглядов дам. Он с удовольствием сжал в объятиях стройное тело, вдохнул ее аромат — очень знакомый; кажется, и духи как раньше.

— Танюшка! Какими ты здесь судьбами?

— Ой, Дим, не спрашивай. — Покосилась на своих недавних соседок по столику. — Ты будешь смеяться, но я теперь сумасшедшая теннисная мамаша. Причем практически многодетная. Привезла отпрысков на турнир.

— И много их у тебя? — удивился.

— Двое. Один сын, а вторая — ой, потом расскажу. Запутанная история. А ты почему здесь? Из-за Оли?

— Ты читала?

— Конечно!

Понизила голос:

— И Олю знала. Дети тоже. В Мурманск поехать — на самом деле их идея, хотя тренеры возражали. Но ребята уперлись: мы должны, и все тут. Игрушки мягкие ей выбирали. — Погрустнела. — Будто живой. Завтра после матчей на кладбище поедем.

Недавние ее собеседницы тянули шеи, откровенно пытались подслушать, о чем речь. Диме пришлось переходить почти на шепот. Спросил:

— А с отцом ее ты знакома?

— Конечно. Девочку не вернуть, но хотя бы этот зверь по заслугам получит.

— Не факт. Пока что он на меня и на «Молодежные вести» иск подал. За клевету. На двадцать миллионов.

— Что-о? — вспыхнула Татьяна.

— Я и в Мурманске снова поэтому. Новые штрихи к портрету нужны. Не найду — иск могут удовлетворить, как наш юрист считает.

— Тогда тебе повезло, — мстительно улыбнулась Татьяна. — Штрихов у меня немало. И я с тобой охотно поделюсь.

* * *

Таня Садовникова в теннисной тусовке погрязла случайно и для себя совсем неожиданно. Когда усыновляла семилетнего мальчика Митю Сизова, ей и в голову не могло прийти, что тот — талантливый спортсмен. Она не знала, что в приемном сыне еще в юном возрасте разглядели будущую звезду, стали активно нагружать и тренер перегнул палку — мальчик теннис возненавидел. Мама (тогда была еще жива его родная) не стала настаивать, чтобы тренировался через не хочу, так что с тщеславными мечтами было покончено. А сам Митя про свой спортивный опыт (занимался он с четырех до пяти с половиной лет) молчал. Боялся: Таня заставит возвращаться на корт.

Что у сына есть к спорту и склонность, и в нем опыт, Садовникова узнала случайно. И раз тот сам не хотел, принуждать сына к достижениям не собиралась, предложила тренироваться понемногу — для здоровья. Однако тренер в клубе «Викинг» не только разглядела в Мите огромный потенциал, но и смогла вернуть любовь к «спорту королей». Не меньшую роль в его возвращении сыграла и Лиза Золотова. Дети познакомились на первом Митином турнире, сразу подружились. А вскоре выяснилось: по крови они — родные брат и сестра. Матерям Мити и Лизы по медицинским показаниям делали ЭКО. И обеим подсадили эмбрионы от специально подобранных молодых спортсменов. Эксперимент затеял отец девочки, а Митя его «жертвой» оказался случайно — эмбриолог, участвовавший в заговоре, захотел «контрольную» группу — чтобы понять, пробьется ли талант в обычной, неспортивной среде[5].

…Полуянов восхищенно прокомментировал:

— Да, Танюшка. Только ты так могла! Одного не понимаю: почему ты этого отца-экспериментатора не прибила, когда обо всем узнала.

— Так я к моменту, когда все выяснилось, сама втянуться успела, — ответила серьезно. — В теннисе конкуренция жесточайшая, и когда твой ребенок побеждает — за ощутимым преимуществом, — это ни с чем не сравнимый кайф. Не то чтобы я одобрила Гая: эксперимент, конечно, свинский и подлый. Но я его поняла.

— А если Митя тебе скажет: все, из тенниса ухожу — что сделаешь? — спросил вкрадчиво.

— Очень расстроюсь. Постараюсь убедить. Бить, конечно, не стану.

— А этот Гай как бы поступил?

— Он умный человек. Однажды дочка взбрыкнула — спокойно ей предложил: бросай. Будь как все. А на юношеский Ролан Гаррос от России поедет кто-то другой. Бить — признак бессилия, Олин отец — идиот. Тем более у девочки никогда и не было шансов побеждать на высоком уровне.

