В феврале министр обороны США Каспер Уайнбергер провозгласил несколько стратегических концепций, которые предполагали следующее. В области строительства вооруженных сил – стратегическую концепцию «запаса прочности», сущность которой состояла в такой модернизации стратегических сил, чтобы не позволить Советскому Союзу приобрести в этой области преимущества и вместе с тем «гарантировать запас прочности» в обеспечении безопасности США. В области применения стратегических ядерных сил – концепцию «активного противодействия», предполагающую многовариантность их применения: от единичных ударов с целью демонстрации решительности в достижении целей до ограниченных, выборочных и массированных ядерных ударов, обеспечивающих гарантированное уничтожение противника. Основой же планирования строительства и использования стратегических ядерных сил США стала вышедшая в том же году директива президента NSDD-13.

Администрация Рональда Рейгана в качестве одного из первых своих шагов отказалась от концепции «полутора войн» в пользу концепции двух «больших войн» и нескольких военных операций в различных регионах мира. Концепция двух «больших войн» и нескольких военных операций в различных регионах мира увязывалась с концепцией «горизонтальной эскалации». Согласно последней предполагалось, что в случае конфликта между СССР и США в какой-либо кризисной точке планеты Вашингтон не будет ограничивать себя действиями лишь в данном районе, а может начать военные действия в других, более выгодных для США и невыгодных для Советского Союза районах или даже нанести удары по отдельным объектам на периферии его территории (военно-морские базы и другие важные объекты). Кроме этих концепций, министр обороны США выдвинул концепции «наступательных действий» и «затяжной обычной войны». Согласно первой концепции оборонительный характер военной доктрины сохранялся только в мирное время.

Согласно второй концепции предусматривалась длительная война на изматывание противника обычным оружием до перехода к обмену ядерными ударами. В области военно-морской деятельности министр ВМС США Дж. Леман поставил цель достижения абсолютного военно-морского превосходства. «Попросту говоря, мы должны обладать возможностью пустить ко дну советский флот, если они попробуют помешать нашему свободному использованию морей». Приняты концепции «передовых морских рубежей», «глубокого поражения». Провозглашён курс перехода от флота «полутора океанов» к флоту «трёх океанов» (очевидно, имелись в виду Атлантический, Тихий и Индийский океаны, а как же Северный Ледовитый океан?). Получали развитие оперативные концепции действий против флота противника, действий флота против берега и высадки массированных десантов, действий вблизи советских берегов. В Северном Ледовитом океане, по нашему наблюдению, активность также стала нарастать. Ровно через двадцать лет после одновременного всплытия на Северном полюсе двух подводных лодок США решили повторить такую операцию. Однако теперь подводные лодки были задействованы не с двух флотов, как ранее, а только с Тихоокеанского флота. И второе отличие: операция проводилась не летом, а в ноябре, в тяжелых ледовых условиях. Учение получило наименование PacSubIcex 1-82. В нем приняли участие USS Aspro (SSN-648) под командованием коммандера F.P. Gustavson «Gus» («Гусь»), (от Лаборатории – Richard Boyle и доктор Greg Dreyer), и USS Tautog (SSN-639) под командованием коммандера Philip G. Klintworth. Заметим: для советских подводников Tautog – особая лодка. Именно она, патрулируя у берегов Камчатки в 1970 году, столкнулась в подводном положении с АПЛ К-108.

Обе американские подводные лодки вышли из Пёрл-Харбора (штат Гавайи) 14 октября. О маршруте развёртывания сведений нет, кроме того, что он пролегал через Берингов пролив. На Северном полюсе лодки всплыли 20 ноября и находились в надводном положении около 20 часов. За это время на каждой из них был дан торжественный обед для двух экипажей – новый ритуал, не встречавшийся ранее и не повторявшийся в дальнейшем. Во время похода были проведены совместные боевые упражнения, подтверждающие возможность «сражаться под шапкой». Корабли вернулись в Пёрл-Харбор (штат Гавайи) 15 декабря, проведя около 40 суток подо льдом. Как всегда, были заготовлены и погашены на полюсе уникальные марки.

Для Советского Союза международная обстановка оставалась сложной. Масла в огонь Холодной войны подлили стратегические учения вооружённых сил стран Варшавского договора «Щит 82», проведённые 14–18 июня. Учения охватили всю территорию Советского Союза и стран Варшавского договора. На Западе учения получили название «Семичасовая ядерная война» (Seven-hour Nuclear War). В ходе учения произведены массированные пуски ракет. Они начались 18 июня. В 6 часов утра с полигона Капустин Яр по полигону Эмба в Казахстане была запущена баллистическая ракета средней дальности РСД-10 «Пионер» (SS-20). Из акватории Баренцева моря с борта атомного ракетного подводного крейсера по полигону Кура на Камчатке из подводного положения была запущена баллистическая ракета Р-29. Из шахтных пусковых установок космодрома Байконур стартовали две межконтинентальные баллистические ракеты УР-100. Их головные части были успешно перехвачены двумя противоракетами А-350Р, стартовавшими с полигона Сары-Шаган в Казахстане. В 11 часов 4 минуты с Байконура стартовала ракета-носитель «Циклон-2» со спутником-перехватчиком «Космос-1379». На втором витке он должен был перехватить спутник-мишень «Космос-1375», запущенный ранее и имитировавший американский навигационный спутник. По одним данным, перехват был удачным, по другим – неудачным. В 11 часов 58 минут с космодрома Плесецк была запущена ракета-носитель «Космос-3М» с навигационным спутником «Космос-1380» (типа «Парус») на борту (космический аппарат вышел на нерасчетную орбиту и 27 июня сгорел в плотных слоях атмосферы). В 13 часов с космодрома Байконур запущена ракета-носитель «Союз-У», которая вывела на орбиту фоторазведывательный спутник «Космос-1381» (типа «Зенит-6»). В семичасовой временной интервал (что и определило название учений в западной прессе «Семичасовая ядерная война») были также выполнены пуски нескольких крылатых ракет с борта стратегических бомбардировщиков Ту-95, Ту-160 и с кораблей ВМФ СССР, оперативно-тактических ракет наземного базирования, зенитных ракет. Некоторые эксперты на Западе решили, что многочисленные ракетные пуски, произведённые в рамках тех учений, вскрыли намерение СССР нанести первый удар, побудили президента США Р. Рейгана провозгласить так называемую СОИ (Стратегическую Оборонительную Инициативу) и провести ответные учения с отработкой подготовки и начала ядерной войны Able Archer.

