Если ты собираешься в один прекрасный день создать что-то великое, помни: один прекрасный день – это сегодня.

Когда мы с женой ждали первенца, я понял, что надо переезжать в загородный дом. Он уже почти был у нас построен. Дом моей мечты, как я его называл.

Купил я его в 2009-м. Это, собственно, и не дом был на тот момент – так, двухэтажная коробка с ломаной крышей, которая покупалась просто как дача, как возможность для родителей и семьи брата – своей у меня в то время еще не было – хотя бы периодически выбираться за город.

На тот момент мне казалось, что это еще и неплохое вложение денег. Я сам ездил по участкам, мне предлагали какие-то варианты, которые вообще не нравились, а потом попался поселок, который сразу запал в душу, тем более что по соседству уже успел обосноваться Леша Березуцкий. То, что внутри коробки были голые стены, мне даже понравилось: можно было, ничего не переделывая, обустроить все по собственному вкусу.

До сих пор сам себе удивляюсь: Москва стала невероятно современной, красивой, с огромным количеством парков и зелени (я вообще считаю нашу столицу самым лучшим городом на земле из всех, где мне приходилось бывать), – но жить внутри большого города, пусть даже и такого замечательного, я не хотел бы. Мне кажется, меня в силу собственного характера угнетали бы эти бесчисленные этажи, подъезды, консьержи. Все-таки жизнь в собственном доме дает гораздо больше свободы, спокойствия и ощущения комфорта.

На момент знакомства с Катей стройка уже подходила к концу. Я порой шутил: мол, всего добился, дом построил, осталось только удачно жениться. Но как? Ходить на тусовки в надежде познакомиться с кем-то из тех девушек, которые ходят в клубы? Не самый подходящий вариант, тем более что сам я никогда не был тусовщиком. Понятное дело, что периодически возникали какие-то знакомства, но стремления менять девчонок направо и налево я реально никогда не испытывал. Самые романтические, если можно это так назвать, отношения были у меня с девочкой по имени Олеся. Мы ходили в одну группу в детском саду, и, когда воспитатели объявляли тихий час, я старался незаметно перебраться поближе к ее раскладушке. Мне безумно нравились Олесины щеки – круглые, как у куклы.

Видимо, уже тогда мне были интересны девочки одного со мной возраста. Шутка, конечно, но, считаю, наши с Катей отношения сложились так быстро в том числе и потому, что мы с ней одногодки. На момент знакомства нам было по 27 лет. Катя тогда оказалась в Москве – была приглашена к подруге на день рождения, а у меня был день отдыха, я приехал к приятелям из группы «Руки вверх», чтобы вместе с ними куда-нибудь сходить поужинать. И директор группы Роберт Погосян вдруг начал мне рассказывать про какую-то девушку, которая снималась с группой в клипе где-то на яхте: мол, она как раз в Москве сейчас, может быть, ее тоже пригласим?

Я был порядком голоден, поэтому сказал: «Приглашай кого хочешь, только поехали уже быстрее в ресторан». Там я Катю впервые и увидел.

И вот уже почти 15 лет мы так вместе с ней и ужинаем.

Как это назвать? Судьба? Наверное, да. Хотя я не люблю рассуждений на эту тему. Мне кажется, главное – не то, судьба вас свела или не судьба, а честность. В поступках, в отношениях. Чтобы хотелось быть рядом, чтобы дома был комфорт, вот – это, считаю, самое важное. Тем более для человека, который в силу профессии порой неделями не бывает дома.

На момент нашего знакомства Катя вообще не знала, кто я такой. Да и футболом совсем не интересовалась. Сейчас, понятное дело, ходит вместе с детьми на стадион на игры ЦСКА, но даже когда мы играли суперфинал с «Ростовом» и я понимал, что в случае нашей победы на поле ломанутся все кому не лень, включая жен и детей, попросил Катю остаться на трибуне – не хотел никакого лишнего ажиотажа вокруг нашей семьи.