— А где твои дети, покажи! — попросил Полуянов.

— Можешь сам догадаться. — Улыбнулась.

В клубе шесть кортов. На всех — юные спортсмены. На одном четыре девочки столпились у сетки, шушукаются. На соседнем — парни валяют дурака, играют теннисным мячом в вышибалы. Рядом на нескольких подростков орет тренер. Еще на двух дети вроде заняты делом, но мячик летит с не очень впечатляющей скоростью.

Так что Полуянов показал на самый дальний корт, где мальчик и девочка в бешеном темпе набивали друг другу диагональ слева направо.

— Они?

— Да. Не всегда, правда, такие роботы. Но сейчас сами решили: обязательно турнир надо взять. В память об Оле.

— Расскажешь о ней?

— Да что тебе моя болтовня. — Улыбнулась хитро. — Я тебе по старой дружбе еще и документ предъявлю. Иск о клевете мигом в прах рассыплется.

* * *

Жизнь теннисного родителя всегда вертится вокруг будущего чемпиона. Лизин отец Гай старался максимально собственное бытие облегчить — корт собственный, тренер домой приходит, — но все равно забот хватало. Возил Лизу на ОФП, тренировки по боксу и мастер-классы от звездных игроков. Контролировал режим, обеспечивал правильное питание, помогал с математикой: у дочки с точными науками и в обычной школе не шло, а когда перешли на онлайн, совсем плохо стало. Ну а самое затратное по времени — на турниры возить. Если спортсмен перспективный, неделю из жизни почти всегда можно вычеркивать. Все дни с понедельника, когда первый круг, и до пятницы (финал или матч за третье место) изволь тащиться в лучшем случае на другой конец столицы, но чаще — в дальнюю область. Два, три часа по пробкам в один конец. А если соревнования вообще в другом городе?

Но с тех пор как Татьяна Садовникова присоединилась к «фабрике чемпионов», Гаю стало попроще. Митя с Лизой вместе ездить на турниры обожали. Болели друг за друга в одиночке, играли микст, ссорились редко и не «насмерть». Поэтому родители договорились: возить их они станут по очереди.

Гай опасался, что далекая от тенниса Татьяна не сумеет обеспечить ни режим, ни тренировочный процесс. Что касалось строгих правил по питанию или потусоваться чуть дольше положенного — тут она иногда давала поблажки. Но в целом правильно организовать день оказалось несложно. Обычный менеджмент, в родном рекламном агентстве и не такие задачи решать приходилось. Всего-то и надо: загодя арендовать корты, записать на разминку, покормить, поболеть-поддержать во время игр, вечером обеспечить восстановление. От себя лично она и культурную программу добавляла — устраивала детям интересные экскурсии или водила в кино. Гай поначалу ворчал, что излишества, но Таня (психолог по образованию) авторитетно доказывала: яркие эмоции вне корта добавляют вдохновения во время игры. Так что Лизин отец (когда Митя и Лиза ездили с ним) теперь тоже своих подопечных развлекал. Но те считали, Садовникова мероприятия интересней придумывает.

Примерно полгода назад она повезла ребят в Рязань, на первенство Центрального федерального округа. Жилье-питание участникам основного турнира предоставляли бесплатно, и некоторые беспечные родители отправляли отпрысков одних. Юных спортсменов селили в гостинице при теннисной академии по двое-трое и кормили в столовой. Да, вроде бы экономия — но только лягут ли малолетки, как положено, в десять вечера? Станут ли есть не всегда вкусную кашу или какой-нибудь гороховый суп?

Таня с Гаем решили не вводить Митю с Лизой в искушение, так что она сняла неподалеку двухкомнатную квартиру. Талоны на питание получила — но бесплатную еду в основном пришлось есть самой, а молодежь себе выпрашивала «что-нибудь повкуснее». И после первого ужина в спортивной столовке взяла с нее обещание: если завтра выигрывают, идут в пиццерию.

Приехали они в воскресенье не слишком поздно, записались на микст, дождались результатов жеребьевки в одиночке. Соперники оказались незнакомыми. Но, судя по их рейтингу, у Лизы (второй сеянной) матч ожидался проходной, а Мите могло прийтись несладко. Впрочем, он заявил: «Стоять буду насмерть».

Дальше отправились прибиваться к покрытию — Таня еще из Москвы забронировала корт. Контролировать подопечных, к счастью, не надо: когда хотя бы у одного ожидался сложный матч, оба работали накануне с максимальной отдачей.

