Когда я умру, никто не вспомнит, с кем я встречался, с кем дрался и сколько машин разбил, потому что это неважно. Запомнят мою игру.

Излет карьеры – интересная штука. Ты сам продолжаешь тренироваться, не делая себе никаких поблажек, по-прежнему чувствуешь каждую мышцу; так же хорошо, а возможно, даже лучше понимаешь игру, но за спиной периодически слышишь о себе: «Он уже не тот…»

Конечно, мне льстят какие-то приятные слова, сказанные в мой адрес, а какие-то высказывания мне не нравятся – в этом плане я ничем не отличаюсь от любого другого человека. Но какие-то вещи меня вообще не цепляют. Например, когда меня начинают сравнивать с теми, кто намного моложе, и противопоставлять им в каких-то качествах. Тот же Матвей Сафонов Лигу чемпионов выиграл, Стас Агкацев стал с «Краснодаром» чемпионом России. Когда завоевываешь значимый трофей впервые в жизни, на эмоциях много чего можно сказать. Я тоже порой читаю свои ранние высказывания и думаю: вот дурачок-то…

Поэтому сейчас многое воспринимаю просто с юмором. Кто-то считает, что я устарел? Окей, вообще не вопрос. Матч с «Краснодаром» за Суперкубок кто выиграл? Старичок Акинфеев!

Были же замечательные фильмы в свое время – «Робокоп», «Терминатор» – о том, если совсем примитивно пересказывать сюжет, как в поединках боевых машин старый робот по итогу выигрывал у всех молодых. Понятно, что это всего лишь кино, фантастика, но даже там прослеживается идея, что залог успеха в любом деле – это умение играть «вдолгую». Не только в футбол, вообще по жизни. Тогда ты всегда будешь совершенно уверенно стоять на ногах, быть стабильным.

Именно поэтому в свое время я считал колоссальной ошибкой Жозе Моуринью убрать из мадридского «Реала» Икера Касильяса. Схожая ситуация была, когда в «Манчестер Сити» пришел Роберто Манчини и убрал из состава Джо Харта. Тот провел в этом клубе всю свою карьеру, начиная с самого детства, прошел все стадии, стал чемпионом. И тут приходит Манчини, начинает требовать от Харта розыгрыш от ворот, и заканчивается все тем, что вратарю в лоб говорят: «Ты не нужен!» То есть вот этот розыгрыш от ворот действительно крепко сидит у современных тренеров в голове.

Футбол того же Газзаева строился на длинных передачах, на подборе. Наверное, в свое время он брал меня не только потому, что я хорошо играю ногами. Понятно, что наш вид спорта, и вратарское искусство в том числе, постоянно развивается. В советские времена во главе угла стояла ловля мяча, на игре ногами вообще никто не делал акцент: поставил мяч, выбил его на 100 метров вперед – и пошла игра. Современные тренеры хотят, чтобы мяч от ворот все время разыгрывался. Марко Николич, пока работал в клубе, требовал от меня того же, но после того, как мы сыграли пять или шесть туров, я стал понимать, что ставку надо делать не на то, чтó современнее, а на то, чтó эффективнее, потому что команде нужны надежность и стабильность.

Я ведь не пять лет играю в футбол, а больше тридцати. У меня есть свой стиль, своя манера игры, которая может нравиться болельщикам, может не нравиться, но она дает результат, это главное.

Я много раз говорил, что футбол непрерывно модифицируется, и это действительно так. Меняются мячи, поля, способы стрижки травы, полива газона, опять же сама игра становится динамичнее, более разнообразной. Соответственно, играть становится намного сложнее. Вратарю – так точно. Уже нет такого, чтобы кто-то с 30 метров пальнул по воротам и забил гол. Если и случается подобное, это скорее курьез, нежели норма. Подавляющее большинство голов забивается с близких позиций.

Я и сам прекрасно понимаю, что широкий технический диапазон способен дать игроку более широкие возможности, стараюсь играть низом; но если вижу, что в каком-то моменте могу сыграть проще, обязательно это сделаю. Как это случилось в Суперкубке с «Краснодаром», когда мне подсунули мяч и я выбил его в аут. Кто-то, возможно, посчитал глупым, что я не попытался сохранить мяч или выбить его в поле. Зато я не ошибся, не «киксанул», нам не забили гол, и по итогу мы выиграли для клуба важный трофей.

А вот когда мы играли с «Ростовом» в финале Кубка России, на протяжении всего матча я думал только об одном: главное, чтобы не ударили по воротам.