Как это может работать, я успел понять. Однажды мы ходили с Катей на эфир телевизионного шоу Паши Воли, и жена сказала, что ей после этой передачи написали несколько десятков человек, с которыми на протяжении многих лет вообще не было никакого общения. Вот тогда я сразу жене и сказал: «Если ты хочешь этой популярности, я не стану возражать. Но жить так постоянно невероятно сложно». Это я говорю как человек, который все это испытал на своей шкуре и порой просто мечтает о том, чтобы его никто не узнавал.

Предложение выйти за меня замуж я сделал Кате в 12 ночи, когда она мыла посуду в нашей 80-метровой квартирке на улице Врубеля. Я дико волновался. Всегда знал, что я не романтик, не умею делать сюрпризы, да и предыдущего опыта делать девушкам предложения у меня не было. Я и не влюблялся ни в кого особо.

Сначала планировал, что это будет ресторан. Потом подумал: нет, ресторан – это не вариант, там наверняка окажется толпа народа. Не помню уже, каким образом узнал, какой у Кати размер кольца, но хорошо запомнил, как это кольцо покупал. Приехал в магазин, попросил продавщиц померить несколько разных моделей, чтобы увидеть, как кольцо смотрится на руке, а они на меня насели: «Ой, а вы предложение делать будете? Ой, а кому? Ой, а когда?»

Я чуть не взвыл. Думаю: «Вам-то какая разница? Продайте мне уже это кольцо, и все!»

Потом я это кольцо спрятал дома и продолжал ломать голову: предложение-то как делать? может, нам в какое-то красивое место пойти? В конце концов я решил, что Катя у меня есть, кольцо у меня есть, значит, нужно просто отпустить ситуацию, пока я не созрею для решения. Вот и созрел – ночью на кухне.

Наверное, жена на меня тогда даже обижалась. У нас ведь с ней даже нормального совместного отпуска ни разу не было – один только раз, когда познакомились, слетали ненадолго вдвоем на Мальдивы. Соответственно, не получилось и свадебного путешествия. В общем, было из-за чего затаить обиду.

Сейчас все уже по-другому. Нам уже под сорок, Катя прекрасно знает, что надо мне, я прекрасно знаю, что надо ей. И все это без лишних слов.

С родителями поначалу возникали небольшие трения, как это всегда бывает, когда у мамы забирают сына, но до каких-то скандалов дело никогда не доходило. Катина мама тоже приняла меня несколько настороженно, но со временем все притерлись друг к другу.

Когда у нас родился Данька, загородный дом был уже полностью готов. Мы с Катей прямо из роддома заехали в квартиру на Врубеля, дособрали кое-какие вещи и в тот же день уехали из Москвы.

Кате было тяжело на самом деле. Она больше привыкла к городу, поэтому я старался как можно быстрее создать вокруг дома красивый сад, чтобы о переезде уже точно не приходилось жалеть. Тем более что жене предстояло проводить в доме гораздо больше времени, чем мне.

Запереть Катюшу в четырех стенах, чтобы она занималась только детьми и хозяйством, мне никогда вообще не приходило в голову. Скорее, наоборот: я прекрасно понимал, что у любого человека обязательно должны быть какие-то амбиции. Если против чего и возражал, так это против того, чтобы жена сама садилась за руль. Не знаю уж, прав я в этом или нет, но стараюсь максимально оградить семью от любых непредвиденных случайностей. Сам езжу по трассе с Новой Риги в Москву каждый день и вижу иногда такие картины, что волосы дыбом встают. Поэтому сразу сказал жене: лучше я найму водителя, но хочу быть спокоен.

Я всячески поощрял, когда Катя сказала, что хочет учиться на сценариста. Она отучилась два года, получила диплом и почти сразу заинтересовалась современным искусством. У нас дома очень многое сделано ее собственными руками, какие-то работы выставляются, их даже начали покупать.

Сейчас в своей работе жена полностью самостоятельна – она вообще никогда не просила, чтобы я оплачивал какие-то ее капризы. Единственный разговор, который у нас возник на эту тему, касался мастерской, которая позволяла бы жене заниматься керамикой. Сейчас для этого приходится кататься в Москву, но параллельно мы подыскиваем удобное место, которое располагалось бы недалеко от дома.

