… Прекрати!

– Пусть твоя воинская натура, если желает,

не в силах поднять настоящий меч,

отбросит его и насладится сладостью побед,

разя врагов лишь в мечтах…

Роберт Браунинг

Сорделло: Книга пятая

– Но это так… странно, – сказала Робин по телефону Страйку полчаса спустя, когда тот возвращался в офис.

– Да, так и есть, – сказал Страйк, заткнув пальцем свободное ухо, чтобы заглушить шум транспорта. – Очень странно.

Нога снова болела, но, вспомнив о спортивной сумке Мерфи и бутылке с водой, он удержался от соблазна поймать такси.

– Макги, похоже, думал, что ему заплатят достаточно, чтобы оправдать готовность пожертвовать своей работой, – сказал Страйк. – Но за что?

Робин, сидевшая в своем "лендровере" у здания в Пимлико, куда приехала миссис Повторная, ответила не сразу. После короткого молчания оба партнера заговорили одновременно.

– Я могу только…

– Я подумал… продолжай, – сказал Страйк.

– Я как раз хотела сказать: вижу только два варианта, – сказала Робин. – Либо он занимался чем-то вовсе не связанным с доставкой серебра, либо хотел с ним что-то сделать – но серебро ведь не трогали.

– Говоришь, не трогали, – возразил Страйк. – А ведь с доставкой все же что-то пошло не так. Восточная композиция попала не туда, куда должна была.

– Но в конце концов она оказалась в "Серебре Рамси". Кажется, это было совершенно бессмысленно – поменять адреса на двух ящиках, если он так поступил.

– Памела, правда, так и не увидела центральную композицию. Она выбежала из магазина сразу после того, как ящик спустили в подвал, так что у нее не было возможности сфотографировать ее и отправить фотографию в "Гибсонс". У нас нет никаких доказательств, что композиция вообще там оказалась.

– Ты думаешь, Райт украл ее по пути обратно от "Буллен энд Ко"?

– Не представляю, как он мог бы это сделать. Он не мог поднять ее в одиночку, и он вернулся в магазин слишком быстро для человека, которому пришлось бы сделать крюк, чтобы отдать ее кому-то другому.

– Но в списке предметов, которые можно украсть, центральная композиция наверняка была бы последней?

– Именно это мне только что сказала женщина в аукционном доме.

– Памела сказала мне, что ее практически невозможно продать, даже масонам.

Взгляд Робин в данный момент был прикован к входной двери дома, где миссис Повторная навещала подругу.

– Полагаю, – сказал Страйк, нарушив еще одно короткое молчание, – полиция решила, что отъезд Макги не имеет значения, но мне все равно хотелось бы знать, разговаривали ли они с ним. Можно попробовать разыскать родственников, выяснить, допрашивали ли его когда-нибудь. И не отказался бы увидеть результаты вскрытия.

Робин почувствовала все более знакомое покалывание тревоги. Страйк снова пересматривал работу полиции, и она снова вспомнила о Мерфи и той записке на доске о предполагаемом членстве старшего инспектора Малкольма Трумэна в масонской ложе.

– Не уверен, что когда-либо сталкивался с делом, в котором произошло бы столько бессмысленных вещей, – продолжил Страйк. – Не понимаю, почему Макги исчез из поля зрения, прежде чем доставить серебро, и до сих пор не могу понять, почему Райта нужно было прикончить в хранилище.

– Мы ведь принимаем слова Штыря? Это было спланированное убийство, а не драка, которая вышла из-под контроля?

– Нельзя сказать наверняка, пока не узнаем, как именно погиб Райт, верно? – сказал Страйк. – Если у него были ранения на передней части тела и следы защиты, это все еще могла быть драка, вышедшая из-под контроля. Но все равно чертовски странное место для поножовщины со смертельным исходом. Как я уже говорил, налет – это дело быстрое: зашел и вышел. Если во время налета кто-то тебя взбесил, разбираешься с ним уже потом, не на месте. Я бы не стал сбрасывать со счетов линию с "Серебром Рамси". Можно сколько угодно подбирать кандидатов на роль Райта, но у меня ощущение, что, когда мы поймем, почему его убили именно в хранилище, мы поймем и кто он.