Этот внутренний страх, скорее даже не страх, а напряжение, был связан с тем, что мы играли очень неприятным мячом. Модель разработала наша, отечественная, фирма, которая сейчас экипирует сборную. Мало того что этот мяч трудно остановить, он в полете сильно виляет и, главное, непрерывно ускоряется. Соответственно, становится очень тяжело его отбить.

Мы целую неделю играли этим мячом на тренировках, готовясь к матчу, и меня не покидало ощущение, что технологию разработчики взяли из 2010 года, когда появился и стал официальным мячом чемпионата мира в ЮАР знаменитый адидасовский Jabulani, сделанный из термополиуретана.

Тогда компания подвела под создание этой модели целую философию, начиная от названия, происходящего из языка зулусов, и заканчивая сложнейшим кроем и расцветкой, которая символизировала все сразу: количество игроков в командах, официальный флаг страны-хозяйки, что-то еще. По утверждению разработчиков, они учли абсолютно все недостатки предыдущей модели – Europass. Мяч торжественно презентовали в Кейптауне, все это сопровождалось мощнейшей пиар-кампанией; правда, когда все начали этим мячом играть, восторженно о Jabulani продолжали отзываться лишь те игроки, кто так или иначе был связан с Adidas контрактными обязательствами.

А вот вратари откровенно этот мяч ненавидели. Он летел по совершенно непредсказуемой траектории, делал из голкиперов форменных идиотов – так, по крайней мере, это выглядело со стороны, – залетал за шиворот. Летом такой мяч летит на 150 метров, зимой замерзает и пластик превращается в камень. Когда с таким сталкиваешься, порой думаешь: взять бы тех, кто такие мячи придумывает, поставить их в ворота и пару раз их же мячом и пробить.

Разница между Jabulani и мячом, которым мы играли с «Ростовом», лишь в том, что нынешний еще легче и, соответственно, опаснее. Особенно если играть приходится на мокром поле. В каких-то ситуациях понимаешь, что ты в воротах вообще не нужен, потому что реально не имеешь ни малейшего шанса отбить, если удар нанесен правильно. Даже упасть не успеваешь.

Я прочувствовал все это в полной мере еще перед финалом Кубка России, когда мы проводили заключительную тренировку в «Лужниках» и был ливень. А в Казани просто отбивал мяч кулаками – понимал, что не хочу его ловить, чтобы не рисковать. В подобных матчах очень остро всегда понимаешь: любой вратарский косяк – это минус трофей для всей команды.

Бутсы и вратарские перчатки тоже постоянно претерпевают изменения. Но перчатки играют гораздо более серьезную роль. Есть специальные модели, разработанные для мокрой погоды, позволяющие достаточно хорошо ловить мокрый мяч, есть – для сухой. Сам я предпочитаю комбинированный латекс. То есть, выражаясь автомобильным языком, всепогодную резину.

Очень важно выбрать перчатки именно под себя. Я очень долго играл в Nike, вплоть до печально известного матча с Кореей. Я перчатки особо не стираю, а тогда даже к Сергею Овчинникову подошел, сказал, что ничего не могу понять: кожа вдруг по ощущениям стала совсем скользкой. Мысль еще проскочила, помню: надо бы повнимательнее в матче. И на следующий день играю в этих же перчатках, и мяч вылетает из рук в ворота.

Понятно, что и сам был тогда виноват: руки неправильно поставил, – но ощущение, что латекс при соприкосновении с мячом становится как мыло, было настолько сильным, что свой следующий контракт на перчатки я подписал уже с фирмой Adidas.

В чемпионате России мы уже тогда играли мячом Brazuca, таким же, как на чемпионате мира – 2014, и я был потрясен ощущениями: надел новые перчатки, – мяч просто липнет, неважно, мокрый он или сухой.

Тогда я даже подумал, что производители мячей и перчаток, похоже, учитывают мельчайшие особенности экипировки компаний-конкурентов. Тот же Adidas, возможно, хотел добиться как раз того, чтобы перчатки Nike не ловили их мячи, а Nike, в свою очередь, разрабатывал перчатки прежде всего под свои модели, чтобы сцепление с мячом в любую погоду было максимальным. Но какие бы усилия ни прилагали производители перчаток, им все равно приходится работать как бы вдогонку, потому что мячи меняются быстрее.

Для меня до сих пор важно сделать на разминке какой-нибудь сейв или просто поймать мяч, даже если сам удар был несильным. Почему-то в такие моменты появляется дополнительная уверенность: мяч плотно лег в руки – значит, все хорошо сегодня будет.

Сейчас я пользуюсь перчатками Spire, которые делает в России Евгений Спиряков. Есть модель, заточенная под Puma, под Nike, – широкие перчатки с толстым латексом, как я раньше любил. А есть обычные летние легкие. Перчаток от Спирякова у меня набралось, наверное, уже 60 пар – хранятся на базе. Смеюсь иногда, говорю Евгению, что при всем желании не смогу все эти перчатки сносить за оставшуюся футбольную жизнь.

