Что делать, было решительно непонятно. Возможно, за ночь я сумел бы опередить магов настолько, чтобы подготовить грамотную засаду, но если уже сейчас я чувствовал себя смертельно уставшим, то что будет утром, после очередной бессонной ночи?

В то же время сейчас, усевшись на мокрое крыльцо и обдумывая ситуацию, я четко осознавал, что справиться с группой магов без револьверов не смогу. С ними еще возможно… Но тогда вся конспирация, которую мы городили до этого, пойдет ко всем чертям.

За спиной хлопнула дверь, и мимо меня прошел единственный крестьянин из зала. Наверное, пошел домой получать от супруги трындюлей за пьянку. Остальным же явно такое не грозило. Обычные путешественники, остановившиеся отдохнуть… И тоже наверняка перемывающие кости имперской безопасности и ее пленнику…

Озарение пришло ко мне, когда я уже собрался уходить в поисках подходящего для боя места, и, покачав головой, я понял, что опять был неправ. С конспирацией отряда все нормально, даже если Леха что-то рассказал на допросе. Просто убрать свидетелей, и все. А вот самого воздухоплавателя на заставу везти никак нельзя, спалим всех. Скорее уж наоборот, нужно уводить погоню в сторону, максимально далеко и максимально шумно. И как раз это было мне вполне по силам. Никаких хитрых планов, просто бери и делай, а там разберемся.

Не знаю, может быть, я и ошибался в своих рассуждениях, и просто притянул за уши нужный для себя вывод, но после этого решения с плеч словно гора рухнула, и я, кажется, даже улыбнулся, чувствуя, как все стало просто. А потом снял со спины рюкзак и, достав второй револьвер с патронами, закинул вещи в карету. Там оставались только книги, и как мне кажется, ни один вор в карету к местному КГБ точно не полезет.

Хлев, в котором содержались ездовые животные постояльцев, нашел легко, по запаху, и, уверенно войдя внутрь, пнул спящего на сене работника в ногу, будя его. И сразу же сунул ему под нос золотую монету, последнюю, из заначки.

– Карету приготовить, немедленно, – скомандовал уверенно, словно имел на это право. – И вывести со двора. Быстро!

Мужик сонно кивнул, не отрывая глаз от тускло блеснувшего золота, и, схватив деньги, шустро вскочил, кажется, даже не до конца проснувшись…

В дверь таверны я входил почти счастливый, без сомнений, переживаний и груза прочих дурных мыслей, точно зная, что делать. На поясе висели револьверы, а жетон, местный аналог паспорта, перекочевал во внутренний карман, для того чтобы быть выброшенным в ближайшее болото. Все равно через три или четыре дня вне заставы он будет бесполезен, а на случай, если что-то в дороге пойдет не так, незачем оставлять след.

– Маги, которые приехали сегодня в черной карете, где они? – подойдя к трактирщику, задал вопрос, стараясь не выпускать при этом из виду единственный столик, где все еще сидели постояльцы, двое путешественников с короткими мечами на поясе, но без доспехов.

– Тебе зачем? – хмуро взглянув на меня, поинтересовался толстый мужик в фартуке, заседающий за стойкой.

Вместо ответа я раскрутил в руке волшебный диск и швырнул его за стойку, располовинив стоявший там кувшин. Вино хлынуло крохотным водопадом на пол, весело журча и распространяя вокруг сивушные ароматы. Постояльцы же, до того заинтересованно глядевшие в мою сторону, тут же сделали вид, что они ничего не видят, не слышат, и вообще, их здесь нет.

– Я спрашиваю, ты отвечаешь и остаешься жив, – равнодушно пояснил я растерянному толстяку. – Или ты хочешь растечься, как тот кувшин?

Через несколько минут я уже знал, какие комнаты заняли маги и в какой из них содержат пленника под охраной. При этом трактирщик сообщил, что пленник спит, а охраняют его по очереди.

– Откуда знаешь?

– Так они еду в номер заказывали, – признался трактирщик.

– Тогда… – Я задумался ненадолго и, кивнув на еще пока целые кувшины с вином, скомандовал: – Бери вино, закуски, и пошли!

– Куда? – не понял работник общепита. – Зачем?