– Что случилось с выражением "средства важнее мотива"? – спросила Робин, повторив Страйку его часто цитируемое изречение.

– Это и есть средства, – сказал Страйк. – А мотив может быть любым: ярость, ревность, неоплаченный долг. Я хочу понять, почему Райт был убит там. Мы знаем, что он ушел из "Серебра Рамси" в шесть, и знаем, что вернулся в магазин ночью. Трудно поверить, что он случайно оказался там в час ночи и ничего не знал о готовившемся ограблении. Это значит, что Райт сам был замешан. Проблема в том, что, если исключить Ноулза, единственный кандидат на роль Райта, у кого уже был опыт воровства, – это…

– Руперт Флитвуд, – сказала Робин.

– Точно.

– Но ты не думаешь, что Райт – это Флитвуд.

– Полагаю, – неохотно сказал Страйк, – В таком свете он должен подняться в списке подозреваемых, имея за плечами одну доказанную кражу серебра, но есть огромная разница между тем, как он средь бела дня вышел из клуба своего крестного, шатаясь под тяжестью этого нефа, и этим тщательно спланированным ограблением – потому что, надо отдать должное тому, кто это сделал, им все сошло с рук. Никаких следов серебра с тех пор, и никаких зацепок. Но если убитый – Флитвуд, я бы сказал, что для банды было особенно неразумно прикончить его в хранилище. Флитвуд был молодым человеком из высшего общества со связями, двоюродным братом известного актера, и когда таких людей убивают, ждешь расплаты. Мне трудно понять, как один из трех человек, находившихся в хранилище, не вмешался бы, чтобы остановить драку между Флитвудом и нападавшим, зная, какие последствия могут быть, если оставить его мертвым на полу.

– Согласна – сказала Робин. – Что-то не сходится.

– Но если убийство Райта было преднамеренным, спланированным, оно кажется еще более странным, чем спонтанная драка. Из всех мест, где можно кого-то прикончить, хранилище масонской серебряной лавки кажется одним из самых глупых. Система безопасности Рамси, может, и была ужасной, но проникать туда все равно было рискованно, и это гарантирует внимание прессы.

– Страйк, мне пора идти, кажется, она снова идет за покупками, – сказала Робин, наблюдая, как миссис Повторная спускается по ступенькам дома с подругой, и закончила разговор, оставив Страйка, у которого уже урчало в животе, идти в супермаркет за обедом. Все еще думая о Мерфи, он выбрал салат вместо большого сэндвича с беконом, который ему очень хотелось.

Блондинка, которую он заметил ранее на углу Денмарк-стрит, исчезла, но, открыв дверь своего кабинета, Страйк заметил небольшой белый конверт, которого определенно не было на коврике у двери, когда он уходил. Наклонившись, чтобы поднять его, он увидел, как обычно, приблизительное написание его имени заглавными буквами: КЭМЕРОН СТРАЙК. Почерк выглядел странно, словно аккуратно выведенный между двумя горизонтальными линиями, и Страйк, у которого уже были основания обращаться к графологам, заподозрил, что это сделано для того, чтобы стереть любые следы индивидуальности.

Войдя в кабинет, он увидел Мидж и Пат, разговаривающих между собой. Когда он вошел, обе замолчали. Он заметил, что глаза Мидж налились кровью.

– Доброе утро, – сказал он, делая вид, что ничего не заметил.

Пройдя мимо аквариума с золотыми рыбками, он закрыл дверь внутреннего офиса, сел за стол партнеров и вскрыл белый конверт. Внутри лежал листок бумаги, на котором было написано две строки шифром, который он узнал – масонский шифр.

