Но что-то, казалось, укололо

И заиграло в его крови; уловка – трюк –

И многое прояснится.

Роберт Браунинг

Сорделло: Книга вторая

Страйк снова оказался на Карнивал-стрит в Харингее, наблюдая за домом, где друзья Плага держали гигантскую черную собаку. Он начинал сочувствовать клиенту, который считал возмутительным, что Плага до сих пор не арестовали. Страйк не был слишком сентиментален по отношению к животным; за исключением змеи, которую ему однажды удалось поймать в детстве, он никогда не испытывал потребности в домашнем животном. Тем не менее, то, что он увидел на собачьих боях и потом, убедило его, что этот садист заслуживает тюремного срока, и как можно скорее, тем самым освободив и мать, и сына от его издевательств и принуждения.

Страйк стоял в густой тени под неработающим уличным фонарем, курил и ждал появления своей цели. Над ним постепенно появлялись звезды, чуть более заметные, чем на хорошо освещенной улице, хотя и не такие яркие, как на Сарке. Предпочитая не думать о ночи в "Старой кузнице", Страйк перешел дорогу и обнаружил на тротуаре перед свалкой еще один участок тени. Большой знак гласил, что это место называется "Свалка Брайана Джаджа", и его ограждение тянулось вдоль дороги. Страйк видел верхушки куч спрессованного металла. Он задался вопросом, не был ли старый "лендровер" Робин отправлен на такое же металлическое кладбище.

Ржавый фургон проехал мимо и остановился у въезда во двор. Водитель выключил фары, вышел и подошел к домофону у ворот, чтобы поговорить.

Когда лицо мужчины осветил фонарь над воротами, у Страйка возникло странное ощущение, что он где-то его уже видел. Он был ниже среднего роста, волосатый, лет сорока, очень смуглый и не слишком привлекательный. Страйку показалось, что он когда-то видел этого мужчину в костюме и галстуке, а не в грязной толстовке и джинсах, в которых он сейчас щеголял, и что тот шел вместе с группой таких же элегантно одетых людей, но когда и где это могло произойти, он не мог вспомнить.

Изнутри двора послышался лязг цепей. Ворота начали открываться. Водитель вернулся в фургон, не выключая фары, и въехал внутрь. Ворота снова закрылись.

Где, черт возьми, он видел этого человека раньше? На свадьбе? На похоронах? Он смутно ассоциировал его с церковью, но Страйк за последние десять лет бывал в ней всего пару раз. Этот темный человек определенно не присутствовал ни на похоронах Теда, ни на похоронах Джоан, и не присутствовал в пустой церкви, где Страйк провел часть утра, когда узнал о смерти Шарлотты.

Дверь дома, за которым наблюдал Страйк, открылась. Из дома появился Плаг, держа на руках большого, извивающегося щенка. Страйк сделал несколько снимков из тени и уже собирался последовать за Плагом обратно на улицу, как вдруг вспомнил, где видел водителя фургона раньше.

Несколькими годами ранее Страйк и Робин расследовали старое дело, которое привело их в сферу деятельности двух жестоких преступников, братьев Риччи. Они каждое воскресенье навещали своего отца, Никколо (гангстера, известного как "Мутный" в период его сутенерства и производства порнографии), в его доме престарелых. Теперь Страйк живо представлял себе, как эта компания появляется: дети и жены в нарядных одеждах, двое мужчин в деловых костюмах. Старший брат, Лука, имел более грозную репутацию, но Марко, младший из них двоих, и тот, кто только что въехал на фургоне на Свалку Брайана Джаджа, имел свой внушительный послужной список – нападения с кислотой и ножевые ранения.

Сильный инстинкт подсказывал Страйку оставаться на месте, а не следовать за Плагом, и потому он просто смотрел, как тот скрывается из виду, не преследуя его. Оставшись один на безлюдной улице, Страйк задался вопросом, что он задумал, но ответа не нашел, кроме того, что его подсознание, раскрыв личность человека в фургоне, словно пыталось сказать ему что-то еще.

Он снова занял место в первой тени, где раньше прятался, – на противоположной от свалки стороне улицы. Прошло десять минут, пока Страйк неотрывно смотрел на вывеску с названием этого места. И тогда, словно груда металлолома, сместившаяся под собственным весом, что-то в глубине его сознания тоже сдвинулось – и он вдруг увидел то, что все это время скрывалось, и понял, зачем остался.

Рифмованный сленг кокни.

Брайан Джадж.

Джадж.

Барнаби Радж.

Пока он искал в кармане мобильный, "Рено" плавно остановился перед воротами. Марко Риччи выскользнул со двора, сел в машину, и она уехала. Изнутри свалки донесся грохот. Странное время, чтобы начать шумную работу – спрессовывать машину или запускать печь. Но при определенных обстоятельствах такие дела могут требовать срочности.

Штырь ответил на звонок Страйка через тридцать секунд.

– Как дела, Бунзен?

– Хотел спросить кое-что. Есть ли у тебя лично какой-то интерес в "Барнаби"?

Когда Штырь снова заговорил, его голос звучал уклончиво.

– А зачем спрашиваешь?

– Отвечай.

– Лично я никогда не пользовался, – сказал Штырь. – Нет.

– То есть полиция не сможет связать тебя ни с чем в Харингее? В частности, с Карнивал-стрит?

Страйк ждал, что Штырь станет отрицать, что "Барнаби" находится на Карнивал-стрит, но вместо этого он зловещим тоном спросил:

– Че творится, Бунзен?

– Я даю тебе наводку, в ответ на ту, что ты мне дал пару месяцев назад.

– Кто сдал? – в ярости спросил Штырь.

– Кого-то преследовали, и было замечено подозрительное поведение, – сказал Страйк.

– Черт, – сказал Штырь. И добавил: – Ты же сейчас не со свиньей, да?

– Ты думаешь, я бы позвонил тебе, если бы со мной был коп? – спросил Страйк.

– Откуда мне знать? Достаточно знаю этих ублюдков, да?

– Они тоже о тебе хорошо отзываются, – сказал Страйк. – Ладно. Хотел просто предупредить заранее.

– Ладно, спасибо, – ворчливо сказал Штырь и повесил трубку.