– Отнесешь магам подарок от заведения… – буркнул я и толкнул растерянного трактирщика в спину, чтобы поторапливался.

Лестница к жилым комнатам скрипела, раздражающе действуя на нервы, но это уже у меня паранойя разыгралась, едва ли кто-то, кроме меня, прислушивался к этим звукам.

На втором этаже трактирщик уверенно направился к комнате, в которой должны были отдыхать четыре мага, свободных от смены, но я молча толкнул его к следующей двери, туда, где содержали пленника. А сам встал сбоку, приготовив оружие.

Стук в дверь раздался в тишине тревожно, разве что музыки не хватало из хорроров для полноты ощущений, но, разрушая атмосферу, из комнаты послышалось ругательство, а потом дверь распахнул самый обычный мужчина средних лет, разве что брезгливое выражение на лице запомнилось…

Револьвер оглушительно рявкнул, отбрасывая мага в комнату, и я, не теряя времени, толкнул дверь ногой, распахивая ее на всю ширину. А заметив, что кроме спокойно дрыхнущего Лехи в комнате никого нет, рванулся внутрь, на ходу озираясь в поисках путей для бегства.

– Леха, подъем! – рявкнул я, тормоша безвольное тело, а сообразив, что это бесполезно, убрал один из револьверов в кобуру и, закинув друга на плечо, рванулся к окну.

В коридоре, захлебываясь от потока слов, что-то говорил трактирщик, слышались и другие голоса, уже у самой двери, а я, высадив телом друга раму, просто выбросил его вниз, на мягкую после дождя землю, и выпрыгнул сам, не задерживаясь ни на минуту.

Влажная земля приняла меня как родного и даже не хотела отпускать… А если без красивостей, то я просто вляпался в грязь, да так, что выдирался из нее с четко прозвучавшим чавкающим звуком, который, наверное, слышала вся округа… Но мне было уже плевать, и, выстрелив в светящееся окно еще пару раз, я схватил Леху в охапку и быстро попятился к воротам, волоча тело по грязи…

Наверное, воспользуйся маг заклинанием молнии, и нас бы не спасло ничего, воды вокруг хватало с избытком… Но в нас полетел огненный шар, и я успел упасть в лужу, уронив туда же и бессовестно дрыхнущего Леху. А потом расстрелял оставшиеся в оружии патроны в окно, кажется, зацепив одного из магов, а второго заставив выставить щит.

– Давай… – шипел я, подхватывая друга из воды, и, оскальзываясь на грязи, побежал дальше, изо всех сил надеясь, что двое оставшихся магов не успеют выскочить из таверны.

А если успеют, то тоже не станут тратить время на что-то более убойное и сколдуют все тот же быстрый огненный шар, от которого хоть можно увернуться…

По сути, нас спасло то, что эти гады явно до того не сталкивались с орденом и нашим оружием. Ну и про плащи, на которые магия прямо не действовала, тоже не знали. Иначе до кареты я бы не добежал, потому что падать, уходя от огненного взрыва, пришлось еще два раза, прежде чем я сумел нырнуть за ворота, и уже там, закинув в карету друга, как мешок с картошкой, оттолкнул с дороги работника конюшни и, вскочив на козлы, со всей дури хлестнул быков вожжами.

Карета рванулась вперед, словно авто со светофора, а я, едва удержавшись на деревянной скамейке, развернулся и, выхватив второй револьвер, расстрелял весь барабан в светлое пятно открытых ворот. А потом снова подогнал животных и принялся высматривать в темноте дорогу, чтобы ненароком не вылететь с тракта на радость преследователям.

Какое-то время древний транспорт мчался вперед как стрела, громыхая колесами по камням и скрипя так, словно собирался развалиться на запчасти прямо сейчас, но вскоре быки успокоились и сменили панический бег на неспешную рысь, а потом и вовсе перешли на шаг. Ну а я не стал их больше понукать, все равно в этом не было смысла.

