Все несчастья влюбленных можно купить:

Бледный взгляд, пустой тон,

Поникшая голова, запавшие глаза,

Вы можете забрать их себе.

А. Э. Хаусман

VI, парень из Шропшира

– Я уверен, что она меня не засекла, – сказал Уордл, в голосе которого слышалось беспокойство.

Страйк выключил Тома Уэйтса, направился к выходу из внутреннего офиса, закрыв за собой разделительную дверь, чтобы спрятать виски, книги и планы Уайлд-Корта.

– Как она сюда попала? – спросил он.

– Такси, – сказал Уордл. – Выехала на Чаринг-Кросс-роуд. Я подумал, что это может быть совпадением, но…

Дверной звонок раздался второй раз.

– Мне может понадобиться, чтобы ты проследил за ней после того, как она уйдет, – сказал Страйк, – так что оставайся здесь.

Он завершил разговор, затем нажал кнопку домофона.

– Страйк, – сказал он.

– Я знаю, – сказал женский голос. – Я хочу поговорить с вами.

– Хорошо, – сказал он, – сейчас вас впущу.

Он включил свет в приемной. Ожидая нежданного гостя, Страйк краем глаза заметил какое-то движение: уродливая черная золотая рыбка с шишковидным наростом на голове плавала на поверхности воды кверху брюхом, беспомощно хлопая плавниками.

На лестничной площадке показался силуэт миссис Повторной. Страйк открыл стеклянную дверь.

– Присаживайтесь, – сказал он.

– Спасибо, – сказала она напряженным голосом, проходя мимо него и садясь на диван.

Как и следовало ожидать от женщины, проводящей большую часть дня в магазинах одежды, на маникюре и укладке, она была безупречно одета и ухожена: пальто из чего-то похожего на атлас, облегающее кремовое платье и высокие черные туфли на каблуках. Но вблизи она выглядела не так эффектно, как издалека. Черты ее лица были маленькими и неприметными, однако она была живым доказательством того, на что способны деньги, умение и хороший вкус: фигура поддерживалась диетой, дорого окрашенные волосы карамельного оттенка подчеркивали тон кожи, а глаза были умело накрашены, чтобы казаться вдвое больше естественного размера.

– Сегодня утром я узнала, что он платит вам за то, чтобы следить за мной, – сказала она все еще напряженным голосом. – Я узнала номер банковского счета.

– Правда? – спросил Страйк, который понимал, что отрицать все бесполезно. – Как?

– Я была его личным помощником. Однажды он заставил меня проверить ваш текущий платеж. Я записала номер банковского счета. Это было, когда он был с той иностранкой.

– Русской, – сказал Страйк. – Да.

– Я думала, не сделает ли он то же самое со мной. Неужели он правда думает, что я изменяю?

– Не знаю, – ответил Страйк, и это было правдой, отчасти. Он не собирался делиться своей теорией о сексуальных особенностях ее мужа. – Я заверил его, что вы не подавали никаких признаков неверности.

– Хм, – сказала она, ее взгляд скользнул по офису, прежде чем снова остановиться на Страйке, ее взгляд был расчетливым. – Ладно, ну, я пытаюсь придумать, что делать.

Страйк, уловивший в этих словах угрожающий подтекст, обошел стол Пат и сел в ее компьютерное кресло.

– Я знаю, что он изменяет мне, – сказала миссис Повторная.

– Ага, – сказал Страйк.

– Эскорт, – сказала она. – Я также узнала этот банковский счет. Ему всегда нравился этот счет; он пользовался им годами. Вот почему он всегда рад, что я встречаюсь с друзьями.

Вопрос о том, почему она вышла замуж за такого человека, едва возник в голове Страйка, как он сам на него ответил. Дизайнерская одежда, безупречная прическа, долгие обеды, хихиканье с красивыми официантами – видимо, все это скрашивало ее странную сделку.

– Он довольно известен в своей области, – сказала она, разглядывая свои идеально ухоженные ногти. – Я могла бы создать ему массу проблем, если бы втянула вас в это. Это означало бы большую огласку, и он больше не смог бы использовать вас, чтобы шпионить за своими подружками, верно?

Предчувствие беды у Страйка усилилось.

– Или, – сказала она, поднимая взгляд, – вы могли бы вместо этого начать следить за ним для меня. Найтите доказательства про эскорт. Я не собираюсь говорить ему, что вас наняла, и мне нравится мысль, что он сам оплатит сбор улик для хорошего жирного развода.