Естественно, в такой международной обстановке требовалось «прятать» свои стратегические подводные лодки под лёд, и их «прятали». Советский Союз наращивал усилия в Северном Ледовитом океане. В 1982 году было совершено наибольшее число походов в Арктику: 25 походов РПК СН и 7 – многоцелевых АПЛ, всего 32 похода (см. табл.). Остановимся на наиболее интересных походах.

Продолжая отрабатывать возможности экстренного всплытия из-подо льда, с 19 по 25 марта (зима, тяжёлые ледовые условия) было проведено специальное учение по подрыву льда боевыми торпедами САЭТ-60М. В нём участвовала АПЛ пр. 671РТМ К-524 «60 лет шефства ВЛКСМ» под командованием капитана 1 ранга В.В. Протопопова. (Лодка стала именной в 1982 году, ВЛКСМ – Всесоюзный Ленинский Коммунистический Союз Молодёжи шефствовал над ВМФ). Руководил походом командующий 1-й флотилией подводных лодок контр- адмирал Е.Д. Чернов. Подо льдом лодка находилась 21–23 марта.

Рекордный поход по продолжительности нахождения подо льдом выполнил с 26 марта по 24 мая ракетный подводный крейсер стратегического назначения пр. 667Б К-472 со вторым экипажем однотипной К-465 под командованием капитана 1 ранга В.М. Батаева. Из 60 суток похода 52 суток – подо льдом. В ходе плановой боевой службы в Арктике лодка патрулировала в районах севернее архипелагов Земля Франца-Иосифа и Шпицберген. 9 апреля в результате столкновения с неустановленным препятствием на глубине 90 метров была разворочена носовая оконечность и повреждены торпедные аппараты. Несмотря на это, корабль продолжил боевое патрулирование, более того, установил на то время рекорд длительности плавания подо льдом.

На начальном этапе развёртывания ракетную лодку от Гремихи сопровождала АПЛ К-123 пр.705 с 537-м экипажем под командованием капитана 1 ранга В.Т. Булгакова (как же мир тесен – В.Т. Булгаков был моим начальником курса в Академии). Она должна была не допустить слежения «супостата» за ракетным подводным крейсером, будь то «американка» или «англичанка» (других в Баренцевом море не было).

После выхода в море и встречи в назначенной точке группа, проведя опознавание по звукоподводной связи, двинулась генеральным направлением в Северный Ледовитый океан. Плавание проходило спокойно. Периодически РПК СН прослушивал шумы многоцелевой ПЛ. Однако сегодня нам известно, что 5–8 апреля во время похода на многоцелевой лодке произошла тяжёлая радиационная авария, которая не позволяла продолжить выполнение задачи. На помощь ей вскоре прибыли тяжёлый авианесущий крейсер «Киев», большой противолодочный корабль «Маршал Тимошенко» и спасательное судно «Алтай». Лодку отбуксировали в базу, а РПК СН пошёл по своему плану один (имеются также сведения о том, что авария на лодке произошла уже после того, как она выполнила задачу ближнего охранения РПК СН и приступила к выполнению новой задачи). Позже оказалось, что на К-123 произошла тяжелейшая авария, правда, без жертв. Тем не менее, подводная лодка на девять лет была выведена из строя. Однако вернёмся к рассмотрению ситуации, в которой оказалась ракетная подводная лодка.

Жёлобом Франц-Виктория ракетоносец вышел в Северный Ледовитый океан под мощные ледовые поля и продолжил боевое патрулирование, смещаясь генеральным направлением к северу. Выбор глубины погружения диктовался оптимальным, как считал командир, диапазоном 90-120 м.

Драматизм ситуации столкновения РПК СН с неопознанным предметом хорошо изложен командиром В.М. Батаевым в «Истории одной фотографии» [Батаев В. М. История одной фотографии, 44]. Приведём некоторые важные для данной работы факты и его впечатления. Из воспоминаний В.М. Батаева: «После пересечения курсом на север определенной широты закончились навигационные путевые карты на районы патрулирования. Их просто не существует в нашей гидрографии. Но это не беда. Перешли для счисления на карты-сетки. Не мне первому, не мне последнему приходилось и придётся по ним плавать. Это чистый лист картографической бумаги с обозначенной широтной шкалой. Долготы наносит штурман в зависимости от долгот района плавания. Это обычная практика при переходе океанами, где глубины давно измерены, и моряки в океане свободны от возможности очутиться на неожиданном мелководье». С учетом всех факторов девизом плавания подо льдом был: «Осторожность и еще раз осторожность». Поэтому выбор глубины погружения диктовался оптимальным диапазоном 90–120 метров. Эхолот и эхоледомер использовались достаточно часто, а телевизионная система МТ-70 для наблюдения за тем, что над лодкой, постоянно. Не следует забывать, что плавание подо льдом начиналось в самом начале апреля, когда полярный день короток, освещённость горизонта невелика, а зимний лёд ещё крепок. Согласно поставленной РПК СН задаче, необходимо, особенно перед сеансом связи, активно искать полыньи или тонкий лёд и всплывать на связь в этом месте для получения приказания или информации.