Дорога, по которой я ехал, вела в большой город, что-то типа местного областного центра, точнее, столицы провинции, если на местный манер, а нам туда явно не нужно было. Так что я просто сидел, посматривая вперед, и ждал…

Дорога, как и ожидалось, была пуста, до фар здесь еще не додумались или причина была в том, что животным тоже надо отдыхать, а потому ночью практически никто не ездил. Но на всякий случай оружие я перезарядил сразу, как только появилась возможность сделать это, не рискуя выпасть на полном ходу из кареты.

Примерно через час, начав клевать носом, я привстал на козлах, разминая затекшую спину, и только тут заметил фонарь, висящий над головой. Впрочем, до этого он был мне не нужен и даже вреден, а значит, нашел я его вовремя.

– Про фары, это я, похоже, погорячился… – пробормотал я и, подняв стекло, запалил фитиль, перед этим поболтав фонарь и убедившись, что в нем есть масло.

Даже с тусклым фонарем над головой можно было уже не опасаться свернуть с дороги в кювет и разбить единственный транспорт. А за светомаскировку я не переживал. Все равно планировал в первое время оставлять за собой четкий след, куда-то в другую сторону от наших. Может, и сработает.

Когда в свете фонаря показалась грунтовая дорога, ведущая куда-то в поля, я не задумываясь свернул, опасаясь разве что того, что колеса кареты завязнут в грязи, но пара быков тянула карету легко, словно и не было под колесами вязкой жижи.

Наверное, за ночь я успел миновать несколько деревень, но по сути, кроме небольшого клочка дороги, ничего и не видел, как думаю, никто не видел и меня. Разве что нашелся где-то полуночник, но даже если и так, то вопросы задавать тем, кто едет в их краях на приметном черном воронке… тьфу ты, на приметной карете, никто не спешил.

Наверное, умиротворенный неспешным покачиванием кареты, я так и ехал бы до самого рассвета, благо преследователи, если они и были, за мной не свернули, но…

Карета неожиданно качнулась, и обернувшись, я увидел, как с дороги в поле стремительно несется силуэт человека…

– А ну стоять! – рявкнул я на родном языке, и Леха, поскользнувшись, шлепнулся, едва успев подставить руки перед собой.

– А чего это… – не вставая, помотал головой Леха, а потом, сообразив, поднялся на ноги и медленно побрел ко мне. Ну а я, остановив транспорт, спрыгнул на землю и приготовился слушать слова благодарности.

– Вот же… – Неуверенно глянув на меня, сбитый авиатор пожал протянутую руку и зачем-то спросил: – А ты чего такой?

– Какой? – усмехнулся я, впервые с момента побега оценивая состояние друга. И судя по его внешнему виду, над пленником особо не издевались, а если и били, то аккуратно, не калеча. Хромает, конечно, и морда со свежими ссадинами, но в целом явно здоров. А вот магией по нему поработали знатно, до сих пор была видна общая заторможенность и сонливость.

– Грязный… – явно потеряв нить разговора, рассеянно ляпнул Леха и вдруг осел на землю прямо там, где стоял.

Выругавшись, я снова погрузил друга в карету, но в этот раз не стал гнать быков, а вместо этого привязал их к ближайшему кусту и, там же подобрав дров, принялся разводить небольшой костер рядом с дорогой.

Занятие было откровенно неблагодарное, и даже несмотря на магию, сырые насквозь дрова не хотели разгораться, однако справился. А потом, натаскав побольше дров, укрыл плащом спящего друга и пошел к костру греться. До утра у нас было время, гонка начнется уже потом, и этим временем стоило воспользоваться, чтобы хоть немного обсохнуть.

Во второй раз Леха проснулся, когда полоска горизонта начала светлеть, и уже достаточно бодро выпрыгнул из кареты, осматриваясь по сторонам.

– Так ты чего такой? – повторил свой вопрос он, вставая поближе к костру. – Весь воинственный?

– Изображаю героев дикого запада… – ухмыльнувшись, ответил я на глупый вопрос, а потом, вздохнув, признался: – Ну не с топором же в руках я тебя должен был освобождать?

– Логично… – кивнул Леха и, машинально почесав голову, растерянно посмотрел на грязную ладонь. – А чего мы с тобой такие грязные?

– От магов убегали, – пожал плечами я. – Или ты думаешь, они тебя просто так отпустили?

– И я убегал? – удивился он.

