Княгиня Аглая Константиновна еще причесывалась в своей уборной, когда имевшая лестное право входить к ней во всякое время Ольга Акулина, веселая и свежая, как роза, вбежала поздравить ее с «дорогой именинницей» и донести, что кое-кто из «уездного зверинца» уже приехали и расхаживают по дому во фраках и белых галстуках в ожидании выхода хозяйки дома.

– ^1-De vrais sauvages! – презрительно вымолвила на это княгиня. – Надеюсь, что они не воображают, что я изменю для них заведенный в моем доме порядок? Пусть ждут, ils sont faits pour cela! – произнесла дщерь бывшего целовальника с величественностью, которой мог бы позавидовать «великий король», Louis Quatorzième du nom^-1.

– A Надежда Федоровна не там? – спросила она, разумея гостиную.

При звуке этого имени лицо барышни несколько повело…

– Старик-граф также приехал! – поспешила сказать она, пропуская вопрос без ответа.

– Да, мне докладывали – j’espèr que le cher prince mon beau-frère² его встретил, – промолвила Аглая, раздув ноздри: она до сих пор не могла переварить вчерашнюю «Рюриковну» князя Лариона.

– Он приехал очень рано и уже принимал каких-то просителей, – сообщила барышня, – завтракал у себя, а теперь, сказал мне monsieur Шажков, отдыхать лег…

Хозяйка успокоилась, и мысли ее перенеслись к другому, любезному ей предмету:

– ^3-Et le jeune comte, ты не знаешь, что он?.. N’est се pas qu’il est charmant, petite?.. Я не понимаю, как это mademoiselle la princesse ma fille…

Она приостановилась, вспомнив о горничной, которая, вся красная от натуги, затягивала в эту минуту последнюю петлю корсета, обнимавшего обильные красы княгини, и тяжело вздохнула, не то от нажима этого корсета, не то от досады на «mademoisselle la princesse ma fille»-³…

– Я его видела, – поспешила объявить Ольга (она тотчас же догадалась, что Лина успела накануне дать понять матери, что Анисьев ей не нравится), – я с ним встретилась… нечаянно… в коридоре… Он выходил от графа… И такой ^4-magnifique, княгинюшка, в своем чудесном мундире, серебряное шитье, в ботфортах… Сколько у него крестов, princesse, – я просто ахнула! Такой молодой et si bien decore^-4. Это просто прелесть такой – она хотела сказать «такой жених», но по примеру своей покровительницы, тоже в виду горничной, приостановилась и сказала: – такой молодой человек!

– Je crois bien⁵!

И княгиня качнула вверх головой, смотрясь в трюмо, перед которым облекали ее теперь в бледно-зеленое с синими лентами платье, – сочетание цветов, начинавшее уже в то время почитаться возможным.

– ^6-Ah, oui, chère petite, – сказала она, расправляя в то же время тонким маленьким гребешком свои густые черные брови, очерком которых «en arc de Cupidon», как она выражалась, очень гордилась в свое время наша Аглая, – спроси у моей Lucrèœ (в это классически-целомудренное имя перекрещена была ею первая ее горничная, распрорусская Лукерья, незамужняя мать троих детей) картон с платьем из Парижа и вели отнести княжне, чтоб она надела его сегодня вечером: после театра будут танцевать probablement. Скажи, что это мой подарок к ее рождению… Allez у vous-même, petite, – уже сплошь по-французски и шепотом поручала она Ольге, – и так от себя шепни ей, что ее мать, конечно, не ограничилась бы таким мизерным подарком, что ты наверное знаешь, что у меня готова была для нее к сегодняшнему дню une parure en turquoises et diamants, un cadeau de six mille roubles argent! – проговорила княгиня, почему-то даже надменно и строго взглянув при этом на неповинную барышню. – Но что я его сегодня не дам ей… Она знает почему!.. Я положила qu ’elle ne l’aura que le jour de ses fiançailles!.. Si non, я его отдам вот его будущей жене, – сказала она, увидав входящего к ней с утренним «bonjour»^-6 сына.

– Что ты моей жене отдашь, мама? – полюбопытствовал узнать одиннадцатилетний Basil.