Каждый раз, когда заходит речь о перчатках, я ностальгически вспоминаю, как отец на какой-то выставке спортивной экипировки в манеже ЦСКА покупал мне самую первую пару. В те времена многие спортивные организации сдавали свои помещения в долгосрочную аренду, вот и в наш манеж немцы привезли свою футбольную продукцию.

Отец взял с собой, по-моему, 200 долларов, которые были на что-то отложены дома, но, когда мы приехали, выяснилось, что по условиям выставки на ней нельзя было ничего покупать.

Как же мы их уговаривали! Умоляли просто. Нашли на выставке переводчицу, подключили к процессу ее. Немец упирался, объяснял, что эти перчатки – только что разработанная, новая модель, которой, по сути, никто еще не играет, что он при всем желании не может нам ее продать. Отец же чуть ли не со слезами на глазах твердил, что у нас в России нормальной вратарской экипировки не найти в принципе, а сын – вратарь. Пусть и совсем маленький, но просто грезит о том, чтобы играть на высоком уровне.

Я стоял тогда, сам чуть не плача, смотрел на эти белые перчатки с коброй на тыльной стороне и не мог отвести от них глаз – такими они были красивыми, нереальными просто. До сих пор не могу понять, как нам удалось тогда этих немцев уломать.

Те перчатки потом долго у меня были. Уже и латекс весь истончился, и на сгибах перчатки стали рваться – отец неоднократно зашивал. Несколько раз он предлагал мне купить новую пару, но я отказывался наотрез. Так до дыр я те перчатки и износил.

Сколько их было за всю мою карьеру, сейчас уже и не вспомню. Очень много. Многие вратари стирают перчатки сами; я, за исключением той первой пары, никогда этого не делал – отдавал в стирку. Мог провести в новых перчатках одну-две игры и кому-то их подарить – в этом плане у меня никогда не было бзика, что перчатки обязательно должны быть фартовыми. Даже если по ощущениям мне в перчатках что-то не нравилось, я тут же их менял. Достаешь новую пару, поколдуешь над ней, подгонишь под себя и начинаешь новый путь с новыми перчатками.

Я мечтал играть в розовых бутсах с детства. Но сейчас я понимаю, что бутсы, инкрустированные бриллиантами, – еще круче.

Помню, я как-то прочитал, как Джон Терри в финале Лиги чемпионов в Москве в 2008-м промазал последний пенальти в серии из-за неправильно подобранных шипов. Хотя на самом деле проблема была в том, что газон постелили за два дня до матча и, кроме того, накануне матча целый день шел дождь. Терри попал на стык, и газон просто из-под него уехал. Так что дело было не столько в экипировке, сколько в качестве грунта. Если он твердый, то даже в мокрую погоду бутсы тебя держат. А бывает, поля раскисают до такой степени, что никакие бутсы не помогут, даже те, что с большими шипами. В этом плане вратари от полевых игроков ничем не отличаются: ставишь опорную ногу, она едет – и тебе не хватает каких-то сантиметров, чтобы забить или чтобы помешать мячу залететь в ворота.

Понятно, что каких-то специальных вратарских бутс просто не существует – они такие же, как у полевых игроков. Есть 13-шиповые, есть шести-, для более мокрой погоды, есть комбинированные, в которых пластиковые шипы перемежаются металлическими и могут быть разной длины. Главное – выбрать бутсы под свою ногу: те, которые наиболее удобны. Сейчас поля повсеместно поливаются, но все равно все они отличаются друг от друга. Есть быстрые газоны, есть медленные, и решение, в каких именно бутсах на конкретном поле играть, ты принимаешь уже на месте, в зависимости от ситуации.

Но по факту все используют те модели, которые наиболее комфортны. У меня это бутсы из кожи кенгуру, которые были разработаны фирмой Nike и поставлены российской сборной по контракту под чемпионат мира 2018 года.

Играю в них вот уже восемь лет и впору шутить: как изношу эту пару, так и о завершении карьеры придется думать. Но не верю, если честно, что они успеют износиться, раз уж до сих пор выглядят как новые.

Тренируюсь я, естественно, не в игровых бутсах – в обычных. Купить бутсы из натуральной кожи сейчас уже, к сожалению, невозможно – почти все фирмы сняли их с производства, перешли на пластик, на какие-то другие, более современные и легкие материалы. А я не люблю пластик, перестаю в таких бутсах чувствовать мяч. Соответственно, и играть становится очень некомфортно. Кожа в этом плане совсем другое дело: делаешь передачу и точно знаешь, что мяч полетит именно туда, куда ты хочешь пробить.