Характеризуя гидроакустическую обстановку во время плавания, командир пишет: «Ледовые поля не стационарны. В движении льдины и поля трутся друг о друга, торосятся, переворачиваются, раскалываются и всё это сопровождается акустическим возмущением водной среды, т. е. шумом. Отображение шума на электронных индикаторах ГАК (гидроакустического комплекса. – Примеч. авт.) превращается на экранах в сплошную засветку на всех частотных диапазонах. На электротермической бумаге самописцев идёт густая пятнистая полоса. Звуковой индикатор центрального поста выдаёт звуки во всем диапазоне частот сышимости человеческого уха: от комариного писка до пыхтящего паровоза через соловьиную трель, воя стаи волков, скрежета зубов, бури аплодисментов, переходящих в овацию и т. п. Сущая какофония! Акустики сдвигают наушники на затылок, меняются на вахте через два часа вместо четырёх, звуковой индикатор отключается. Только бумага самописцев покорно терпит всё, покрываясь чернотой, да бытовой магнитофон «Комета» в меру своих шансонных возможностей накручивает этот акустический беспредел. Здесь существует реальная 99-процентная вероятность не услышать «полезный шум» т. е. шум от цели».

И вот в этой обстановке 9 апреля – можно сказать, начало боевой службы – после «приледнения» в 03 часа 57 минут и последующего погружения на глубину 99 метров последовал сильный двойной удар в носовой части. Лодка с дифферентом 18 градусов на нос начала стремительно погружаться. Из воспоминаний командира: «Глубина погружения нарастала. Скорость упала до 7 узлов. Скомандовал: «Турбинам реверс (полный назад), пузырь в нос, рули на всплытие». В этот момент у меня появилась, как метко определил своё состояние во время аварийной ситуации летчик-испытатель Микоян С.А., «прозрачность мысли». Всё вокруг виделось резко и отчётливо. Время, казалось, непозволительно замедлилось, манипуляции боцмана и оператора пульта управления корабельными системами производились как при замедленном прокручивании киноплёнки, речь людей звучала растянуто. Физически хотелось всё ускорить. Такое же ощущение у меня было позднее, в другом месте и времени, во время ракетной стрельбы, когда ракета с уже работавшими в шахте двигателями призадумалась дольше положенного времени, прежде чем расстаться с кораблём и экипажем. Подводники поймут, что это может означать. В нынешней же ситуации опасений тоже хватало.

Больше всего я опасался, что от удара могла сработать аварийная, в том числе и первого рода, защита реакторов, турбин и турбогенераторов. Но по вибрации лодки, по показаниям тахометров и падению скорости ощутил, что турбины заработали на задний ход… Лодка держалась на глубине 186 м, выровнялась по дифференту и начала медленно всплывать. На глубине 45 м командир БЧ-5 (электромеханической боевой части. – Примеч. авт.) капитан 2 ранга Гужов Б.П. удержал лодку практически на «стопе». Эхоледомер показывал толщину льда 1,5–2,0 м. Можно было приледняться, чтобы тщательнее осмотреться в отсеках. Мне не хотелось отходить далеко от места столкновения, т. к. первая мысль о причине удара была: айсберг».

После этого лодка с осторожностью всплыла. Айсбергов не обнаружили, поэтому пришли к выводу, что столкнулись с английской АПЛ и, без доклада о происшествии, продолжили боевое патрулирование в приполюсном районе. И, согласно боевому распоряжению, на 78-е сутки от начала похода всплыли в надводное положение в районе своей базы и двинулись к родному причалу. Далее последовал «разбор полётов». Из воспоминаний командира: «Будучи в отпуске в Москве я встретился с приятелем, который присутствовал на докладе об этом очень серьёзном происшествии Главнокомандующему ВМФ адмиралу Флота СССР Горшкову С.Г. Как обычно в таких случаях оргвыводы следуют для командира в первую очередь. Авторучки кадровиков как средство для отсечения головы и ещё кое-чего значимого для мужика были на «товсь!». Главком произнес три слова: «Командира не трогать!». Очевидно, он владел более обширной информацией по этому факту. Не скрою, что, возможно, на это решение повлиял и мой не доклад с моря. <…> А внимание в виде выговора за вышеописанные подледные дела штаб флота мне всё-таки оказал. С формулировкой: «За неправильный выбор глубины погружения». Ну что ж, в штабах выбор глубин в Ледовом океане определяется всегда легко и всегда безошибочно. Чем выше штаб, тем без ошибочнее выбор». Вот такая она, «история одной фотографии», одного эпизода подлёдного боевого патрулирования ракетного подводного крейсера стратегического назначения.

На снимке В.М. Батаев докладывает о прибытии начальнику штаба 1-й флотилии подводных лодок контр-адмиралу В.П. Логинову.

В цитатах сознательно сохранены некоторые спорные суждения и оценки, поскольку без них нет жизни, нет истинного, а не идеального человека, матроса, офицера, командира.

Отметим, что далеко не все разделяют мнение командира подводной лодки о том, что РПК СН столкнулся с английской подводной лодкой. Даже те члены экипажа, с которыми автору удалось побеседовать склонны считать, что столкнулись они всё-таки со льдом, возможно это был айсберг или подсов. Мы ещё не один раз будем приводить ниже подобные случаи. И ощущения при столкновении, и поведение подводной лодки после этого, и подозрения членов экипажа в общих чертах совпадают с теми, которые изложены выше. Во всех этих случаях до сих пор нет твёрдых доказательств о столкновении с иностранной подводной лодкой подо льдом. Хотя действительно в практике противостояния флотов было много реальных столкновений в подводном положении на чистой воде. Как утверждает командир, они после всплытия айсбергов не обнаружили. Если обратиться к ситуации с погнутыми выдвижными устройствами К-387 в 1981 году (см. выше), то они тоже во время всплытия и даже после того, как оказались на поверхности, айсбергов и крупных льдин не обнаружили. Поди теперь проверь… Но факты налицо – погнутые выдвижные, смятый лёгкий корпус в носу, повреждения ограждения рубки в районе мостика.

