Где бы вы ни были, запомните: никто и никогда не постучит к вам в дверь и не даст денег просто так. Вы должны эти деньги заработать.

Спортивные, как и личностные, пристрастия – это малообъяснимая вещь. Я, например, когда был маленьким, мог часами смотреть любой футбол. А из всего остального спорта у меня было только одно увлечение – «Формула-1», и то лишь до тех пор, пока в ней выступал Михаэль Шумахер. Вот это я готов был смотреть в любое время суток. Когда шел Гран-при Австралии, телевизор приходилось включать в 5:45.

А вот когда Шумахера в гонках не стало, я вообще перестал интересоваться этим видом спорта. Знаю, что там продолжает выступать испанец Фернандо Алонсо, которому уже хорошо за сорок, а остальных и не назову, пожалуй.

Что до Михаэля, вот же судьба у человека – столько лет выступать едва ли не в самом опасном для жизни спорте, а завершить карьеру и фактически вообще выпасть из нормальной жизни, ударившись головой на лыжном курортном склоне.

Сам я всегда был очень осторожен в отношении любого экстрима, причем так повелось со школьных времен. Сразу решил: пока играю в футбол, всевозможные авантюры – это не для меня. Единственный раз это правило нарушил – поддался на уговоры сына, когда мы всей семьей летали зимой в отпуск. Мы сели вдвоем на водный парашют, и в тот же самый момент я пожалел, что ввязался: все неудобно, ремни давят со всех сторон, парашют дергается, как ненормальный, а до воды 150 метров. Прямо там мысленно себе поклялся, что никогда больше на подобное не решусь, – реально стало страшно и за себя, и за сына.

Хотя высоты как таковой я не боюсь. Когда жил на 22-м этаже в доме на Соколе, любил смотреть в окно. Да и вообще любил ту квартиру. Вид оттуда был превосходный, до тренировочного стадиона подать рукой. Все было замечательно, кроме одного: чтобы спуститься на паркинг или, наоборот, подняться оттуда в квартиру, приходилось каждый раз очень долго ждать лифта.

Возможно, у меня просто склад характера такой, но я не понимаю увлечений, связанных с экстримом, – все эти полеты на парапланах над каньонами, восхождения на вершины. Готов согласиться, что это круто и кому-то может нравиться, но меня не заставишь.

Новорижское направление, по которому расположен наш загородный дом, – это такое место, где можно намертво встать в пробке, даже если выехал на тренировку сильно заранее. А опаздывать куда бы то ни было я очень не люблю.

Но и гоняться не люблю, хотя пробовал, конечно же. Футбол в этом плане провоцирует. Не сам вид спорта, разумеется. Просто так повелось, и не только в России, что почти у всех футболистов красивые, мощные автомобили. Сел за руль – и тебя просто подмывает выжать педаль в пол. И у меня были преимущественно такие машины, каждая из которых, за исключением одной или двух, могла без особого труда перепрыгнуть отметку в 300 км/ч. Понятно, что и перестроиться на мощном автомобиле можешь быстрее, чем кто другой, и в какие-то щели проскочить. Да и вообще хочется же понять, что за «ласточка» под тобой. Особенно когда на шоссе других машин немного.

Но надо отдавать себе отчет в том, что никаких осознанных маневров на такой скорости ты, скорее всего, сделать не сможешь. Любая нештатная ситуация – и машина просто улетит с дороги. И до свидания сразу.

Почему-то считается, что футболистам очень легко достаются деньги. Наверное, это одна из причин, по которой вокруг любой команды всегда бывает очень много женского внимания, назовем это так. Когда я сам только начинал играть в клубе за основу, почему-то запомнил, как одни и те же девчонки на каждом нашем матче собирались у выхода со стадиона «Динамо» и стояли часами, ждали игроков. Может быть, действительно рассчитывали завязать какие-то отношения, а может, просто хотели провести время с людьми, у которых есть деньги.

Просто деньги эти – реально тяжелые. Футбол, и уж тем более профессиональный, – это очень большой труд, огроменный просто. Это еженедельный цикл определенной работы, расписанный на годы вперед, сборы, травмы, постоянные стрессы и порой такие удары по нервной системе, что любая психушка просто отдыхает. И все это увязано в один большой клубок. А все почему-то думают, что вышел игрок на 90 минут на поле, ногой пару раз мячик отбил партнеру, тот по воротам ударил, обоих по телевизору на всю страну показали и за это люди какие-то несусветные миллионы получают.