Общий дизайн нашего участка нам делали специалисты по ландшафтному дизайну, но деревья выбирал я сам. Чего у нас там только нет: и клены, и липы, и яблони, и груши. Липу и сирень я с самого начала хотел посадить со стороны кухни, чтобы летом, когда открываешь окно, чувствовался запах цветов.

С другой стороны дома посадил очень красивую иву. Клены растут у бани, там же – альпийская горка с разными можжевельниками. Перед верандой мы сделали круглый газон, в центре которого растет голубая ель, которую мы наряжаем на Новый год. Сейчас ель уже довольно большая, мы всей семьей обычно наряжаем нижний ярус, а наверху приходится развешивать игрушки уже со специальной стремянкой.

Правда, на Новый год мы не так часто бываем дома. Футбольный сезон заканчивается в начале декабря, и хочется не столько снега, сколько моря и песка. Но если остаемся, к нам приезжают просто все: родители, родственники, друзья, знакомые. Единственное, в чем я никогда не принимаю участия, – это в гулянках после того, как пробьют куранты. Элементарная предосторожность: махнешь на улице стопочку, попадешься кому-то на глаза, а наутро только ленивый не будет рассказывать о том, что на Новый год с Акинфеевым выпивал.

Еще у нас в доме действует запрет на всевозможные фейерверки и петарды. Не зря говорят, что любая техника безопасности написана кровью. В детстве на моих глазах у моего ближайшего друга Ильи петарда взорвалась прямо в руках. Ему еще крупно повезло – оторвался лишь небольшой кусочек пальца, который быстро зашили, и все обошлось без каких-то тяжелых последствий. С тех пор мне как-то совсем не хочется пережить что-то подобное еще раз. Да и чисто практического смысла не вижу: коробка новогодних фейерверков может стоить до 100 тысяч рублей, а удовольствия на 15–20 секунд. В прямом смысле деньги на ветер. Лучше я их пущу в те же зарплаты, в какое-то строительство.

Хотя однажды, признаться, был случай, когда я просадил те же самые 100 тысяч с большим размахом.

Потратил я их на камчатского краба. Он весил килограммов пять или шесть, и это была самая дорогая позиция в меню. Понятно, все было обставлено невероятно впечатляющим образом – клешни, мясо, все это красиво уложено в панцирь…

Зачем мне это было надо, я и сейчас, наверное, не объясню. Просто почувствовал в моменте какое-то непреодолимое желание шикануть. Потом не то чтобы жалел, но слегка себя мысленно корил. Мог бы взять того же краба не целиком и, соответственно, за другие деньги. Но вот так бывает. Где-то экономишь деньги, очень кропотливо их распределяешь, а где-то хочется позволить себе их потратить, зная, что заработаешь еще.

Всегда говори то, что думаешь, и делай то, что тебе кажется правильным, – это твоя жизнь, и никто лучше тебя ее не проживет.

Новый дом возник в жизни нашей семьи, можно сказать, спонтанно. Когда я покупал первый участок, на соседнем стояла точно такая же коробка, но вот покупателей на нее долгое время не находилось. Не знаю уж, по каким причинам владелец все это не продавал, но недостроенный дом так и стоял в этом состоянии на протяжении едва ли не десятка лет. Пару раз я им интересовался, но каждый раз ответ был один: «Нет, мы ничего не продаем».

В один из дней я сидел дома, смотрел в окно и вдруг увидел, как к соседнему участку подъезжает машина. Спустя некоторое время – еще одна. В общем, пошла какая-то непонятная, но совершенно очевидная движуха.

Звоню в администрацию поселка, а мне там и говорят: мол, соседи ваши дом продают.