Садовникова пока что отправилась присмотреться: всегда полезно. Со знакомыми родителями поболтала, к чужим разговорам прислушалась. И уже через час переобулась в кроссовки, отправилась к ребятам на корт с информацией. Мите сообщила, что его завтрашний соперник левша и обожает крученые подачи. Лизе улыбнулась:

— А у тебя вообще матч эпичный. Будешь с девочкой, которая Митю научила в теннис играть.

— Это как?! — улыбнулась та.

— Ой, — удивился Митя, — Оля тоже здесь? — Обернулся к сестре: — Помнишь, я тебе рассказывал? Это та, с которой я спалился в Болгарии!

Таня поневоле вспомнила: селение Варвара, на теннисном корте играют отец и дочь. Папаша с девочкой груб, постоянно ею недоволен и в конце концов взрывается. Уезжает, оставляет ее одну. Митя, юный рыцарь, бросается утешать, она предлагает научить его играть. Тогда-то Садовникова в изумлении и увидела, что Митя в теннисе вовсе не новичок. Хотя ей никогда о своем спортивном опыте не рассказывал. Так что долго его потом поддразнивала, называла «секретным агентом».

— Блин, — расстроилась Лиза, — тогда я ее и выигрывать[6] не хочу.

Таня в первый момент не поняла:

— Почему?

— Ну раз папаша бешеный — значит, влетит ей завтра.

Митя хитро улыбнулся:

— Давай тогда так. У меня второй запуск, у тебя пятый. Посмотришь, как дела пойдут. Если солью — присоединяйся. Будем только микст играть, а остальное время развлекаться. Кайф!

— Ты с ума сошел? — нахмурилась Лиза.

— Да понятное дело, прикалываюсь.

А она обернулась к Тане:

— Хорошо, что вы нас не бьете.

— Ф-фу, да что ты говоришь такое! И эту Олю папа тоже не бил, только орал на нее.

— Если на корте в чужом городе одну бросил — значит, точно бьет, — серьезно ответила девочка. — Я такую породу знаю. — Вздохнула, добавила: — Но выигрывать ее все равно придется.

Однако Садовникова надеялась: Лиза в своих мрачных прогнозах ошибается. А если нет — то Оля приехала на турнир с тренером или мамой.

Но на следующий день, когда после разминки вела детей в столовую на легкий перекус, увидела знакомое лицо. Тот самый мужчина, которого наблюдала в Болгарии. Один — дочки его не видно. Сейчас, впрочем, извергом или людоедом не казался. Когда перехватил Танин взгляд, мило улыбнулся, поздоровался.

Она сухо кивнула.

Обливать презрением — даже без единого слова — умела, поэтому удивилась, когда в столовой мужчина снова к ним подошел. Присел без спроса за стол, обратился к Татьяне:

— Простите, вы не знаете, где здесь поблизости аптека?

— Понятия не имею. Я не местная.

— Теть Тань, так вроде в соседнем доме. Я видела, — вмешалась Лиза.

— Спасибо. А то дочка расхворалась, надо ее до матча в чувство привести. Не посоветуете, что от больного горла лучше всего?

— Сняться с турнира, — хмыкнул Митя.

— Мы сюда из Мурманска прилетели, — вздохнул мужчина. — Да и температуры у нее нет.

— У меня есть спрей американский. Очень крутой. Хотите? — предложила Лиза.

— Спасибо, — благодарно улыбнулся, — не откажусь. А то отечественный производитель что-то не помогает. У тебя с собой он?

— Нет. Дома.

— Здесь, в академии? В номере?

— Мы на квартире живем. А пойдем туда… — вопросительно обернулась к Тане.

— Как Митя сыграет, сразу. После второго запуска у мальчиков, — неохотно ответила Садовникова. — Здесь будем к началу четвертого у девочек.

Просиял:

— Принесешь тогда? Ну прямо очень, очень буду благодарен!

Лиза пообещала.

Когда мужчина отошел, Митя хихикнул:

— На самом деле спрей с кайенским перцем?

— Зачем мне подобные методы — против нее-то? — спросила слегка надменно. — И так справлюсь. Тем более у человека горло болит.

— А может, здесь тонкий расчет? — предположила Татьяна. — Специально печальную историю про болезнь рассказал, чтобы ты расслабилась?