– Это, безусловно, было бы отличным решением, – сказал Страйк.

– Значит, вы согласны? – спросила она.

– Да, я думаю, мы могли бы пожать друг другу руки.

Она встала, достала ручку из стакана на столе Пат и написала на стикере номер своего мобильного телефона.

– Я хотела бы получать еженедельные отчеты, – сказала она, отрывая листок и протягивая ему.

– Хорошо, – сказал Страйк.

Они пожали друг другу руки. Ее рука была холодной.

– Я не думала, что это продолжится, – сказала она. – Мужчины не меняются, да?

– Ну… не часто, – сказал Страйк.

Она взглянула на аквариум.

– Мне кажется, ваша рыбка умирает.

Страйк подождал на лестничной площадке, пока не услышал, как открылась и закрылась входная дверь, а затем позвонил Уордлу.

– Отпусти ее, – сказал он. – Это не твоя вина. Она умнее его, вот и все. Если хочешь, поднимайся и выпей, у меня открыто виски.

Пять минут спустя Уордл появился в приемной, куда Страйк уже принес бутылку аррана.

– Это часто случается? – спросил Уордл, когда Страйк передал ему слова миссис Повторной.

– Для меня это первый раз, – сказал Страйк.

– Нет, не буду, – сказал Уордл, отмахиваясь от предложения виски, когда Страйк поднял бутылку. – Я немного переусердствовал с этим, один, несколько месяцев назад. Я уже давно завязал с этим.

– Ага, – сказал Страйк, наливая себе тройную порцию. – Молодец.

– С этой рыбкой все в порядке? – спросил Уордл, глядя на задыхающийся черный комок на поверхности аквариума.

– Нет, – сказал Страйк.

– Разомни горох, – сказал Уордл.

– Что?

– Наверное, он наглотался слишком много воздуха. Жадные маленькие засранцы, золотые рыбки. Вылови его и дай ему гороховое пюре. Иногда помогает.

– Откуда ты знаешь?

– Моя племянница держит рыбок. Три разных аквариума в ее спальне. Недавно начала с бетт.

Не имея ни малейшего представления о том, что такое Бетта, и не проявляя никакого интереса, Страйк снова сел в компьютерное кресло Пат и сказал:

– Так сколько ты уже без алкоголя?

– С того вечера, как ты зашел за карри. Забавно, это твоя мысль о том, что я работаю здесь, заставила меня подумать о… ну, знаешь… о переменах. Но кофе я могу, – сказал Уордл., – сказал Уордл. – Есть что-нибудь без кофеина?

– Если и есть, то в одном из этих шкафчиков, – сказал Страйк, который никогда в жизни сознательно не пил кофе без кофеина. Когда он сделал еще один глоток виски, его мобильный завибрировал, и он, опустив глаза, увидел сообщение от Мидж.

Плаг ушел домой. Сегодня никаких ножевых ранений.

– Что? – спросил он, находясь под смутным впечатлением, что Уордл только что что-то сказал.

– Я спросил: ты слышал, что Мерфи сорвался?

Уордл нашел кофе без кофеина и теперь готовил его. Страйк, чей пульс только что участился, словно он сорвался на спринт, сказал, пытаясь скрыть интерес в голосе:

– Ты сказал, что кто-то думал, что он снова пьет?

– Да, так оно и есть. Его поймали за тем, что он глотал водку прямо за столом. У него большие неприятности, так или иначе. Но, наверное, он как-то выкрутится, – сказал Уордл, кривя губы. – Айверсон все еще думает, что его, блядь, не так поняли.

– Айверсон, – повторил Страйк. Его мозг работал вяло.

– Женщина по делу серебряного хранилища. Та самая, которую он лапал несколько лет назад.

– О. Да. Я встречал ее. Рыжая.

– Ага, – сказал Уордл, когда чайник закипел. – Что ты скажешь, если Мерфи выгонят, а он захочет прийти сюда работать?

– Будем разбираться, когда дойдем до этого, – сказал Страйк.

– Наверное, попробует уговорить Робин уйти и основать вместе с ним "Эллакотт и Мерфи", если ты его не примешь, – сказал Уордл, все еще стоя спиной к Страйку. – Или "Мерфи и Мерфи", если он добьется своего.

