Солнце подходило к зениту, и жара в тени редких деревьев становилась почти невыносима. Татьяна обливалась потом, и от стекающих по лбу и вискам капель казалось, что по лицу ползают мухи. А самым неприятным было то, что ручей сворачивал в сторону, и дальше нужно было идти надеясь только на то, что она встретит новый ручей или родник.

«В принципе, мне совершенно некуда торопиться… Я всё равно не выдержу весь путь без еды… Пожалуй, нужно остановиться и переждать жару в тени».

Так она и сделала. В ручей, вдоль которого она шла, недавно влилась ещё одна тонюсенькая водная ниточка, да и камней на дне здесь было меньше: попадались даже песчаные проплешины. Поэтому Татьяна выбрала себе удобное место для стоянки.

Уже привычно разделась, выполоскала комбинезон и бельё, кинула на невысокий куст сохнуть и с удовольствием погрузилась в прохладную влагу, устроившись так, чтобы над поверхностью осталось только лицо. Полежала несколько минут и, ощущая, как прояснилось в голове, подумала: «Надо сообразить какую-нибудь панамку или что-то типа… Может быть, венок из веток сплести? А то ведь недолго и солнечный удар схватить…»

За всё время путешествия она не встретила ни одного хоть мало-мальски знакомого дерева. Нельзя сказать, что Татьяна так уж хорошо разбиралась в ботанике, но вся растительность вокруг казалась ей чужой. Даже деревья, которые совершенно точно были хвойниками и пахли почти знакомой смолой, отличались внешне от привычных. Во-первых, иголки на ветках располагались по спирали, и, если смотреть со стороны, казались обшитыми зелёными рюшами. Во-вторых, в лесу знакомо и привычно пахло прелью, влагой, свежей листвой, но даже знакомых ей насекомых не наблюдалось.

Дважды она встречала грибные семейки, но всё же так и не рискнула попробовать, хотя голод донимал всё сильнее. Однако страх медленной и мерзкой смерти от отравления, смерти со рвотой и поносом, заставлял её отводить глаза от возможной еды.

Пока она шла вдоль подрастающего ручья – в воду смотрела внимательно. Но так и не встретила, или просто не заметила, ни одной рыбины. Попалась ей по пути крошечная заводь с согретой водой. Совсем крошечная, не больше метра в диаметре. Там на дне отчётливо были видны какие-то юркие то ли головастики, то ли другие водные жители. Но пока что ловить их было бесперспективно, так как тварюшки размерами оказались не больше сантиметра и при этом были весьма подвижными.

Но всё же про себя Татьяна отметила возможность выловить эту водяную мелочь: «Бюстгальтер, конечно, маловат, но без него я выживу, а вот без еды вряд ли… Остаётся только надеяться, что где-то встречу реку посерьёзнее…» – подумала она.

Опираясь спиной о дерево, она оглядывала всё, что попадалось в поле зрения: суетливых мелких жучков, которые облепили метёлочку какой-то травинки с крошеными жёлтыми зёрнами, медленно порхающую над водой бабочку с непривычными жёлто-зелёными крылышками. Где-то в стороне истошно надрывалась птица, визгливо сообщая: япью… япью… япью…

Лес вокруг жил своей собственной жизнью и пока не проявлял к чужачке никакого интереса. Все пристволовые круги у деревьев были засыпаны или палой листвой, или хвоей. Немного подумав, Татьяна сгребла шуршащие мёртвые листья в кучу и, поморщившись при мысли о пыли и жуках, легла, распрямляя уставшую спину и ноги.

«О-о-о… хорошо-то как! А ведь я прошла не больше десяти-двенадцати километров… а уже ноги гудят и есть хочется просто невыносимо! Скорее уже даже не есть, а жрать! – мрачно подумала она. – Где-то я читала, что после кораблекрушения, оказавшись на необитаемом острове, люди посадили в плетёную клетку крысу и кормили её местными фруктами и грибами. Так и определяли, можно ли им есть такое. Только вот мне даже это не имеет смысла делать. У меня с местными животными могут отказаться совершенно разные организмы. То, что они съедят за милую душу, для меня может оказаться хуже цианистого калия».

Погружаясь в лёгкую дрёму, Татьяна пыталась со смирением принять тот факт, что экспериментировать придётся только на себе. Мысль эта пугала и казалась отвратительной, ведь она – человек! Тот самый, который звучит гордо…

***

Она проснулась и по солнцу сообразила, что прошло больше двух часов. Тень заметно сместилась, и ноги ниже колен сейчас выглядели изрядно розовыми.

«Вот чёрт, ещё и обгорела! Впрочем, страдать бесполезно…» – «утешила» она сама себя.

Кроме того, пока она спала, в голове оформилась довольно обнадёживающая мысль: надо не сворачивать от ручья, а, напротив, идти чуть в сторону, и там, возможно, будут сливаться другие ручьи, превращаясь в реку. А уже в реке вполне возможно найдётся какая-нибудь рыба или что-то похожее.

Бельё и костюм высохли и, ополоснувшись прохладной водой напоследок, чтобы смыть прилившую к вспотевшему телу труху от старых листьев, Татьяна оделась, проверила своё местоположение по карте и обратила внимание на то, что километрах в десяти-двенадцати от места отдыха появляется тонкая голубая прожилка.

«Точно! Этот ручей течёт как раз туда, и там будет речушка. А в реке, возможно, я найду хоть какую-то еду».

Желудок уже даже не бурлил, а неприятно сжимался и ныл, ежеминутно напоминая о том, что хорошо бы его чем-нибудь заправить. Жара слегка спала, и Татьяна отправилась вперёд, чётко придерживаясь берега ручья и не боясь заблудиться. Мысль о еде подгоняла её…

Торопливость редко доводит до добра.

Татьяна смотрела только на ручей, радуясь каждому новому крошечному притоку и мечтая увидеть там, в искрящейся воде, какую-нибудь живность покрупнее головастиков. Она почти не обращала внимания на попадающиеся новые разновидности деревьев, которые теперь росли немного гуще. Зато обрадовалась, заметив на каменистом берегу ручья какие-то водные растения с широкими короткими листьями.

«Это, конечно, не камыш, но что-то заменяющее его!»

Негромкий, какой-то неуверенный рык прозвучал откуда-то слева и сзади. От неожиданности она так и замерла с занесённой над камушком ногой, а затем медленно-медленно начала поворачиваться в сторону звука.

Зверь был не слишком велик – примерно с крупную собаку, но по очертаниям тела больше напоминал кошачьих. Самым странным в нём был тёмно-зелёных мех, расчерченный чёрными тигровыми полосами…