Утром Татьяна проснулась совершенно разбитая. Всю ночь ей пришлось переворачиваться то одним, то другим боком к костру, пытаясь согреться. Влажная подстилка из собранной вечером травы под её весом мялась, давала сок и остро пахла чем-то совершенно непривычным. Запах не был противным, но всё же для городской жительницы такая ночёвка оказалась слишком неуютной.

На плечах и бёдрах остались серо-зелёные разводы травяного сока, и первым делом Татьяна полезла мыться в ручей, используя вместо мочалки ту же самую траву. Мыла не было, а жёсткие волоконца немного царапали кожу, но пятна она оттёрла.

Обсохнув на ветерке, Татьяна оделась в слегка пахнущее дымом бельё и, застёгивая на себе комбинезон, даже вздохнула от удовольствия: у неё появилось некое чувство защищённости, может, и не слишком правильное, но дающее капельку надежды. Всё же голышом в диком лесу бегать было крайне непривычно.

Хотелось кофе или хотя бы чая. А к напитку – желательно пару бутербродов…

Татьяна осознанно и резко задавила в себе подступающие чувства паники и истерики и достала из кармана карту. Ей было не слишком понятно, почему не было связи между капсулами.

«Как можно быть такими не предусмотрительными?! Случилась поломка у Платона – и куча людей осталась без связи. Зачем нужна централизация связи? Почему нельзя было оснастить отдельно каждую капсулу? Сейчас бы я была не одна, а с кучей соседей рядом, и уж тогда мы, наверное, что-нибудь придумали бы сообща…»

Карту она разглядывала внимательно, потому что предстояло сделать совсем не простой выбор: если тут всё как на земных изображениях, когда сверху – север, а внизу – юг. И сейчас ей нужно было выбрать, куда именно идти.

Самое большое скопление крестиков было от места ее посадки почти в тысяче километров. Масштаб карты указан был внизу и, слава всем богам, обозначен именно в километрах. Там, на севере, на расстоянии от тридцати до примерно ста километров друг от друга, располагалось почти четыре десятка красных крестиков. Это места посадки аварийных капсул. Там должны быть люди. И есть шанс, что они сохранили и инструменты, и аптечки. Но – тысяча километров…

Пусть тело у Татьяны сейчас было молодое и здоровое, однако она совершенно не переоценивала свою способность выживать в условиях дикого леса. Особенно если учесть, что придётся питаться только тем, что она сможет собрать или добыть здесь. По словам Сирин, здесь – середина лета. Теоретически – есть грибы и ягоды. А практически – каждый листик, каждая травинка могут оказаться ядовитыми.

К югу от неё, на расстоянии примерно двухсот километров, тоже находился ярко-красный крестик. Только вот выглядел он не так, как те, что россыпью были нарисованы на севере. Этот крестик был более основательный и казался даже выпуклым. Татьяна потрогала гладкий пластик, убедилась, что это – просто визуальный эффект, и задумчиво начала рассматривать северные отметины. И там, среди россыпи, нашлось два таких же выпуклых крестика.

Никакой информации о том, что это такое, у неё не было. Способности свои она оценивала весьма здраво и понимала, что шансов пройти по лесу расстояние до северной группы у неё почти нет. Все же «южанин» располагался к ней гораздо ближе.

Оставалось определиться, где находится она сама. Правый верхний угол карты занимало что-то вроде голографической наклейки: красно-синяя стрелка компаса, которая, к её удивлению, работала. Ещё раз внимательно посмотрев на карту и, очень приблизительно, определив место своей неудачной посадки, она с удивлением обнаружила рядом с ним синюю «галочку», которую плохо было видно на густо-зелёном фоне леса.

«Это что?! Это... Это я? Но вот это – луг, который на самом деле оказался болотом... А галочка чуть в стороне, прямо на краю леса...»

Не особо понимая, зачем она это делает, Татьяна задумчиво сделала несколько шагов в сторону болота, потом одумалась и вернулась на место ночлега. Вновь глянула на карту, запомнила расстояние от голубой галочки до тонкой линий координатной сетки и, убрав пластик, уверенно двинулась в сторону, считая про себя. Шла она минут тридцать, не отходя от берега ручья.

Остановилась, достала из кармана на поясе карту и присмотрелась. Синяя галочка немного сместилась!

«Значит... Значит, это не просто пластиковая карта! Это такой вот гибкий компас! Я буду видеть на карте и себя, и место, к которому иду!»

Ей даже дышать стало легче от этой мысли! Страх заблудиться и пройти мимо людей, а затем навсегда потеряться на этой планете и сгинуть в одиночестве был силён. Утерев слёзы, которые выступили от облегчения, она побрела назад, к месту ночёвки. Нужно было собрать вещи и затушить костёр.

На камне, где она сушила одежду, сидела небольшая серая птичка. Татьяна медленно, чтобы не спугнуть, присела и, подхватив небольшой камушек, так же тихо и медленно поднялась. Метнула...

Птица суетливо вспорхнула и почти тут же разразилась серией писклявых воплей откуда-то с вершины дерева...

Татьяна досадливо вздохнула: уже сильно хотелось есть. Да и уходить от костра совсем было страшно: «Даже если я доберусь туда... вовсе не факт, что я найду живым этого человека… Здесь ведь наверняка и хищники имеются…».

От этих мыслей ей стало совсем уж не по себе… На неё навалилось тоскливое чувство беспомощности: «Хоть бы кружка была – воды вскипятить! Но ведь совсем, совсем ничего нет!»

Она уткнулась лицом в колени и разрыдалась, отбросив карту как можно дальше.

До утра Татьяна продержалась на том, что просто запрещала себе думать о сложившейся ситуации. Сейчас же весь ужас её положения выявился отчётливо: «У меня просто нет шансов выжить здесь! Просто нет шансов…»

Рыдала она долго, валяясь по траве и от беспомощной злости вырывая пучки вместе с корнями. Организм среагировал своеобразно: в какой-то момент истерика прекратилась, и она, сама не замечая того, погрузилась в сон. Впрочем, спала недолго, меньше часа.

Очнувшись, встала, поплескала в лицо прохладной водой, дотащила оба не прогоревших до конца деревянных хлыста до ручья и затушила. Долго носила в пригоршнях воду, чтобы залить образовавшиеся угли. Большое желание плюнуть и просто уйти с места ночёвки – подавила в себе.

«Только лесного пожара за спиной мне и не хватает для полного счастья!»

Перед уходом ещё раз осмотрела место своего ночлега: выжженное пятно от кострища, выдранную с корнями траву, две обгорелых ветки, лежащих поперёк ручья. Секунду подумав, ветки из ручья выдернула и оставила догнивать на берегу.

Проверила, всё ли закреплено на поясе из имущества, в первую очередь: топорик и нож. Ещё раз посмотрела на карту, прикидывая, куда и как идти, и даже слегка порадовалась, что двигаться сейчас нужно вдоль ручья.

«Главное – почаще смотреть на компас».

Вздохнула и неторопливо, размеренно шагая, двинулась в путь.