Экипаж В.М. Батаева передал повреждённую подводную лодку «родному» экипажу капитана 1 ранга А.В. Козинского. Боезапас был выгружен в Гремихе, а ракеты и торпеды с ядерными зарядами – в губе Окольная в Североморске. После этого приступили к аварийному ремонту, который продолжался в доках в Росляково и в Северодвинске около полугода. Не могу не привести образные и короткие воспоминания об этом периоде командира минно-торпедной боевой части корабля Сергея Смолянского: «Можете никого не опрашивать! Я был минером в экипаже Козинского и принимал этот пароход с четырьмя согнутыми торпедными аппаратами. Это была наша лодка К-472 и начались полгода скитаний по заводам. Сначала Чалмпушка СРЗ-82 (Росляково) – велосипедная фабрика, как мы её называли. Знаменитый ПД-50 (ПД – плавучий док – Прим. авт.), куда нас ставил Батаев, т. к. Козинский лежал в госпитале. Потом на этой фабрике осознали, что это не их профиль и нас погнали в Северодвинск на «Звездочку», где всё и состоялось. Обтекатель гидроакустической станции целиком сняли с «азухи» (подводной лодки пр.667А – Прим. авт.), но не совпали отверстия и пришлось все пересверливать. А третий торпедный аппарат доделывали вообще уже на плаву у стенки, т. к. он был не герметичен по крышке, а из дока нас уговорили выйти, чтобы завод не потерял премию. Коротко – как-то так…». Скажем спасибо офицеру за конкретные сведения изложенные «коротко – как-то так».

Только в мае будущего года корабль во главе с новым командиром капитаном 1 ранга М.А. Леонтьевым смог отправиться на очередную боевую службу. Об этом интересном человеке мы ещё будем писать.

Одновременно с описанными событиями в тяжёлых зимних условиях с 14 по 28 апреля 9 суток подо льдом плавал в ходе опытового учения РПК СН пр. 667БД К-92 со вторым экипажем под командованием капитана 1 ранга В.В. Патрушева. Руководителем опытового учения был заместитель командующего 3-й флотилией подводных лодок контр-адмирал Г.Г. Лойкканен.

Поход осуществлён в обеспечении АПЛ К-524 «60 лет шефства ВЛКСМ» пр. 671РТМ (командир – капитан 1 ранга В. В. Протопопов, старший на борту – заместитель командующего 1-й флотилией подводных лодок Северного флота контр-адмирал В.Я. Барановский), которая, находясь на боевой службе, в этот период прикрывала ракетный крейсер. Ключевым элементом опытового учения являлся подрыв ледового поля торпедами, с последующим всплытием в образованной полынье ракетоносца и пуском баллистических ракет.

Впервые в истории ВМФ 23 апреля 1982 года (тяжёлая ледовая обстановка) была выполнена стрельба «в кратчайший срок» двумя практическими стратегическими морскими ракетами Р-29Д. Для исполнения такого приказания – «в кратчайший срок» – лодка сначала выполнила стрельбу четырьмя боевыми торпедами, чтобы ослабить лёд в месте всплытия.

Поиск полыньи занял 4 часа 36 минут. Оказалось не так просто в условиях течения и дрейфа льда найти полынью, проделанную взрывом. Поиск проводился двумя подводными лодками, и окончательно полынья была обнаружена телевизионными средствами АПЛ К-524 «60 лет шефства ВЛКСМ». Наведение РПК СН на обнаруженную полынью осуществлялось средствами звукоподводной связи.

Приготовление РПК СН к пуску ракет после всплытия заняло 1 час 42 минуты, в основном это была расчистка ракетной палубы ото льда вручную. Затем лодка выпустила ракеты из района в южной части жёлоба Святой Анны (севернее Новой Земли) по боевому полю Кура на Камчатке.

В походе были проведены исследования и сделаны выводы о возможных способах определения дрейфа льда с использованием навигационного комплекса «Тобол» и средств ледовой разведки, что играет решающую роль при принятии решения на всплытие подводной лодки в небольших полыньях и разводьях.

За высокую выучку, мужество и отвагу, проявленные личным составом при выполнении ответственного задания, приказом министра обороны СССР экипажи подводных лодок К-92 и К-524 «60 лет шефства ВЛКСМ» награждены вымпелами министра обороны СССР «За мужество и воинскую доблесть». К-92 получила также приз главнокомандующего ВМФ по ракетной подготовке. Нам стало известно, что ряд членов экипажа К-92 получили правительственные награды, в том числе командир – орден Красного Знамени, командир электромеханической боевой части – медаль За боевые заслуги. Ура! …

51 сутки летом подо льдом провел в этом году РПК СН пр. 667БДР К-441. Вот краткая выдержка из предоставленных автору, воспоминаний командира крейсера В.М. Лесничука: «В середине июля 1982 г. экипаж «К-441» вышел на БС (боевая служба. – Примеч. авт.) с заданием выполнить боевое патрулирование в акватории Баренцева моря и в заданном районе Северного Ледовитого океана, расположенном между параллелями 82 и 87 градусов севернее Земли Франца-Иосифа. Для испытаний работоспособности навигационного комплекса «Тобол-М2» в высоких широтах на борту находились: представитель 24-го института капитан 1 ранга Ю. Хлыпало (это не точно, он тогда был представителем 9-го НИИ МО – Примеч. авт.) и начальник отдела кораблевождения Гидрографического управления СФ капитан 1 ранга Н. Ясаков. Также одной из поставленных задач на поход была постановка 4 подводных маяков-ответчиков для навигационного обеспечения последующих походов в Арктику подводных лодок. При патрулировании в заданном районе необходимо было оценить возможности использования ракетного комплекса из-подо льда. Ледовая обстановка в районе патрулирования была довольно сложной: сплошной паковый лёд без разводий и полыней. Максимальная толщина льда была 28 метров, средняя толщина льда составила 6–12 метров. Изредка, всего 4 раза, встретились затянутые тонким льдом (1,5–2,5 метра) разводья, что и использовалось для 2 всплытий с проламыванием льда рубкой ПЛ (уважаемые читатели – обратите внимание как тонко и точно воспроизводит ситуацию командир. Полного всплытия осуществить не удалось, т. к. размеры разводий не позволяли этого сделать из-за большой (около 4–5 метров) толщины льда по краям разводий). <…> За работу в области исследования Арктики в 1982 году и по совместительству за успешное выполнение Правительственного задания по испытанию нового ракетного комплекса (было успешно выполнено 16 пусков ракет с высокой точностью попадания в июле—декабре 1981 года) Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР от 22 апреля 1983 года я был удостоен Почетного звания «Лауреат Государственной премии СССР». Обратим внимание на то, что в истории это очень редкий случай присуждения Государственной премии СССР командиру подводной лодки.