– Какого хрена? – пробормотал он и уже включил компьютер, чтобы перевести записку, когда Пат постучала в разделяющую дверь.

– Тут мужчина пожаловал. Говорит, что хочет поговорить с тобой о Ниалле Сэмпле.

– Правда? – спросил Страйк, тут же вспомнив человека, который посоветовал Джейд Сэмпл не разговаривать с ним по телефону. – Он назвал свое имя?

– Нет, – сказала Пат с недовольным видом, – и у него не назначена встреча.

Она принципиально не одобряла тот факт, что людей с улицы пускают без предварительной записи.

– Впусти его.

Страйк встал, закрыл створки доски для заметок, на которую он прикрепил фотографии Сэмпла и других предполагаемых Райтов, и спрятал шифровку под клавиатурой. Затем он вышел во внешний офис как раз в тот момент, когда Пат открывала стеклянную дверь, Мидж проходила через нее наружу, а внутрь входил незнакомец.

Это был красивый мужчина лет шестидесяти, широкоплечий, почти такого же роста, как Страйк, в темно-синем костюме, который, как заметил детектив, был сшит на заказ. У него была густая шевелюра с короткими седыми волосами, квадратная челюсть и очки в серебряной оправе. Он вошел в кабинет, не то чтобы ожидая торжественного приветствия, но близко к тому. Страйк не слишком удивился, увидев, как хмурое выражение лица Пат сменилось приветливой улыбкой; она всегда питала слабость к красивым мужчинам.

– Мистер Страйк? – спросил новоприбывший тем густым, аристократичным голосом, которым, как Страйк мог себе представить, объявлял об открытии садового праздника. Это был определенно не тот мужчина, который назвал Джейд Сэмпл "деткой".

– Это я.

– Ральф Лоуренс.

Они пожали друг другу руки.

– Хотите кофе? – спросил Страйк.

– Нет, спасибо, времени мало, – сказал Лоуренс.

– Я могла бы сделать вам небольшую чашечку, – предложила Пат.

– Ладно, – сказал Лоуренс с улыбкой, которую Страйк счел намеренно обаятельной, – тогда маленькую.

– Проходите, – сказал Страйк, отступая, чтобы пропустить Лоуренса.

Он заметил, как мужчина обвел взглядом обе комнаты, пока шел к столу партнеров, словно запоминая детали.

– У нас есть общий знакомый, – сказал Лоуренс, садясь в кресло Робин, когда Страйк закрыл за собой дверь.

– Да? – спросил Страйк. – Кто это?

– Анджела Дарвиш.

Интерес Страйка к незваному гостю значительно обострился. Он и Робин познакомились с Анджелой Дарвиш в рамках одного из предыдущих дел, связанного с крайне правой террористической группировкой. Дарвиш работала совместно с лондонской полицией и никогда не раскрывала ни свою должность, ни работодателя, но к концу расследования Страйк прекрасно знал, что она работает в МИ-5. Конечно, это не означало, что Лоуренс тоже работал на службу безопасности, но определенные подозрения Страйка относительно Ниалла Сэмпла, таившиеся где-то в глубине души, теперь обрели более четкую форму.

– Чем я могу помочь? – спросил он, тоже садясь.

– Сейчас вы пытаетесь опознать тело, найденное в серебряном хранилище в "Серебре Рамси", да?

В отсутствие доказательств того, что он разговаривает с настоящим агентом МИ-5, Страйк ответил собственным вопросом.

– Жена Сэмпла сообщила вам, что я хочу поговорить с ней, или вы отслеживаете личные сообщения на ее странице на "Фейсбуке"?

– Вы уже говорили с кем-нибудь, кроме Джейд? – спросил Лоуренс.

– Почему вы спрашиваете? – спросил Страйк, который мог хоть целый день отвечать вопросами на вопросы.

– Я думаю, человек вашего ума, вероятно, догадается, почему я спрашиваю, – сказал Лоуренс с легкой улыбкой.