У меня в тот момент мысли завертелись с какой-то безумной скоростью, как рулетка в казино. Первая – что лишние соседи мне ни к чему; вторая – вот он, тот самый момент, когда я могу создать себе просто идеальные условия для уединения. Тут же стал думать о том, что растут дети, что я сам уже все ближе к завершению карьеры, а если куда деньги и вкладывать, так это в большой, хороший дом, который полностью соответствовал бы моему вкусу. Тем более что уезжать куда-то из нашего поселка я не собирался в принципе: место там очень хорошее, вплотную подходит лес (до сих пор на некоторые участки забегают кабаны, зайцы, лоси, лисы – периодически в поселковом чате соседи выкладывают фотографии). Да и сам жилой комплекс очень компактный – всего 300 домов.

Я просто-таки стремительно нашел нужный телефон, позвонил напрямую, мы как-то очень быстро договорились с владельцем участка о цене и едва ли не на следующий день уже приехали в банк со всеми документами.

Еще через три месяца я сломал эту коробку и с нуля начал строительство.

Мы с Катей с самого начала решили спланировать постройку таким образом, чтобы окна всех основных комнат выходили во внутренний двор, куда никто из посторонних не мог бы заглянуть. Параллельно со строительством дома я начал заниматься разнообразными посадками. В одном из углов участка посадил сосны, привез сирень, розы, провел везде подсветку, наметил место для уличного камина, зоны барбекю, то есть сделал абсолютно все, чего мне не хватало в нашем старом доме. Причем с таким расчетом, чтобы и через 50 лет все выглядело современно и было максимально комфортным.

Главным условием поставил строителям то, чтобы в доме не было второго этажа и бесконечных лестниц. Чтобы он был большим, но одноэтажным.

Внутри дома мы решили все сделать из дерева – пол, столы, стулья. Никакой рассыпающейся со временем итальянской мебели или собирающих пыль кресел. Как и в случае с первым домом, мне хотелось иметь просторную закрытую зону отдыха, которую можно было бы открывать в процессе использования гриля, с большой плазменной панелью и огромным круглым столом для друзей.

За зоной отдыха у нас идет гараж, потом, по мере того как попадаешь внутрь дома и идешь по коридору, – кабинет, небольшая кухня, которую мы сделали чуть в отдалении, чтобы запах еды в процессе готовки не разносился по всему помещению. Жилые комнаты я обустроил таким образом, чтобы никто никого не беспокоил, если к детям приходят учителя или друзья.

Старый дом мы решили оставить в прежнем виде. Для комфортного жилья там имеется абсолютно все, включая небольшую прачечную. Там могут останавливаться родители или брат, у которого сейчас тоже трое детей, как и у нас с Катей. Сейчас, когда мы порой собираемся вместе, брату с семьей приходится селиться на втором этаже бани, где я тоже сделал две гостевые комнаты, но это не слишком комфортно даже в том плане, что приходится постоянно контролировать младших детей, чтобы они не навернулись вниз с лестницы. Со временем я вообще хочу поставить на втором этаже бани красивые витрины и сделать там нечто вроде домашнего музея.

Но сейчас, конечно же, главное – это закончить новый дом. Вот тогда уже точно места хватит всем.

Признаюсь честно, я порой порядком устаю от того, что должен постоянно держать под контролем множество бытовых вещей. Стройка в этом плане отнимает кучу денег и сил, и больше всего раздражает, что ты ничего толком не можешь держать под контролем. Рыночные чеки в этом плане – это самое гениальное, что придумали для того, чтобы разводить клиента. Я с этим столкнулся, еще когда ремонтировал самую первую квартиру на Октябрьском Поле. Если что-то стоит сотню, на бумажке пишут «500». И никогда в жизни ты не сможешь доказать, что это не так, если только не покупаешь все сам.

Но это тоже палка о двух концах. Деньги, может, и сэкономишь, но точно сойдешь с ума. Поэтому для себя я решил: пусть где-то я потрачу больше, но это нормально. Деньги должны приходить и уходить.