Казалось бы, если была разработана такая замечательная модель, зачем снимать ее с производства? Но у футбольного маркетинга в этом отношении свои законы.

Наверное, этот процесс можно сравнить с тем, как работает автомобильная промышленность: вышла машина в Германии, ты два года на ней отъездил, а компания предлагает уже новую модель, рестайлинговую. Или просто меняет цветовую палитру.

Редко, но бывает, что производители возвращаются к старым образцам. Сейчас, например, Adidas снова стал выпускать бутсы Predator, а эта модель впервые появилась еще в 2002 году.

Объясняется такой шаг просто: появился запрос на ретромоду. Понятно, что натуральная кожа уже не используется, на рынок вышли более прочные современные материалы. Но лекала, расцветка, язычок – все осталось именно таким, каким это было в начале 2000-х.

Сейчас мы приобрели и поставили на базу специальную машинку-парогенератор, которая растягивает бутсы изнутри, делает их гораздо более комфортными. Здесь мы ничем не отличаемся от фигуристов или хоккеистов: каждый раз, когда меняешь обувь, требуется определенное время, чтобы ее разносить, чтобы бутсы сели по ноге. После обработки паром они становятся значительно мягче. Первое время стопы все равно побаливают, но за три-четыре тренировки все неприятные ощущения уходят.

Хотя для меня в свое время переходить с Nike на Adidas и потом обратно оказалось мучением. Дико ломило стопы, несмотря на то что и ортопедические стельки я использовал, сделанные конкретно под мою ногу в Германии, да и ноги за столько лет тренировок стали вроде бы ко всему привычные. Но ступни перегружались до такой степени, что через каждые 15 минут тренировки мне приходилось разуваться и ждать, когда уйдет острая боль. Потом снова влезал в бутсы, снова работал 15 минут и снова делал паузу.

Когда речь идет о профессиональном спорте, такие вещи куда как более проблемны, нежели в обычной жизни, когда надо разносить новую пару туфель. Максимум, чем ты рискуешь, – это сильно натереть ноги. Но эту беду можно легко снять пластырем. В футболе нагрузка на ноги гораздо более серьезна: здесь прыгнул, там побежал, резко остановился, снова ускорился… Почему, собственно, большинство травм затрагивает мышцы и связки? Да потому, что предусмотреть динамику нагрузки бывает невозможно. А сами стопы от такой специфики деформируются, появляются шишки. Поэтому и в обычной жизни большинство футболистов предпочитают кроссовки, а если требуется совсем уж официальная форма одежды – то лоферы или мокасины.

Вообще, производство спортивной экипировки – это непрерывная конкуренция, похлеще, чем в спорте. Почему вот уже более 20 лет все матчи Лиги чемпионов играются мячами Adidas (это так называемые мячи-звезды)? Потому что в свое время компания сделала очень грамотный маркетинговый ход. Подписала долгоиграющий, чуть ли не на 50 лет, контракт с FIFA – Международной федерацией футбольных ассоциаций. Наверняка о том же самом мечтали и представители Nike, но так получилось, что выбор был сделан не в пользу этой компании. Зато Nike удалось подписать очень солидный долгосрочный контракт с «Челси». Точную сумму не назову, но знаю, что там фигурировали гигантские цифры в несколько сотен миллионов евро.

Тот же Adidas не всегда ведь был спонсором Кубка УЕФА и Лиги чемпионов – помню период, когда в этих турнирах командам разрешалось вообще своим мячом играть. Но сейчас Adidas захватил и этот рынок тоже.

Вот где идет реальная конкуренция, а вовсе не в производстве бутс или перчаток. Ведущие фирмы конкурируют в масштабах. Периодически пытаются перехватывать наиболее интересных клиентов, но здесь уж все упирается в деньги, кто сколько даст. Компании помельче делят между собой менее значимые рынки. Были времена, когда в пяти ведущих чемпионатах, включая Англию и Германию, играли мячами Nike, а сейчас вот уже четыре сезона немцы используют Derbystar. Кто-то знает такую фирму? Нет? А она существует в Германии уже более 70 лет. Когда-то начинала с инвентаря для конного спорта, выпуская седла и всяческую мелочовку, сейчас же поставляет высококачественные мячи ручной работы не только в футбол, но и в гандбол, волейбол.

В чемпионате Франции поставщиком мячей тоже сначала был Nike, потом Puma, сейчас зашел немецкий Uhlsport. То есть все стремятся залезть в какой-то большой проект не просто экипировкой, но конкретно мячом. Понятно же, что мяч в нашем виде спорта будет востребован всегда.