Но это совсем не так. Если говорить обо мне, это мой труд с четырех с половиной лет. С того самого момента, как папа с мамой впервые привезли меня в футбольный манеж. Поэтому каждый раз, когда начинаются какие-то отголоски, что «Акинфеев уже не тот, что был когда-то», я думаю о том, что никому не позволю сломать себя психологически. И уж тем более – сломать мою карьеру, поставить ее под сомнение даже на словах в досужем разговоре.

Даже удивительно: притом что с некоторых пор я многое мог себе позволить в финансовом плане, у меня никогда не было мечты, связанной с деньгами. Я никогда не играл в казино или просто в карты, кроме как в дурака на сборах, не сделал в своей жизни ни одной ставки. Отчасти – из-за опасения, что можно втянуться.

Это ведь тоже серьезный бизнес, который очень профессионально замешан на знании человеческой психологии. Сначала тебе дают выиграть: пришел ты, грубо говоря, с 10 тысячами долларов в казино, сорвал 50 тысяч. И сразу начинает казаться, что «поперло». Не успеваешь оглянуться, как должен уже 150 тысяч, и желание во что бы то ни стало отыграться перекрывает все остальное, включая способность соображать. В итоге ты уходишь с миллионным долгом, денег этих у тебя нет, приходится продавать квартиры, машины, и вся предыдущая жизнь, по сути, пущена под откос. Реальная картина, имена, как говорится, всем известны.

При достаточно большом количестве рекламных предложений я соглашаюсь далеко не на все. И не всегда определяющей становится сумма, которую мне готовы заплатить.

Например, сотрудничество с Lamoda привлекло меня тем, что через эту компанию в нашу страну официально завозится едва ли не вся спортивная экипировка, которая существует в мире. С вопросами касательно рекламы ко мне неоднократно обращались фирмы, производящие какие-то напитки, но до тех пор, пока я являюсь профессиональным футболистом, просто не считаю правильным, чтобы мое имя ассоциировалось с энергетиками или пивом. Не хочу портить свой имидж. Поэтому сразу отказываюсь, вне зависимости от того, какие деньги мне готовы за такую рекламу предложить.

В той же Германии в этом плане все обстоит несколько иначе. Например, одним из главных спонсоров мюнхенской «Баварии» уже много лет является пивной концерн Paulaner. Соответственно, игроки не могут отказываться от каких-то рекламных клубных мероприятий, и все воспринимают это абсолютно нормально.

Точно так же все игроки ЦСКА участвуют во всевозможных акциях «Фонбета», поскольку эта букмекерская компания является спонсором клуба. Мы даже сделали у себя «Фонбет-бар», и это сейчас одно из самых популярных мест на «ВЭБ Арене». Дочерняя компания «Фонбета» помогает моему детскому турниру, который я провожу не первый год, так что это сотрудничество взаимовыгодно во всех отношениях.

Участие в рекламных акциях тоже бывает невероятно интересным. Когда я подписал трехлетний контракт с Adidas, компания захотела снять 30-секундный проморолик. Снимали мы его в Турции между сборами.

Для меня это была прекрасная возможность увидеть и понять, как вообще работает эта отрасль киноиндустрии. Съемки проходили в огромном ангаре. Не вспомню сейчас фамилию режиссера, но тогда отметил для себя, что это человек, который за какие-то другие свои работы получал «Оскар». На протяжении всего дня в съемочном павильоне была какая-то немыслимая движуха: множество людей, каждый занимается каким-то своим делом; рельсы под кинокамеру, которые бесконечно переставляются с одного места на другое…

Меня с ног до головы загримировали, чтобы создать в кадре нужный образ, и я тоже впервые увидел, что представляет собой кинематографический грим, при помощи которого в кадре можно создать абсолютно любой эффект.

На экране, когда ролик был полностью смонтирован, все это смотрелось просто офигенно: я весь чумазый, с волос летят капельки пота – просто гениально все было сделано.

А вот фотосессии для разных глянцевых журналов я терпеть не могу. Просто жаль времени. Знаю, что приеду в девять утра, а уеду в лучшем случае в час ночи.