Вопреки распространенному мнению о том, как живут обеспеченные люди, штата прислуги у меня в доме нет. Есть няня, которая живет с нами и помогает с детьми: гладит школьную форму, с утра собирает старших в школу, водит младшую на детскую площадку. Повара тоже нет – на кухне хозяйничаем мы с Катей. Когда дети дома, я часто готовлю им что-то вкусненькое. У меня хорошо получаются салаты, стейки, рыба. К чему никогда не прикасаюсь, так это к тесту – оладушки у нас в доме печет жена. Из фирменного кулинарного у меня есть свой собственный маринад, который подходит просто для всего: хочешь – ребрышки с ним готовь или шашлык, хочешь – курицу запекай в духовке. Он совершенно простой, и здесь реально можно вспомнить известное высказывание о том, что все гениальное всегда просто.

Для маринада я всегда беру сухой чеснок – он более ароматный и к тому же не горит на сковородке. Растительное масло, соль, молотый перец и паприка. Вот, собственно, и все. Свежий чеснок – раздавленные ножом зубчики – я люблю использовать, когда нужно запечь большой кусок мяса. Но прежде, чем поместить такой кусок в печку, в ход идет все тот же маринад.

А вот когда хочется чего-то особенного, мы предпочитаем заказывать суши и сашими из любимого японского ресторана. Хотя я всеядный. Могу съесть что угодно, могу от чего угодно отказаться. Кроме разве что шоколадного мороженого.

Когда-то я говорил, что не хочу иметь в собственном доме никаких животных, но сейчас у нас есть и собака породы мальтипу, и два хомяка, на которых меня уговорили дети. Сидят в клетке, безостановочно ее грызут, и я периодически напоминаю старшим: если они не будут чистить клетку, я выпущу этих хомяков во двор, пусть живут на воле.

С Винни нам повезло. Мы взяли его маленьким щенком, но он уже оказался приучен к каким-то вещам. Сейчас знает все команды и даже по утрам, если вдруг я долго сплю после какого-то матча, никогда не пытается никого разбудить, чтобы его вывели погулять. Будет сидеть в комнате и терпеливо ждать.

А вот кот у нас не прижился. Он был каким-то жутко аристократичным по происхождению, английской гладкошерстной породы, но оказался совсем без берегов, почти как английские болельщики. Носился безостановочно по стульям, опрокидывал мебель, прыгал на занавески, раскачивался на них, везде, где только мог, оставлял лужи, метил территорию.

Мы терпели два или три месяца, но потом поняли, что кота придется вернуть. Упаковали его вместе со специально купленным трехэтажным домом, и на этом наша кошачья эпопея закончилась.

Самое главное – это наслаждаться жизнью, быть счастливыми. Только это имеет значение.

В моем роду у всех двоюродных братьев поголовно рождались девочки. Поэтому, когда мы с Катей узнали, что ждем сына, я был невероятно счастлив. Через год с небольшим родилась дочка, через несколько лет – еще одна, наш маленький драгоценный камушек, Агатик.

Когда родилась Ева, у нас долго не было для нее имени. Собственно, и для Даньки поначалу не было. Помню, уже прошла неделя с момента его появления, нужно было ехать в загс и получать свидетельство о рождении, а я все перебирал в голове имена, пытаясь найти не слишком банальное и чтобы оно хорошо сочеталось с отчеством Игоревич.

Имя Евангелина тоже выбрал я. Понравилось звучание. К тому же не хотелось останавливаться на каких-то распространенных вариантах. Когда мы крестили Еву, батюшка, помню, сильно удивился, услышав ее полное имя.

А вот для младшей дочки мы долго выбирали крестного. Так получилось, что детей в семьях моих родственников и друзей много, в крестных успели побывать едва ли не все близкие, у меня у самого пять или шесть крестниц. Понятно, что мы стараемся поддерживать отношения, созваниваемся, но встретиться получается крайне редко. Кого-то я вообще видел считаные разы.

Поэтому с Агатой решил поступить немножко по-другому. В числе наших друзей есть очень хороший батюшка, отец Сергий, и я попросил его стать крестным для младшей дочери.

А крестной матерью стала девушка, которая пела у отца Сергия в церковном хоре. И по его же совету.