В августе—сентябре выполнены очередные подлёдные переходы двух подводных лодок между Северным и Тихоокеанским флотами. С 16 августа по 11 сентября РПК СН пр. 667БДР К-180 под командованием капитана 1 ранга Г.Г. Марчука совершил переход с Северного на Тихоокеанский флот, 12 суток подо льдом. На борту находилось штатное ядерное оружие. На переходе до всплытия в Чукотском море ракетоносец сопровождала АПЛ пр. 671РТМ К-255 (подробнее о ней ниже). Руководил переходом командир 13-й дивизии подводных лодок контр-адмирал Ю.А. Фёдоров.

РПК СН был принят в состав ВМФ в 1980 году и до отправления на Камчатку успел выполнить две боевые службы в Арктике. Позже о последнем походе Г.Г. Марчук писал: «…Незабываемы удачные и тяжелые, крайне рискованные дни и мили, пройденные экипажем и кораблем в нашем первом самостоятельном боевом походе под многометровой толщей Арктических льдов до 85 параллели в феврале-апреле1982 г. Ведь это был первый такой глубокий проход на СФ подобного класса кораблей, хотя и не посвящен никакой дате. Это было первое наше, воистину боевое крещение. Но, несмотря на все неполадки и испытания, экипаж вышел из подо-льда с заметным чувством повышенного, внутреннего эмоционального удовлетворения и радости. Это была нелегкая совместная победа над той подводной, подледной стихией. Мы вышли из подо-льдов намного сильнее и мужественнее, чем входили туда. Думается, что последовавший затем трансарктический переход в августе-октябре (правильно «сентябре» – Прим. авт.) был для всего экипажа хотя и более значимый, но как-то более безопасный. Ведь это были уже ОПЫТНЫЕ моряки» [Сайт Выпускники Каспийского ВВМКУ им. С.М. Кирова, 66].

Почти одновременно был совершён встречный манёвр. С 7 по 27 сентября его выполнила многоцелевая АПЛ пр. 671РТМ К-324 45-й дивизии 2-й флотилии подводных лодок Тихоокеанского флота (базировалась на Камчатке) под командованием капитана 2 ранга В.А. Терёхина, 12 суток подо льдом. Это был второй в истории переход подводной лодки с Тихоокеанского флота на Северный флот подо льдами Арктики. Лодка вошла в состав 33-й дивизии 1-й флотилии подводных лодок. В походе принимал участие историк и писатель В.Г. Реданский. Руководил переходом всё тот же контр-адмирал Ю.А. Фёдоров, который со своим походным штабом перешёл на АПЛ с РПК СН К-180 в Чукотском море. Как видим, схема переходов один в один повторила предыдущий год.

Теперь о ещё одном уникальном походе. Его совершила с 16 августа по 20 октября упоминаемая выше АПЛ пр. 671РТМ К-255 под командованием капитана 2 ранга В.В. Ушакова. Напомним, что годом ранее она прибыла подо льдами с Камчатки на Север. Сопроводив до Чукотского моря ракетоносец, выполняла задачи боевой службы в Канадском секторе Арктики. Лодка проникла в пролив Мак-Клур Канадского архипелага. География проливной зоны Парри, которая представляет собой систему проливов Мак-Клур, Вайкаунт-Мелвилл, Барроу и Ланкастер, была представлена выше. Это был первый поход советской АПЛ к Канадскому Арктическому архипелагу, если не считать таковым приближение к архипелагу в 1981 году АПЛ К-517 (см. выше). Руководил походом заместитель командира 33-й дивизии 1-й флотилии подводных лодок капитан 1 ранга А.И. Шевченко. Поход был сложным. Имеются данные о том, что в Чукотском море с лодки был снят на ледокол «Москва» командир боевой части связи [Сайт www.FLOT.com, 101]. Позже на борту подводной лодки была проведена хирургическая операция по поводу аппендицита у командира гидроакустической группы.

В Канадском Арктическом архипелаге лодка должна была разведать новые нетрадиционные маршруты развёртывания ракетных подводных крейсеров стратегического назначения в Атлантику в обход существующим противолодочным рубежам НАТО. Подо льдом плавала 44 суток.

В середине сентября ледовая обстановка должна быть наиболее благоприятной для того, чтобы впервые в истории отечественного ВМФ советская субмарина вошла в пролив Мак-Клур. Однако, как сообщается в [Сайт www.FLOT.com, 101]: «Над рубкой атомохода нависал прочный ледовый «потолок». Ледовые подсовы и торосы достигали 10-метровой толщины. АПЛ шла мелкими проливами, которые на картах Генерального штаба были сплошным белым пятном». И далее: «Да, в ту пору корабли под Военно-морским флагом СССР могли появиться внезапно в любой точке Мирового океана. Покрытый льдами пролив Мак-Клур не стал исключением из этого правила. Он оказался привлекателен тем, что был забыт и богом, и людьми. Американцы не могли даже предположить, что какой-то сумасшедший советский командир приведёт свою АПЛ в такое гибельное место». Вот так – знай наших!

Нам не удалось установить, до какой точки в проливе Мак-Клур «проникла» К-255 и каким был обратный маршрут в базу. Выше мы описали, когда и как выполнили эту задачу американские подводники в начале 1960-х годов.

В конце года был совершён ещё один, как считается, уникальный подлёдный поход для несения боевой службы. С 6 октября по 6 декабря (глубокая полярная ночь!) РПК СН пр. 667БДР К-211 с первым экипажем однотипного крейсера К-424, под командованием капитана 2 ранга А.А. Берзина выполнил исследовательскую боевую службу, проведя подо льдом 41 сутки. Старшим на борту был заместитель командира 13-й дивизии капитан 1 ранга В. М. Бусырев.