– Un cadeau de six mille roubles, mon cher, если ты будешь умник и сделаешь une belle carrière, как граф Анисьев.

– Который вчера приехал? Я знаю, мама. Он флигель-адъютант?

– Да, suis son exemple⁷!..

– А я, мама, я буду очень богат, very, very rich⁸?

– Да, Basile! ^9-Vous êtes un grand nom de Russie; ты должен быть богат pour le soutenir^-9.

– A вот, – возразил мальчик, – Лина и Семен Петрович говорят, что богатство это ничего, а надо самому…

– Что «самому?»

– I can’t say’t properly, mam’[34], но это они говорят, что надо все самому, умным быть и учиться…

– Monsieur Факирский, это натурально, – княгиня сжала губы, – ^10-il n’a rien… Он должен сам. Конечно, Basile, надо быть умным и учиться… mais la fortune pour un grand nom… Quant à Lina, vous savez, – таинственно прошептала она, нагибаясь к барышне, – у нее есть эти идеи!

И глубокомысленная Аглая перебрала многозначительно пальцами пред лбом:

– Она sous се rapport совершенно в отца… ce pauvre Michel^-10! – вздохнула чувствительная дама. – А ты рад, что будешь богат, Basile? – обратилась она опять к сыну.

– Уж конечно, – твердо отвечал он, – потому я все могу себе купить и всем приказывать!..

– Только надобно хорошо уметь свои счеты вести, – прервала его наставительно маменька, – потому что все можно потерять… Comme cela est déjà arrivé avec la fortune des Шастуновых, que j’ai sauvée¹¹! – обернулась она опять к Ольге.

– Мама, – воскликнул Basile, – Vittorio, должно быть, а pickpocket![35] Я ему приказал на мои деньги купить а great box[36] для чаю, for Lina, для ее рождения, и он взял у меня пятьдесят рублей, а купил такую гадость, что я кинул ему в нос…

– В нос? – засмеялась княгиня… – Ты не должен этого делать, Basile: Vittorio est un bon serviteur… Et puis il est Italien, pas Russe¹²! – заключила она.

И за таким заключением Аглая Константиновна оглянула еще раз в трюмо свое новешенькое платье, с нахмурившимся челом показала горничной на какую-то складку, затем обернулась, поцеловала сына в лоб и потребовала свои кольца и браслеты.

– Мама, – сказал ей Basile, – дай мне что-нибудь подарить Лине – я Vittorio скверный Ьох сломал…

– Зачем сломал? А ты теперь пойди к садовнику и вели ему сделать ^13-un beau bouquet, и отнесешь к сестре… Un garson de vôtre nom должен смолоду приучаться savoir être galant avec les dames^-13, – приятно улыбаясь, поучала Аглая сынка.

– Petite, – окликнула она тут же уходившую Ольгу, – ты не видела monsieur Зяблина сегодня?

– Нет, не видала, княгинюшка…

– Он вчера так рано исчез… И сегодня не прислал узнать о моем здоровье… Il envoye tout les jours, vous savez… Je ne sais vraiment pas ce qu’il a¹⁴? – уже томно промолвила она и даже глаза опустила.

Бойкая девица, добыв картон у «Lucrèce», приказала нести его за собою и отправилась к Лине.