Почему я так поступил? Наверное, потому, что понимал: в силу собственной занятости я далеко не всегда успеваю заботиться о собственных крестниках. Точно так же, как, например, Сергей Жуков, который был крестным Даньки. Он поет, я играю, кто-то еще серьезно занимается бизнесом, и профессия, как ни крути, для нас пока стоит на первом месте. Вот я и пришел с возрастом к пониманию: если мы считаем крещение таинством, подходить к этому процессу нужно гораздо более серьезно.

Сейчас Данька уже играет в футбол, занимается в академии «Ювентус». Отдавать его в академию ЦСКА, «Спартака» или «Динамо» я не хотел с самого начала – понимал, что за спиной постоянно будут разговоры, что Акинфеев по блату сына пристроил. Знаю, что с подобным сталкивались и Березуцкие, и Сергей Игнашевич. В глаза тебе все улыбаются, автографы просят, а за спиной, стоит отвернуться, тут же начинаются пересуды.

По этой же причине я крайне редко присутствую на тренировках сына – не хочу дискомфорта ни себе, ни ему. Но мои родители ездят на все детские матчи, записывают для меня какие-то моменты игр.

Парадокс: я правша, Данька, как и Ева, левша, а вот Агата предпочитает все делать правой рукой. Откуда что берется – загадка. Возможно, у двух старших детей таким образом передалась наследственность: моя мама тоже была леворукой, но в те времена таких детей принято было переучивать начиная со школы.

То, что я вижу в исполнении сына, мне пока нравится – и техника, и способность Даньки соображать на поле. Мне нравится, как он тренируется, вижу, что дома он постоянно смотрит какие-то нарезки матчей, пытается повторять какие-то финты. Вижу, что у сына хороший удар – у меня такого в детстве не было.

Понятно, что в 10–11 лет мало что толком можно в игроке рассмотреть. Через год или два можно будет, наверное, отвезти ребенка уже в профессиональную академию – посмотреть, насколько он окажется готов к конкуренции со сверстниками.

В плане большого спорта моя позиция проста: считаю, что ребенка никогда нельзя заставлять заниматься тем, чем он не хочет. И всем родителям в своей академии говорю: никогда не надо давить на детей, пытаться реализовать через них свои несбывшиеся мечты. Иногда ведь даже на тренировках видно, что ребенок не создан для футбола, не нравится ему это занятие, не хочет он играть, не получается у него. Ну так дайте ребенку возможность развить свой мозг и понять, чего он хочет. С тем же Данькой у меня был случай, когда он позвонил со сборов: «Пап, забери меня отсюда».

Я поначалу растерялся даже: условия шикарные, отель тот самый, где сборная Франции жила во время чемпионата мира. Да и место знакомое – каждый год там сборы проводятся. Но я поехал, забрал. Дома спрашиваю сына: «Ты решил закончить?»

Вижу, что Данька даже не понимает, что я имею в виду. Поэтому я совершенно спокойно ему объяснил: «Если ты не хочешь продолжать тренироваться, мы просто заканчиваем с футболом, и никакой трагедии в этом я не вижу. Если же ты просто не хочешь постоянно находиться на сборе – а психологически это действительно тяжело, особенно когда в команде все ребята старше, – мы находим компромисс: будешь приезжать на тренировки из дома. Но пропускать их ты не будешь».

Друг друга мы тогда с Данькой поняли. Дома сын постоянно с мячом, как когда-то я сам. Иногда гоняю его даже: приезжаю домой, сажусь на веранду, чтобы от всего отдохнуть, а он по воротам лупит.

Пока я играл за сборную, мне постоянно не хватало времени на то, чтобы побыть с семьей. Мог только мечтать о том, чтобы взять детей и поехать с ними в тот же бассейн поплавать. Или погулять. Когда жил один, то обычно катался в выходные дни на рыбалку в Астрахань, куда-то еще. Сейчас, даже если время позволяет уехать, начинаю думать: «Ну как же я куда-то улечу? Не могу, дети соскучатся». Начинаю искать какие-то альтернативные варианты, чтобы можно было выбраться на рыбалку всем вместе. Мы, кстати, и выбираемся – нашли у себя на Новой Риге платный пруд. Когда в первый раз туда поехали с Даней и Евой (Агаты у нас тогда еще не было), насадили детям карпов на удочки, и они их из воды тянули, счастливые, довольные. Фартовыми, кстати, оказались – я даже осетра в их компании поймал.