– Что? – снова спросил Страйк.

Уордл вернулся к дивану, держа в руке кофе.

– Он собирается сделать предложение.

– Это догадка? – резко спросил Страйк. – Или ты знаешь?

– Он рассказал Айверсон на прошлой неделе, а она рассказала мне, когда я сообщил ей, что начинаю здесь работать, – сказал Уордл. – Вероятно, он сказал ей, что собирается сделать предложение, чтобы заставить ее отступить. Казалось, она вот-вот расплачется, когда мне это рассказывала.

– Ладно, – сказал Страйк, чувствуя себя так, будто превратился в лед от шеи до низа. – Кольцо куплено и все такое, да?

– Не знаю, – сказал Уордл, делая глоток кофе.

Прежде всего потому, что он боялся, что выражение его лица выдаст его мысли, Страйк снова повернулся к телефону. Мидж отправила ему второе сообщение.

есть фотографии его сообщников

Страйк, у которого в ушах стоял пустой гул, ответил "отлично", а потом снова вынужден был сказать "что?", потому что Уордл определенно только что что-то сказал.

– Эта Ким Кокран. Недавно услышал о ней кое-что очень интересное. Причина, по которой она ушла из полиции.

– Да? – спросил Страйк, все еще думая о Мерфи и Робин. – Ну, теперь она меня больше не касается.

Независимо от того, заметил ли Уордл рассеянность своего коллеги или нет, он сказал:

– Так что ты хочешь, чтобы я начал следить за мистером Повторным завтра?

– Надо все обдумать, – сказал Страйк, заставляя себя сосредоточиться. – Придется делать вид, что следим за женой, потому что он спросит меня, если не увидит никого рядом, когда встретится с ней.

Они обсуждали последствия этой работы двойными агентами, пока Уордл, допив кофе, не сказал, что, пожалуй, ляжет пораньше. Страйк, отчаянно желая остаться один, сказал ему оставить кружку; он сам помоет ее вместе со стаканом от виски.

Когда Уордл ушел, Страйк остался сидеть на месте. Как он теперь вынужден был признать, у него сохранилась слабая надежда, что, несмотря на разговоры Робин о заморозке яйцеклеток, что-то может разлучить ее с Мерфи. Но если предложение не за горами…

Он вспомнил сапфировое кольцо, украшавшее безымянный палец Робин, когда она только начала работать на него, когда она занимала место, которое сейчас занимает Пат. Кольцо символизировало твердую, синюю точку: ничего не делать. Она вышла замуж за Мэтью, несмотря на его прежнюю неверность и то, что Страйк про себя считал его в принципе скверным типом, потребовалась вторая, еще более явная измена, чтобы развалить брак, но Мерфи, увы, казался верным… он был замечательным… Я не могу его винить… он хочет меня, независимо от того, могу ли я иметь детей… он был очень добр с тех пор, как это случилось…

Страйк поднялся на ноги, поняв, что уже не может твердо стоять на них, и вернулся в кабинет. Закрывая несколько открытых вкладок на компьютере, он случайно снова включил Уэйтса.

Никто, никто

Не будет любить тебя так, как я мог бы.

Потому что никто, никто не настолько силен…

Он остановил музыку, выключил компьютер, погасил свет, а затем вернулся в приемную, где вымыл кружку Уордла и свой стакан.

Он уже собирался выключить второй свет, когда его взгляд снова упал на задыхающуюся черную золотую рыбку в верхней части аквариума, жалобно барахтающуюся и глотающую воздух, пузом вверх; если верить Уордлу, все ее страдания были полностью по ее вине. Держа палец на выключателе, слегка покачиваясь на месте, Страйк смотрел на нее, представляя, как утром найдет ее мертвой и неподвижной, плавающей там, где она теперь борется за жизнь. Двое ее сородичей, один серебристый, другой золотистый, безмятежно дрейфовали внизу, безразличные к ее бедственному положению. Черная рыбка была исключительно уродлива, почти мерзка. Дополнительным оскорблением было то, что она носила его имя.

– Ладно, тупой маленький ублюдок, – пробормотал он и не слишком уверенно направился к лестнице в мансарду, не будучи уверенным, есть ли у него замороженный горошек, но готовый – в замешательстве от того, что делает это, и в то же время со смутным желанием что-то исправить, даже когда все остальное вокруг него превращалось в дерьмо – проверить.