Каждый ребенок во всем мире, который играет в футбол, хочет быть Пеле. У меня есть большая ответственность показать им не только то, как быть похожим на футболиста, но и то, как быть похожим на человека.

Раньше я, признаться, не понимал: зачем вообще нужна какая-то активность в соцсетях, зачем общаться с болельщиками в интернете, если они могут просто приехать на любой матч? И только потом как-то задумался, что для людей, которые живут не в Москве или Питере, но искренне болеют за ЦСКА или за меня лично, единственная возможность почувствовать себя причастными – это телевизор. Да и то трансляции бывают не каждую неделю.

Наверное, вот эта внутренняя благодарность по отношению к людям, которые так или иначе составляют пусть крошечную, но часть твоей жизни, приходит с определенным возрастом. Ты начинаешь испытывать желание не только что-то получать от жизни, но и делиться тем, что на протяжении лет в тебя вкладывали другие люди. В том числе твои собственные учителя. Мне кажется, это работает именно так.

Поэтому я и начал выходить в эфир в соцсетях, делиться какими-то эмоциями, показывать, как я живу, как тренируюсь. Не для того, чтобы лишний раз продемонстрировать себя, а чтобы показать всем тем, кому небезразлична моя жизнь: друзья, вот я, Игорь Акинфеев, и я с вами.

Понятно, что открытые комментарии в соцсетях нередко провоцируют некоторых людей анонимно написать какую-то гадость, но на это я давно научился не обращать внимания. А вот в пользе такого способа общения у меня была возможность убедиться на совершенно житейском примере.

Мы как-то играли в Оренбурге, и на тот матч специально для того, чтобы взять у меня автограф, приехал мальчик. Привез с собой специально подготовленный для такого случая плакат, но до меня так и не добрался – его не пропустил охранник. Я узнал об этом уже после возвращения в Москву – каким-то образом мне переслали ссылку на аккаунт этого парнишки, где он опубликовал полный горечи и обиды пост.

Я тут же попросил человека, который занимается у нас в клубе всякими акциями для болельщиков, помочь мне разыскать адрес этого мальчика, подписал ему открытку, отправил. А некоторое время спустя получил через телеграм-канал фотографию, на которой совершенно счастливый мальчишка держит мою открытку в руках. Если существует такой простой способ сделать кого-то счастливым, зачем же от него отказываться?

Какие-то благотворительные акции иногда тоже возникают совершенно спонтанно. В этом плане я никогда не доверяю никаким фондам, но, если вижу, что какому-то ребенку реально требуется помощь и я могу ему помочь, всегда это делаю. Если возникает нужда в том, чтобы купить кому-то инвалидную коляску, протез или оплатить лечение, просто смотрю, располагаю нужной суммой на текущий момент или нет. Если да, сразу делаю перевод, предварительно убедившись, что он попадет по адресу. У меня нет потребности во что бы то ни стало сохранить все свои деньги при себе, хотя прекрасно понимаю: помочь всем нуждающимся детям в стране я никогда не сумею.

Деньги – это вообще очень специфическая тема. Думаю, многим известным людям приходилось сталкиваться с необходимостью рвать дружеские отношения по очень банальной причине. Называется она «невозврат долга». В футболе такое вообще случается на каждом шагу, да и не в футболе тоже.

Раньше я не задумываясь давал в долг, когда меня об этом просили. Потом перестал. Начал понимать, что некоторые люди просто считают меня таким карманным дурачком, которого в любой момент можно развести на любую сумму. Простил им все долги, но прекратил всякое общение. Мне так комфортнее.

Сейчас я научился легко рвать отношения с людьми, которые по отношению ко мне начинали себя вести не слишком чистоплотным образом. Раньше, случалось, не то чтобы терпел, но искренне верил, что у людей могут быть сложные жизненные ситуации, что они обязательно вернут долг, как только минуют сложный период. На эти грабли я наступал очень много раз, прежде чем окончательно понял: это достаточно распространенная финансовая западня, которая работает против тебя ровно до тех пор, пока ты сам это позволяешь.

Поэтому для себя я в какой-то момент вывел правило. Не выяснять отношений, не ждать объяснений, не пытаться «спасти» свои деньги, получив их назад. Я просто полностью прекращаю какое бы то ни было общение, вычеркиваю человека из собственной жизни.