Маршрут похода был проложен по периметру всего Северного Ледовитого океана. Примерную схему маршрута см. ниже. В [Сайт www.FLOT.com, 101] и [Реданский В. Г., 29] сообщается, что по периметру Северного Ледовитого океана вокруг Северного полюса подводная лодка прошла впервые. Маршрут пролегал между 84 и 86 градусами северной широты и имел форму эллипса, вытянутого в сторону Аляски. Этот поход даже называют «арктической кругосветкой». Опять же встаёт вопрос: как же тогда надо оценивать поход К-517 в предыдущем году (см. выше)?

Плавание ракетоносца проходило в сложных ледовых условиях в период полярной ночи. Его целью было определение возможной ракетной готовности в различных районах Арктики, для чего велась непрерывная ледовая разведка и при каждой возможности осуществлялась попытка всплытия, в основном с проламыванием льда. За время похода удалось всплыть в надводное положение 14 раз, что говорит о большом приобретённом опыте и отработанности экипажа. Проводились исследования физико-географических условий районов плавания, исследовались приёмы и новые возможности использования технических средств корабля, в том числе навигационного комплекса «Тобол-М2» в различных режимах, разрабатывались и опробовались новые тактические приёмы. Выявлена невозможность приёма сигналов космической навигационной системы в районе между Северным полюсом и магнитным полюсом Земли, который находится в Канадском Арктическом архипелаге. Именно поэтому стрелка магнитного компаса не показывает точно на Северный полюс, и чем севернее, тем больше расхождение. На линии между полюсами ошибка будет составлять 180 градусов. Вот и попробуй тут плавать по магнитному компасу. Кроме того, в походе встречены большие сложности определения места в северной части Гренландского моря из-за сильной непредсказуемой подвижки льда.

Приведём выдержки из воспоминаний А.А. Берзина об этом походе, опубликованных в 2002 году в [Берзин А. А. Мое освоение Арктики, 7]. «Естественно, что в особых случаях наши корабли должны быть готовы выполнить задачи во всей Арктике, включая приполюсные районы, круглосуточно. С целью определения фактической готовности к пуску ракет в Арктике в ночное время Главком ВМФ С.Г. Горшков принял уникальное по своей смелости решение: отправить на БС (боевую службу. – Примеч. авт.) ракетоносец по всему периметру Северного Ледовитого океана в темное время года. И эту задачу поручили выполнить моему экипажу (на К-211 пр. 667БДР). Такой поход был единственным и никогда никем не повторялся. Практически до выхода в море только я один из экипажа был посвящён в цели похода (в последнюю минуту старшим на поход был назначен капитан 1 ранга Валерий Михайлович Бусырев), и экипаж лишь мог чувствовать, что впереди ждёт необычный поход – об этом говорило отношение специалистов по ремонту и наладке матчасти (материальной части. – Примеч. авт.), удивительная «сговорчивость» всех снабженческих отделов и огромное количество проверяющих и инспектирующих. Я участвовал в разработке маршрута плавания, но как ни просил, чтобы нас «завернули» на Северный полюс, (а в одном месте он бы находился всего в 180 милях), мне это не удалось. Наверное, потому, что при утверждении похода Главком поставил свою размашистую подпись («Утв. С. Горшков») именно в точке Северного полюса… Поход продолжался с конца октября до середины декабря 1982 г. Нам предписывалось выполнять всплытия во всех Арктических секторах с проламыванием льда, снятием нормативов приведения ПЛ в надводное стартовое положение. При очистке ракетной палубы ото льда экипаж вкусил все «прелести» Арктики – это и кромешная тьма, и сорокаградусный мороз, и отмороженные носы и уши. Впервые услышали мы гул и стон льда.

Выполнили 14 всплытий с проламыванием тонкого (до 1 метра) льда, семь длительных приледнений, впервые отработали многие приёмы для сокращения времени занятия стартового положения и получения сигнала. Все наши наработки дополнили инструкции по подлёдному плаванию и легли в основу оперативных расчётов и нормативов по применению Морских стратегических ядерных сил.

Поход был очень сложным и трудным. Не могу передать те чувства, которые испытывал не только я, когда мы в Канадском секторе в течение 17 дней не могли найти ни одного места для всплытия, над нами тянулся сплошной лёд толщиной до 25 метров с подсовами до 90 метров. С чувством гордости мы вернулись из похода, но каждого сверлила мысль: «Слава богу, что вернулись».

Поход должен был стать «звёздным» – его результаты докладывались вплоть до ЦК КПСС, но пока мы плавали, умер Л.И. Брежнев, и всем стало не до нас. Лишь через пару лет около 12 человек с экипажа были награждены орденами за освоение новой техники».

Для нас важно отметить факт наличия подо льдом «подсовов» до 90 метров. Ведь именно такой «подсов» могла «поцеловать» в апреле К-472, а позже и другие лодки. (Автор служил с А.А. Берзиным сначала на РПК СН К-418, а позже, так же как и с В. М. Бусыревым, в Военно-морской академии).

Надо отметить ещё одно немаловажное обстоятельство для понимания темпов освоения Арктики советскими подводниками. Для экипажа А.А. Берзина этот поход под лёд был вторым в течение года. С 15 мая по 17 июля экипаж на «своей» К-424 выполнил боевую службу, проведя подо льдами 35 суток (обогнули архипелаг Шпицберген). Таким образом, экипаж только за один год «набрал» 76 суток плавания подо льдом. Как отмечается на сайте «Штурм глубины», в том походе произошла нештатная ситуация. Из-за ошибочных действий оператора боевого поста № 35 (БП-35) вместо поворота ключа «ГОН из уравнительной за борт» (ГОН – главный осушительный насос, уравнительная цистерна – цистерна для управления лодкой по глубине), был повёрнут ключ «Пузырь в нос» (мгновенная импульсная подача воздуха высокого давления в носовую группу цистерн главного балласта). В результате начал резко возрастать дифферент на корму. Из-за возникшей растерянности в центральном посту своевременно не были приняты меры, и дифферент достиг значения 28 градусов, а лодка начала неконтролируемо всплывать, дважды ударившись о плавающие льдины ограждением рубки. К счастью, обошлось без серьёзных повреждений.

