…прости меня! Я унижаюсь…

Знаю, что я совершенно безумен и чудовищен.

Во всем, что я сделал в тот момент; но как Бог

Дарует мне это осознание – сердце, чтобы чувствовать, и язык,

Чтобы свидетельствовать – будь и ты милостив!

Не суди человека по единственному поступку

Его – ну, они говорят, и я могу поверить –

Дьявол в нем…

Роберт Браунинг

Трактирный альбом, IV

В тот самый момент, когда Робин снова услышала, как ключ Мерфи поворачивается в замке входной двери, Страйк позвонил ей на мобильный. Она сбросила звонок и, чувствуя тошноту, ждала, когда Мерфи появится в гостиной. Он появился через несколько секунд с телефоном в одной руке и карри в другой.

– Принес тебе курицу Мадрас, – сказал он, улыбаясь и поднимая пакет.

Затем его взгляд упал на открытую бутылку из-под воды, которую Робин поставила на журнальный столик перед собой.

– Что это там делает?

– Оно пролилось, – сказала Робин. – В твоей спортивной сумке.

– Зачем ты рылась в моей…?

– Разлилось на пол, – сказала Робин. – Я вытирала, и тогда поняла, что это.

Она смотрела на него, ожидая, и чувствовала странную дрожь, словно человек на ранней стадии гриппа.

Он открыл рот, потом снова закрыл. Он посмотрел на бутылку с остатками водки, потом на Робин и сказал:

– Я…

Робин представляла его возможные реакции, ожидая его возвращения. Она гадала, будет ли он пытаться сделать вид, что это единичный случай, даже что кто-то другой налил бутылку без его ведома. Жизнь научила ее, что у отчаявшихся мужчин почти нет предела лжи, на которую они готовы пойти.

Глаза Мерфи наполнились слезами. Он бросил еду, сел в кресло, закрыл лицо руками и разрыдался. Не было никаких сомнений, что его слезы были искренними: он издавал звуки, едва напоминавшие человеческие: сдавленные, хриплые вопли, все его тело дрожало.

Робин никогда раньше не видела его слез, но не стала его утешать. Ей хотелось услышать, что он скажет, сколько еще лжи он готов сказать.

Наконец он начал говорить обрывочными предложениями, не глядя на нее и продолжая плакать.

– Те дети, в которых стреляли… Я облажался… это все из-за меня… Я думал, что очевидец врет… пошел и арестовал не того… это все из-за меня, я сделал это… Я был уверен, что этот ублюдок сделал это… Я был груб с ним… расследование… жалобы…

– Я выпил пива в пабе… всего одно… не смог остановиться… не мог, черт возьми, остановиться… ты ведь уйдешь, да?

Он посмотрел на нее красными глазами, лицо его было мокрым.

– Ты все время говорил о честности, – прошептала Робин, – и все это время ты пил…

– Не всегда – клянусь, не всегда, все время с перерывами… я все пытался… завтра я снова пойду к АА. Выброшу всю выпивку, что у меня есть, можешь посмотреть, как я это сделаю.

– У тебя есть еще что-нибудь в этой квартире? – спросила Робин, прикидывая, что он скажет.

– Да, в… в шкафу, – сказал Мерфи. – Я сделаю это прямо сейчас. Робин, ты буквально лучшее, что со мной случалось, я тебе все компенсирую…

– А как же та ночь? – спросила она. – Ночь, когда я забеременела?

– Тогда я не был пьян, – быстро сказал он. – Все началось потом.

Она ему не поверила. Встав с дивана, она пошла в его спальню за дорожной сумкой, которую уже собрала, и своим пальто. Когда она вернулась, Мерфи был уже на ногах.

– Робин, клянусь, завтра я снова пойду в группу анонимных алкоголиков, и это прекратится…

– Мне нужно… не быть здесь, – сказала Робин, надевая пальто. Внутри у нее все похолодело. Уже несколько месяцев она чувствовала себя виноватой за то, что солгала ему по недосмотру, пока он скрывал эту огромную тайну.

– Это все? – спросил он, и в его голосе слышалась паника. – Все кончено?

– Мне нужно время, – сказала Робин.

– Ты любишь меня?

– Да, – автоматически ответила она.

– Дом…

– Нам нужно отозвать предложение, – сказала Робин. Она тоже об этом думала, пока он забирал телефон из какого-то паба, где был, если только он на самом деле не ходил в спортзал и не сидел в кафе, попивая неразбавленную водку и притворяясь, что восстанавливает водный баланс после тренировки.

– Нет, – сказал Мерфи. – Робин, пожалуйста…

– Тебе нужно сосредоточиться на том, чтобы протрезветь, – сказала Робин. – Мы не собираемся добавлять переезд ко всему остальному. Я позвоню тебе, когда…

– Решишь, как мягко сообщить мне, что все кончено? – спросил Мерфи, снова начиная рыдать. – Робин, не уходи. Пожалуйста, не уходи. Клянусь, я исправлюсь…

– Поговорим завтра, – сказала Робин. Она вскинула сумку на плечо и вышла из дома.