Точно так же я обжигался, когда готов был считать хорошими приятелями людей, с которыми вместе куда-то ходил, оказывался в одних компаниях, которых приглашал в рестораны, чтобы отметить то или иное событие. Понимал, что зачастую меня пытаются вытащить на то или иное мероприятие, что называется, для украшения стола, чего я всегда очень не любил.

Не раз ведь случалось: приходишь к кому-то на день рождения, рассчитывая на то, что можно будет провести спокойный вечер, а вместо этого попадаешь на автограф-сессию, где каждый из гостей считает своим долгом подойти и сфотографироваться. Ругаешь себя последними словами за то, что вообще приехал, и при этом понимаешь, что ни в какой большой компании уже не можешь позволить себе даже бокал пива. Потому что всегда есть опасность, что кто-то снимет тебя за этим занятием и выложит в Сеть.

Но стоило перестать принимать подобные приглашения в силу занятости или еще каких-то причин, я тут же оказался плохим для всех и вынужден был слушать долетающие до меня разговоры о том, что «Акинфеев зазнался, поймал звезду», и все прочее в этом же ключе. Отчасти это стало причиной, по которой я перестал искать чрезмерного общения и научился убирать лишних людей из своего окружения.

Не сказал бы, что это оказалось для меня проблемой. Наверное, все дело в моем характере: если я закрыл для себя какую-то историю, мне тут же становится безразлично, будут ли страдать или обижаться люди, которых как-то затронули мои действия, станут ли они предпринимать какие-то шаги. Гораздо важнее мне самому понимать, что я был честен по отношению ко всем, с кем сводила меня жизнь на том или ином витке. Что я никогда никого не предавал, не подставлял, не обманывал, пусть даже по отношению ко мне человек вел себя совсем иначе. Если чувствую, что пришло время поставить точку в отношениях, просто это делаю, пресекая возможность какого бы то ни было возврата людей в свою жизнь.

Это касается не только отношений с людьми, но и вообще моего отношения к жизни. Точно так же, если разобраться, было у меня и в футболе. Как только я принял решение уйти из сборной, а случилось это, как я уже говорил, еще до начала нашего «домашнего» чемпионата мира, я тут же выбросил эту тему из головы, понимая, что ни при каких обстоятельствах уже не изменю собственного решения, кто бы меня на это ни уговаривал.

В чем-то такой подход сильно упрощает жизнь: не приходится рефлексировать, изводить себя мыслями, правильно ты поступил или нет. Принял решение – значит, все: никакого возврата к прошлому быть не может.

Это не значит, что я предпочитаю жить в какой-то скорлупе. У меня есть масса приятелей еще со школьных времен, с которыми я постоянно общаюсь, перезваниваюсь. Есть друзья из «команды 1985 года». Просто я не вижу смысла как-то это афишировать, кому-то доказывать, что я не бука, не одиночка, вот, мол, мои 25 друзей, посмотрите, вот они все здесь. Ну это же просто глупо.

Уже не раз говорил, что за всю мою футбольную жизнь у меня не было агента. В этом не было необходимости, все свои футбольные контракты я обсуждал напрямую с Евгением Гинером. Но как же меня обрабатывали! Примерно в те годы, когда я только попал в основу ЦСКА, одно из футбольных агентств принадлежало человеку, который сам в свое время играл, потом работал тренером в московском клубе. Представители этого агентства как-то вышли со мной на связь и стали буквально заваливать меня всевозможными обещаниями. Мол, и машины самые лучшие у тебя будут, и квартиры, и загородные дома, и даже личный зубной врач. В 17–18 лет голова от такого запросто может поехать. На одну из встреч, куда мне привезли уже все бумаги, чтобы их подписать, я взял с собой своего двоюродного брата, который работал юристом. И попросил дать мне несколько дней на то, чтобы хорошенько все бумаги изучить.

Брат посмотрел подготовленные агентством документы и сказал: «По этим бумагам ты однозначно попадаешь в кабалу, причем на очень долгий срок. Если подпишешь, а потом вдруг что-то тебе разонравится и попробуешь вырваться, боюсь, зубной врач тебе точно не понадобится. Да и вообще никакой врач уже не понадобится».