Сложные походы в Центральную Арктику выполнили также два других РПК СН – К-441 и К-496 дважды. Результатом походов в 1982 году РПК СН пр. 667БДР в высокоширотные районы Арктики с целью изучения возможности пуска ракет севернее широты 85 градусов явилась практическая доработка совместно с НИИ-проектантами и промышленностью ракетного и навигационного комплексов для стрельбы из приполюсных районов. Это был первый шаг к стиранию с карты «белого пятна», откуда РПК СН не могли использовать свое оружие.

Уникальный зимний поход К-211 не был единственным. В ноябре 1982 – январе 1983 года выполнен ещё один сложный подлёдный поход РПК СН по новому маршруту. Его совершил ракетоносец пр. 667Б К-457 под командованием капитана 1 ранга Б.А. Попова из состава 41 й дивизии 11-й флотилии подводных лодок Северного флота. Командир позже так охарактеризовал маршрут боевого патрулирования [Попов Б. А. 300 000 миль под водой, 28, с. 148]: «Маршрут был абсолютно новым, по которому ещё не ходили наши подводные ракетоносцы. Карты для похода собирали «с миру по нитке». В этой работе был задействован даже главный штурман флота контр-адмирал Ю. Жеглов. Во время инструктажа в штабе Северного флота я зашёл к нему, и мы около часа проговорили об особенностях плавания подо льдами Арктики. В конце беседы (инструктажа не получилось, так как я был подо льдами Арктики намного больше, чем Ю. Жеглов) он достал из сейфа одну карту и вручил её лично мне с просьбой: «Непременно после плавания вернуть, так как она единственная на Севере». Это была карта моря Бофорта. Это море предназначалось для выхода из-подо льда нашего РПК СН в случае аварийной ситуации, или при других непредвиденных обстоятельствах». В просьбе, организовать систематическую ледовую разведку по маршруту патрулирования, командиру также было отказано. Кроме того следует отметить, что накануне похода не были реализованы предложения экипажа об укреплении рубки, чтобы получить возможность всплывать, проламывая лёд. Поэтому, даже приледняясь к нижней кромке льда для приёма сигналов боевого управления, существовала опасность помять рубку.

Тем не менее, в назначенное время крейсер покинул Гремиху и отправился сначала к северной оконечности Новой Земли, встретив кромку льда на 120 миль южнее спрогнозированной штабом флота. На корабле, как и в предыдущих походах под лёд, усиленно работала группа ледовой разведки, состоящая из нескольких офицеров, в том числе помощника командира корабля капитан-лейтенанта М.Л. Горбова и начальника радиотехнической службы капитана 3 ранга В.М. Малкова, которые лично рассказали автору, как была организована работа. Вся информация о ледовой обстановке документировалась, обнаруженные разводья и полыньи, толщина ледового покрова наносились на путевую карту, на которой, как было показано выше, часто отсутствовали глубины места.

Информация о маршруте патрулирования К-457 в разных источниках разная. Мы в своём изложении опираемся на тот маршрут, который предоставил в наше распоряжение в 2019 году штурман корабля ныне капитан 1 ранга Бондарев Игорь Андреевич. Командиром электронавигационной группы у него был И.А. Кутузов. Полагаем, что кому, как не им, прокладывавшим этот маршрут и контролировавшим ежесуточно движение подводной лодки, лучше других знать эту информацию.

После того, как миновали северную оконечность Новой Земли (мыл Желания), маршрут этого «безусловно выдающегося похода», как охарактеризовал его тогдашний командующий Северным флотом адмирал А.П. Михайловский [Михайловский А. П. Цена успеха, 20, с. 277], проходил в Карском море вдоль Новоземельского порога сначала на юго-запад, а затем обратно. Стеснённые условия, малые глубины моря доставляли подводникам здесь массу трудностей. Однако все их удалось благополучно преодолеть. После этого подводная лодка через жёлоб Св. Анны вышла на просторы Центральной Арктики. Поднявшись до восемьдесят пятого градуса северной широты, взяли курс в Море Лаптевых, где переменными генеральными курсами в сложных гидрологических условиях и ледовой обстановке осуществляли достаточно продолжительное боевое патрулирование. Возвращаясь обратно вновь поднялись до восемьдесят пятого градуса северной широты и уже оттуда через тот же жёлоб Св. Анны вернулись в Баренцево море и в январе прибыли в свою базу. По данным И.А. Бондарева, поход продолжался без единого всплытия 78 суток. За это время крейсер находился под паковыми льдами 54 суток (по другим данным – 47 суток) выполнил более 100 приледнений. В квазикоординаты не переходили, поскольку севернее восемьдесят пятого градуса не поднимались. Место подо льдом определяли с помощью радиотехнической системы дальней навигации РСДН-20 («Маршрут»), иногда с помощью эхолота и абсолютного лага «Мечта-2».

Подчеркнём: в отличие от К-211 этот ракетоносец в полыньях не всплывал, лёд не проламывал, уши и носы подводники не обмораживали. В [Сайт «Штурм глубины», 103] сообщается, что за 90 суток (очевидно продолжительность похода следует уточнить – Прим. авт.) крейсер преодолел 9312 миль, из которых 5952 в период полярной ночи, зимой, под тяжёлым арктическим льдом толщиной не менее 2–5 метров в ледяных полях и 10–25 метров в районах торошения. Для экипажа Б. А. Попова, так же как и для экипажа А.А. Берзина, это был второй подлёдный поход в течение одного года. Поскольку оба похода выполнены почти одновременно, мы решили примерные схемы их маршрутов изобразить на одной карте, которые демонстрируют использование всего лишь двумя ракетоносцами практически всего географического пространства Северного Ледовитого океана.