– А как же! – уже откровенно рассмеялся я. – Вплавь по лужам! И даже летать пробовал.

– В смысле «летать»? – округлил глаза Леха. – Ты чего гонишь?

– Чистая правда! – важно заявил я и признался: – Правда, летел ты вниз и недолго…

– Ты меня со второго этажа уронил, да? – подозрительно посмотрев на меня, уточнил Леха.

– Ага, – кивнул я. – Просто ты так сладко спал, что будить тебя было жалко…

– Фу таким быть! – буркнул Леха и, видимо представив себе эту картину, фыркнул. – Вот ты гад, а…

– Нет бы спасибо сказать, он еще возмущается! – покачал головой я и, протянув другу один из револьверов, добавил уже серьезно: – Вооружайся. Будем в партизан играть.

– Топор лучше дай… – проворчал Леха и, получив оружие, стремительно зашагал к карете. Обойдя транспорт, наш воздухоплаватель примерился и с размаху саданул обухом топора прямо по транспорту!

– Эй, ты охренел, что ли? – возмутился я, вскакивая. – Нам на этом еще ехать!

Впрочем, стоило мне подбежать поближе, как выяснилось, что суетился я зря. Позади кареты был закреплен большой сундук, выполняющий роль багажника, и как раз по нему Леха и лупил со всей дури, сбивая замок.

– Иди ко мне, моя прелесть! – Распахнув крышку сундука, Леха с довольной рожей вынул оттуда винтовку и, проверив патроны, повесил ее за спину. Следом из сундука показались перевязь с револьверами, плащ и объемный рюкзак. – Ты глянь, все на месте. Какие дисциплинированные люди, кто бы мог подумать?

Снова сместившись к костру, мы опять уселись сушиться, и уже тогда я поведал другу о своих планах.

– Ну да, к нашим идти нельзя, – согласно кивнул он. – Сначала надо наследить как следует в других краях, а уже потом тихо прокрасться к своим. Только ты сможешь тихо-то? Не разнося все вокруг?

– Ой, кто бы говорил! – отмахнулся я. – Сам-то… Ты как попался, кстати?

– Да там… – явно смутился Леха. – По-дурацки все вышло…

– А подробнее? – приготовился слушать я. – Рассказывай давай!

– Да что там рассказывать… Короче, мы пострадали в неравном воздушном бою…

– Как так?

– Да блин, орел нас сбил! – скривился Леха. – Мы уже от степи летели за тобой, когда эта скотина накинулась и когтями порвала шар. И даже стрелять не получилось, да и смысла особого не было уже, если честно. Только и оставалось держаться за сетку и не выпасть из корзины. А потом мы шваркнулись в поле, прямо рядом с крестьянами…

– Сбежать не получилось? – уточнил я.

– Не-а… – снова поморщился Леха. – В себя пришел уже связанным…

– А напарник?

Леха вздохнул и покачал головой.

Какое-то время сидели молча, потом Леха опомнился и достал из рюкзака твердые как камень лепешки и флягу с водой.

После завтрака покидали свои немногочисленные припасы в карету и тронулись в путь, благо уже рассвело.

Карета не спеша катила по грунтовой дороге, мимо полей, в которых уже начинали работать местные, провожающие нас подозрительными взглядами.

Впрочем, ничего удивительного, выглядели мы нетипично для местных. Кожаные плащи, которые в этих жарких краях встречались крайне редко, вместо мечей какие-то непонятные железки на поясе… Нам только шляп не хватало, с широкими полями, для полноты образа.

И вдруг Леха запел ковбойскую песню из кино, сидя рядом на скамейке кучера, с винтовкой в руках.

– Ты чего это? – покосился я на друга. – Да еще и на родном языке?

– А нам уже не пофиг? – усмехнулся Леха. – Мы в ворованной карете местной службы безопасности, внаглую катим по стране, куда больше-то наглеть?

– Ну… – вздохнул я и махнул рукой. – А и хрен с ним!

Леха снова начал петь, а я подхватил и довольно улыбнулся. По большому счету все было хорошо. Мы живы, свободны, а хитроумные планы… Да никогда они не выполнялись, если уж на то пошло!

И над полями понеслись слова песни, затянутой уже двумя голосами.