Позже я и сам понял: главный смысл работы агента по тем временам заключался в том, чтобы найти молодого талантливого парня, который в перспективе способен приносить большие деньги, и связать его обязательствами. Наобещать-то можно чего угодно. А по факту огромные деньги за игроков тогда получали совсем другие люди.

Потом я как-то поделился этой историей с Евгением Ленноровичем, и он сказал: «Не вздумай! Если вдруг тебе что-то понадобится, просто приходи ко мне, всегда и во всем помогу». Поэтому я и стал с тех пор говорить: «Мой агент – Гинер. Все вопросы к нему!»

Сейчас у меня есть благотворительный фонд «Страна футбола», который после чемпионата мира – 2018 мы создали вместе с партнером. Несколько лет подряд проводим турнир моего имени, помогаем нуждающимся детям с экипировкой, с возможностью заниматься футболом, ремонтируем залы – словом, закрываем все прорехи, на которые хватает спонсорских денег и средств самого фонда. Продолжаем развиваться, одним словом. На турнир с каждым годом приезжают все новые и новые команды, открываются новые возможности для большого количества детей, которым подобные соревнования раньше могли только сниться. Сейчас, когда наш турнир стал одним из наиболее значимых в масштабах всей России, могу признаться, что в основе идеи создать подобный проект лежала немножко личная история, потому что сам я в детстве кое-чего недополучил в соревновательном плане, как мне кажется. Первенства России, как и первенства Москвы, проводились по тем временам один раз в год, и каждый раз приходилось играть с одними и теми же соперниками.

В нашем Кубке сейчас принимают участие уже два десятка команд, в том числе из Минска и Донецка. В ближайших планах – пригласить на турнир Бразилию и Китай. Академия ЦСКА тоже каждый год участвует. В прошлом году я реально почувствовал, до какой степени меня любят мамочки всех наших футболистов, и это было безумно приятно. Почему-то людей особенно тронула не организация турнира как таковая, а какие-то совсем мелкие вещи типа бесплатной воды в раздевалках.

В перспективе же реально хочется сделать турнир, чтобы каждая команда, каждый футболист знали, что это – вау!

Этот процесс страшно затягивает, по правде говоря. Сравнить его можно, наверное, с тем, как растить ребенка: вот он совсем еще грудничок, вот встал и пошел, вот говорить начал. А ты смотришь, радуешься и хочешь дать ему все, что в твоих силах.

Опять же, я вспоминаю собственное детство, участие в каких-то соревнованиях и постоянное ощущение, что вне футбольного поля ты никому не нужен. Отыграл – и иди куда хочешь, хоть пиво пей. Для наших пацанов у нас разработана целая культурная программа: поездки на всевозможные экскурсии, в Кремль, в аквапарки, в парки развлечений. Правда, если уж совсем откровенно, бывает обидно видеть, когда кто-то это не ценит. В это реально вкладывается очень много сил. Деньги здесь абсолютно вторичны. Мне вообще никогда не бывает жаль денег, когда речь идет о детях. Гораздо важнее то, что я не привык делать свою работу плохо. Так воспитан: если за что-то взялся, значит, должен стать в этом лучшим.

Единственный способ достичь выдающегося результата и сделать большую работу – это любить то, что ты делаешь.

Я раньше часто повторял, что не хочу становиться тренером. Не сказал бы, что с возрастом моя позиция на этот счет осталась столь же категоричной. Какой-то выраженной тяги к тренерству, которая всегда отличала братьев Березуцких, у меня нет, но все чаще я стал задумываться о том, чтобы получить тренерскую лицензию. В свое время я окончил с красным дипломом Академию физической культуры и учился там реально хорошо. Условно говоря, могу прийти с этим дипломом к Гинеру и попросить у него директорскую должность в какой-то из футбольных академий ЦСКА. Думаю, что Евгений Леннорович не откажет, если мне в голову всерьез придет такая идея.

Но чем взрослее становлюсь, тем лучше понимаю, что в жизни может возникнуть любой поворот, любая ситуация. Могут попросить помочь с тренерской работой в клубе, как попросили после ухода из команды Олича того же Лешу Березуцкого, а потом и Васю. Отучиться год и сдать экзамены – не самая большая проблема, а тренерская лицензия, если ты планируешь жить в футболе после окончания карьеры, никогда точно не помешает.