И ещё на один факт следует обратить внимание. Оба похода проходили южнее восемьдесят пятой параллели – там, где сохранялась возможность ракетной стрельбы по техническим условиям. Возможность стрельбы из более высоких широт у ракетоносцев появится позже.

Восстановленная нами хроника подлёдных походов подводных лодок ВМС США и ВМФ СССР позволяет обратить внимание на ещё один факт, связанный с уникальными походами советских ракетоносцев в Центральный Арктический бассейн. Практически одновременно с советскими лодками, с 14 октября по 15 декабря, в Арктике оперировали две подводные лодки Тихоокеанского флота ВМС США: USS Aspro (SSN-648) и USS Tautog (SSN-639). 20 ноября обе подводные лодки всплыли на Северном полюсе. Возможно, такое совпадение походов – случайность, а возможно – нет. В настоящее время мы ничего больше не можем добавить к этой информации.

В 1982 году первый поход под лёд совершила подводная лодка нового проекта с крылатыми ракетами. Головная ПЛАРК пр. 949 («Гранит», она же Oscar-I) К-525 имела на вооружении 24 сверхзвуковые крылатые ракеты П-700 «Гранит».

Дальность полёта ракеты – 550 километров, может применяться с ядерной или фугасной боевыми частями (ракета принята на вооружение только 12 марта 1983 года). Кроме этого, в составе вооружения ПЛАРК находятся ракетно-торпедные комплексы «Шквал», «Водопад» и «Ветер», торпеды калибров 650 и 533 мм. В ходе боевой службы с 10 ноября по 10 декабря К-525 из состава 11-й дивизии 1-й флотилии подводных лодок под командованием капитана 1 ранга Анатолия Павловича Илюшкина плавала подо льдом восемь суток. Плавание подо льдом носило испытательный характер. Отрабатывались вопросы приёма подо льдом сигналов боевого управления и выдачи целеуказания (из космоса?) для использования ракетного оружия. В будущем полученный опыт понадобится при организации перехода лодок данного проекта с Северного на Тихоокеанский флот.

В декабре 1982-январе 1983 года выполнено первое в истории плавание подо льдом нового проекта ракетных подводных крейсеров стратегического назначения: тяжёлого ракетного подводного крейсера стратегического назначения (ТРПК СН) пр. 941 «Акула» (Typhoon). Крейсер принят в состав ВМФ 29 декабря 1981 года. Это была самая крупная в мире подводная лодка: водоизмещение полное 49 800 тонн (по нашим оценкам это примерно 10,5 АПЛ Sturgeon в одном корпусе); автономность 120 суток. На вооружении ракетный комплекс Д-19 с двадцатью ракетами Р-39 (SS-N-20 Sturgeon, РСМ-52), каждая весом около 90 тонн. Ракета несла 10 боеголовок индивидуального наведения с мощностью 0,2 Мт и круговым вероятным отклонением 500 метров. Получается, что только один ТРПК СН мог поразить 200 крупных и важных объектов на территории противника. Страшная сила! И её надо было сохранять. Ракетный комплекс официально принят на вооружение ВМФ лишь в 1983 году; комплекс ещё не готов, однако руководство КПСС на весь мир заявило, что СССР дал ответ на систему «Трайдент»! Всего к концу 1989 года построено шесть подводных лодок этого проекта (18-я дивизия 1-й флотилии подводных лодок Северного флота).

В первом походе на борту находился первый экипаж ТК-208 под командованием капитана 1 ранга Александра Васильевича Ольховикова. Старшим на борту был командир 18-й дивизии контр-адмирал Ю.В. Пивнев. Во время похода производилось пробное проламывание льда корпусом. Во время первого из пяти всплытий на ракетной палубе было поднято более 1000 тонн льда.

Таким образом, в разгар Холодной войны в 1982 году было совершено максимальное за все годы количество походов подо льды: 32, с общей продолжительностью плавания подводных лодок подо льдом более 765 суток. По количеству походов такого больше не будет. Подводными лодками было установлено несколько рекордов: восемь подводных лодок за год совершили по два-три похода; К-496 впервые совершила три похода, в сумме плавала подо льдом 115 суток; К-472 установила новую планку нахождения подо льдом в одном походе – 52 суток; в девяти походах лодки находились подо льдом более 30 суток, в пяти – более 47 суток. Больше других походы под лёд совершили РПК СН из состава 13-й дивизии (тринадцать походов), затем идут 41-я дивизия (семь походов) и 31-я дивизия (три похода). Данный факт вполне объясним: 13-я дивизия была укомплектована совершенно новыми ракетоносцами пр. 667БДР, которые имели ещё значительный нерастраченный ресурс.

Обобщая, можно сказать, что шла массированная проверка возможностей применения ракетного оружия из всех секторов Арктики. По существу, перед каждой подводной лодкой, следующей в Северный Ледовитый океан, ставилась такая задача. Общую картину происходящего тогда нам пока видеть не дано.

Выполнено несколько уникальных походов, в том числе в условиях полярной ночи, чего ранее советские подводники, в отличие от американских, всячески избегали. Развивая успех предыдущего года, выполнила ракетную стрельбу из высоких широт подводная лодка нового проекта (К-92 пр. 667БД). Выполнен второй стратегический манёвр АПЛ с Тихоокеанского на Северный флот.

В 1982 году «прозвенел очередной звонок», предупреждающий об опасности плавания во льдах. К-472 на глубине 99 метров столкнулась с неизвестным объектом и получила чувствительные повреждения. При массированном применении подводных лодок подо льдами можно было ожидать и других аварий с высоким риском катастрофы. Тем не менее командование продолжало проводить намеченную линию на освоение подлёдного пространства.

Наконец, мы должны констатировать, что и американское руководство изменило своё отношение к применению своих подводных лодок в Северном Ледовитом океане. Осенью оно направило под лёд тактическую группу подводных лодок в составе двух единиц, понимая, что время действия одиночных подводных лодок уходит и, в случае войны, подо льдом придётся бороться не с единичными подводными лодками. По нашему мнению, реакция руководства ВМС США опоздала как минимум на 3–4 года.