Ловлю себя порой на мысли, что чем больше занимаешься с детьми, тем сильнее хочется быть рядом с ними. А в прежние времена всегда с ужасом ждал января. Потому что у футболистов это два месяца сборов. Возвращаешься домой – у тебя другой ребенок. Другие слова появляются, другие эмоции. Я однажды уезжал, когда у меня Даня букву «р» не выговаривал. Возвращаюсь через два дня, а он мне с порога: «Папа, р-р-р-р-р!» В такие моменты и думаешь: сколько же я всего интересного пропускаю!

Но если совсем честно, я только недавно почувствовал, что такое постоянно находиться с детьми. Особенно когда их много. Обычно ведь как: тренировки, сборы, домой приехал, старших из школы забрал, и получается, что детей я преимущественно видел с пяти до девяти вечера. Но в одном из отпусков во время детских каникул решил остаться дома, тем более что к нам в гости приехал брат со своими тремя.

Это был какой-то экшен нон-стоп: кто-то орет, кто-то криком с другой стороны дома отзывается, кто-то с лестницы упал и плачет, кто-то что-то просит. По жизни я сам очень большой педант – отец в свое время к порядку приучил. Для меня не составляет никакого труда погладить одежду, постель красиво заправить, что-то сделать по дому, разложить вещи по местам. Но никогда даже не подозревал, что могу до такой степени страдать из-за своего характера.

Теоретически я, конечно же, понимал, что дети способны устроить бардак в любой квартире и в любом возрасте, но та неделя, проведенная дома… Даже не знаю, как я ее пережил. Постоянно подбирал какой-то разбросанный мусор, закрывал распахнутые двери, гасил свет… Но не успевал оглянуться, как все двери снова были распахнуты, снова везде иллюминация, а тебя просто никто не слышит и не воспринимает.

В общем, часы считал, которые до школы оставались, как ни стыдно сейчас в этом признаться.

Какими-то дополнительными занятиями дети у нас не слишком загружены. Даня с Евой занимаются музыкой с приходящим преподавателем, играют на пианино. Мы одно время с Катей думали: хорошо бы, чтобы дети появились на свет где-нибудь в Европе и, соответственно, во взрослом возрасте имели возможность путешествовать по миру, вообще не связываясь ни с какими визами – просто по второму паспорту. Но потом решили, что дома нам во всех отношениях будет спокойнее. Английский язык дети знают практически с рождения – мы специально искали для них англоговорящую няню. Все-таки в нашем с Катей детстве хорошо выучить иностранный язык было большой проблемой.

Хотя сам я никогда не страдал из-за недостаточного знания языка. Все, что мне надо, могу по-английски сказать, все, что говорят мне, понимаю.

Собственно, и идеальный отпуск в моем понимании – это не какие-то экзотические страны и экстремальные занятия. Об экстриме я люблю читать. Когда тот же Феликс Баумгартнер, который недавно трагически погиб, совершил свой знаменитый прыжок с парашютом с высоты 39 километров, я изучил едва ли не все, что было связано со стратосферой, космосом, скафандрами, космической радиацией. Мне было это безумно интересно, хотя я не мечтаю, к примеру, о том, чтобы когда-нибудь полететь в космос туристом. Когда-то, правда, эта идея меня привлекала.

Но сейчас я скорее поехал бы вдвоем с женой в какие-то места с большой историей. С детьми я уже накатался по разным курортам. А вот мечта увидеть все, что я по тем или иным причинам не мог себе позволить раньше, осталась. Это Золотое кольцо России со всеми его древними городами и тысячелетними ремесленными традициями. Это Владивосток и Камчатка. Это Алтай, на который я никогда еще не выбирался. Жизнь футболиста вроде и подразумевает большое количество всевозможных поездок, но они весьма специфические: приехали куда-то поздним вечером, с утра проснулись, потренировались, сыграли матч и улетели. Ничего толком не видели, но галочку поставить можно: «Я там был».