Мастер-классы, которые так популярны среди спортсменов, я никогда не проводил и вообще не очень люблю подобный формат. К ним, считаю, нужно серьезно готовиться, чтобы не было так, как это в основном происходит сейчас: 10–15 минут мячик попинали, немножко поиграли, сфотографировались и разъехались.

Даже если заранее готовить какой-то набор упражнений, надо быть готовым к тому, что эти упражнения могут подойти не всем. Соответственно, те, кто приехал, заплатив деньги, могут не получить того, на что они рассчитывали. А это уже совсем некрасиво, на мой взгляд. Когда я занимаюсь с ребятами в нашей с Вячеславом Чановым академии, знаю, что могу дать любое задание и для детей это не станет чем-то необычным. Они привыкли к такой работе, знают каждое упражнение, умеют профессионально и красиво его выполнить. И ты сам понимаешь, глядя на это, что твоя работа не уходит в песок.

В работе с детьми тоже ведь есть определенные сложности. Когда большие спортсмены заканчивают карьеру, они вообще крайне редко идут в детские тренеры: взрослый уровень, на котором ты уже сам осознаешь, чтó делаешь в тренировке и зачем, знаком им гораздо лучше. Да и идти-то особо некуда. Для того чтобы реально выстроить в стране работу на детском уровне, нужна определенная инфраструктура, подобно той, что в Краснодаре создал Сергей Галицкий. Вот у него реально продумано все, от детского до взрослого уровня. После игр прямо на стадионе есть все условия для восстановления: массаж, криосауна. Отыграл – и, считай, уже в следующий момент начинаешь полноценно готовиться к очередной тренировке. Но что такое отдельно взятый город в масштабах всей страны?

Даже в Москве все гораздо сложнее. Ну приду я, допустим, в академию к Чанову, попрошу, чтобы мне дали группу десятилетних мальчишек. И что я с ними сделаю, если негде играть? Нужен класс для тренеров, зал для теории, нужна гостиница, потому что дети приезжают к Чанову из разных городов.

Поэтому мы сейчас и прилагаем столько усилий, чтобы довести до ума всю необходимую инфраструктуру. И все это идет как бы параллельным курсом с развитием фонда, с развитием собственного турнира.

В перспективе у нас уже есть планы по примеру нашей с Чановым вратарской академии, которая располагается в Реутове, создать в Москве своеобразную франшизу.

Идей на самом деле огромное количество. Главное, что я приобрел после того, как завершил карьеру в сборной, – это время, которым я могу распоряжаться по своему усмотрению. Пока ты всецело задействован как игрок, сам себе порой напоминаешь скаковую лошадь с шорами на глазах. А вот после чемпионата мира я едва ли не впервые в жизни получил возможность остановиться, посмотреть по сторонам, окунуться в совершенно другую жизнь и направить энергию уже туда. Отчасти – в свое собственное будущее.

С большим удивлением отметил для себя, что мое имя способно открывать двери в какие-то высокие кабинеты, куда обычные люди вообще, как правило, не могут попасть, не затратив массу времени и сил. Встречаюсь с людьми, подписываю какие-то бумаги, осваиваю нюансы работы разнообразных бюрократических машин. Стал понимать, что иногда, чтобы подписать одну-единственную бумажку, надо пройти миллион кабинетов.

Хотя, конечно же, жизнь – удивительная штука. Я как-то пошутил по поводу своей манеры одеваться, даже в первую книгу эта фраза вошла: вот исполнится мне лет сорок, займусь бизнесом, сяду за стол переговоров с партнерами, тогда, может быть, и справлю себе хороший костюм. Не успел оглянуться – мне уже почти сорок. Ни костюма не справил, ни бизнесом всерьез не занялся.

Хотя, если задуматься, благотворительный фонд вполне можно отнести в эту категорию. Мы создавали его, не думая о деньгах, а для того, чтобы постоянно развивать структуру и иметь возможность помогать как можно большему количеству детей; но сейчас это уже не хобби, а очень серьезная многоступенчатая менеджерская работа.

Да и сам футбол – это тот же бизнес. Сегодня ты хорошо играешь, завтра – плохо, и все, бизнес рушится. Когда-то на трансфер-маркете моя трансферная стоимость доходила до 30 миллионов евро, сейчас же, в 39 лет, я стóю всего миллион. Так что все в нашей жизни улетучивается стремительно – и деньги, и слава.