Она не все сказала княгине: она не только видела «fe jeune comte», она говорила с ним; она не «нечаянно», – она в предвиденном чаянии встретиться с ним очутилась в этом «коридоре» в нижнем этаже, соединявшем сени с покоями, отведенными графу, и вдоль которого расположены были комнаты, назначавшиеся для дам, – удобное в ее расчетах объяснение, «в случае чего», ее присутствия тут… Как ни храбрилась в минувшую ночь Ольга, как даже силою воли не заставляла себя заснуть она по возвращении из сада, но сон ее отозвался пережитою ее там тревогой. Стук графской коляски поднял ее в седьмом часу утра. Окна ее выходили на двор. Она присела к одному из них, за занавес. Через несколько времени она увидала старика, направлявшегося к дому с князем Ларионом; вскоре затем Анисьев, в каске с развевающимся плюмажем и в шинели, накинутой на плечи, прошел через двор в сени главного корпуса… Ольга не вытерпела; она всегда действовала по какому-то вдохновению, и теперь что-то будто шепнуло ей, что ей надо дать себя узреть и оценить Анисьеву глаз-на-глаз, прежде чем «наедет толпа, и станут его рвать на все стороны»… Она тотчас же приступила к своему туалету без пособия горничной и через полчаса скользнула в сени, где не встретила никого, кого бы могло изумить ее раннее появление. На ее счастье, блестящий флигель-адъютант выходил почти в ту же минуту от графа… Все вышло чрезвычайно удачно: еще на пути по довольно темному и неширокому коридору он увидал перед собою в падавшей из сенных окон широкой полосе утреннего света женское, молодое, красивое существо, с блестящими карими глазами, с обнаженными до локтя полными руками под развевающимися по тогдашней моде рукавами. Ольга остановилась, как бы изумившись и как бы с намерением дать ему пройти. Он поспешил снять каску и сделал быстро несколько шагов вперед, лепясь несколько боком к стене… У самого входа в сени они очутились друг пред другом…

– Pardon! – низко наклоняя голову, проговорил Анисьев.

– Pardon! – промолвила Ольга Елпидифоровна. – Вы кого-нибудь искали? – невинно спросила она, пуская в то же время в ход свой возбудительный взгляд из-под слегка прижмуренных ресниц.

– Нет, я возвращался от старика графа, – приятно улыбаясь на этот взгляд, ответил он, – и не знаю, право, тем ли ходом?..

– Да, и этим можно; другой главный вход прямо со двора. Я сама шла, хотела узнать s’il а tout се qui lui faut¹⁵, – прибавила нарочно по-французски и несколько небрежным тоном Ольга, – княгиня еще спит, разумеется…

– А вы так рано?.. – Флигель-адъютант еще раз приятно улыбнулся, глядя уже во все глаза на ее алые губы, на пышные очертания ее плеч, на ее матово-белые, обнаженные до локтя руки…

«Вот они у него искорки!» – мелькнуло радостным сознанием своей неизменной «силы» в голове Ольги…

– Я в Петербурге, в институте, поневоле должна была вставать рано, – громко объяснила она, подчеркивая и Петербург, и институт, – привычка осталась. Я, кажется, видела вас как-то там у нас? Когда Государь приезжал?..

– Очень может быть! Мне очень лестно, что воспоминание об этом сохранилось в вашей памяти, – изящно пропустил наш полковник.

Она рассмеялась во всю ширину своего рта: ты еще, мол, настоящим образом моих белых зубов не видал!..

– А вы теперь к нам сюда надолго? – уже совсем фамильярно обратилась она теперь к нему. – Не на сегодняшний только день?..

Лицо Анисьева приняло тотчас же холодное и сдержанное выражение.

– Не знаю, смотря по обстоятельствам, – сухо ответил он.

Но Ольгу Елпидифоровну трудно было приводить в смущение сухими ответами.

– А если обстоятельства будут благоприятны? – протянула она, лукаво воззрясь на него.

– Для нас, бедных, это будет значить, что вы будете к нам благосклонны, – отшутился он осторожно и со словами «не смею более вас задерживать» и новым учтивым поклоном проскользнул опять бочком мимо нее в сени…

«Из провинциальных амишек, по штату фаворитка и чиновник особых поручений хозяйки дома!» – определил себе точно и верно положение нашей барышни в Сицком блестящий петербургский воин, выходя на двор и надевая каску. «Mais quel morceau de roi¹⁶! – подумал он тут же и медленно провел языком по своим глянцовитым усам. – Ее надо будет приручить, – решил он за новым размышлением, – она, кажется, может быть полезна»…

«У, какой же он должен быть фейнер-кондитер», – решила, в свою очередь, Ольга Елпидифоровна, оставшись одна. «А мне такие всегда нравились!» И она на миг задумалась. – «А как глупа Лина предпочитать такому своего этого профессора!»

Таков был итог размышлений бойкой девицы, после чего она опять, никем не замеченная, вернулась в свою комнату, разделась и на этот раз проспала как убитая до девяти часов.