В дверь, разделяющую офис, постучали, и появилась Пат с подносом в руках. Страйк, хоть и понимал, что это по-детски, все же слегка разозлился, увидев, что Пат достала и молочник, и сахарницу для этого обходительного гостя.

– Большое спасибо, – сказал Лоуренс, улыбаясь офис-менеджеру, и Страйк услышал удовлетворение в хриплом "пожалуйста".

– Могу ли я быть откровенным? – спросил Лоуренс, как только Пат снова закрыла дверь.

– Я не знаю. А вы можете? – спросил Страйк.

Причиной его раздражения был вовсе не голод и перспектива пообедать скучным салатом из супермаркета, и не самодовольная уверенность, исходившая от Лоуренса – с такими Страйк сталкивался еще в армии. Его возмутило другое: то, что этот человек, едва намекнув на свою принадлежность к МИ-5, словно ожидал, что Страйк сразу примет это на веру. Считая, что заслуживает большего уважения, Страйк откинулся на спинку кресла, не отвечая на улыбку Лоуренса, и сделал глоток из отколотой кружки с эмблемой "Арсенала", которую Пат сочла подходящей для своего начальника.

– Люди с куда большими возможностями, чем у вас, уже ищут Ниалла Сэмпла, – сказал Лоуренс.

– Да? – отозвался Страйк. – У моего агентства стопроцентный успех в розыске тех, кого мы хотим найти. Но если вы наткнетесь на него раньше нас – дайте знать.

Он почти надеялся, что этим он сотрет улыбку с лица Лоуренса, но нет.

– Что вам известно о Семпле?

– Никто не видел его живым с тех пор, как в хранилище в Холборне обнаружили труп человека примерно его роста, веса и возраста.

– На кого вы работаете? На газету?

– Если вы тот, за кого себя выдаете, вы всегда можете взломать наши компьютеры и выяснить это, – сказал Страйк.

Улыбка Лоуренса не дрогнула. Казалось, он слишком часто имел дело с такими упрямыми тупицами, как Страйк, чтобы хоть немного раздражаться.

– Мистер Страйк, – сказал он, – Ниалл Сэмпл не был тем человеком в серебряном хранилище. Я даю вам в этом личную гарантию.

– Хорошо, – сказал Страйк. – Предоставьте мне доказательства, и мы вычеркнем его из нашего списка.

– К сожалению, – сказал Лоуренс, – я не могу их предоставить, не нарушив закона о государственной тайне.

– Ну тогда исключить его из списка я тоже не могу, – сказал Страйк, не особенно впечатленный намеком, будто он может угрожать национальной безопасности, пытаясь установить личность убитого.

Страйк уловил легкое раздражение в поведении Лоуренса – похоже, тот не ожидал, что апелляция к короне и родине не произведет никакого эффекта. Лоуренс опустил взгляд туда, где под столом скрывалась протезированная нога Страйка.

– Херрик, да? – сказал он, имея в виду британскую военную операцию в Афганистане.

– Ага, – сказал Страйк, прекрасно понимая, что ему должно было льстить то, что Лоуренс это знает.

– Я понимаю, что вы, как бывший военный, можете испытывать определенные дружеские чувства к Сэмплу…

– Мне не нужно испытывать сочувствие к пропавшему человеку, чтобы попытаться выяснить, жив он или мертв, – сказал Страйк. – Это моя работа.

– У вас нет таких ресурсов, как у нас.

– И все же, несмотря на все ваши ресурсы, вы его не нашли.

– Вы любите публичность, мистер Страйк, но в данном случае публичность может навредить.

Страйк понял, что теперь преимущество на его стороне: он заметил, что Лоуренс сам пожалел о переходе на личное в ту же секунду – потому что поспешно сказал:

– Послушайте, мы же на одной стороне.

– Я хочу узнать, мертв ли Ниалл Сэмпл. А вы хотите помешать мне это выяснить. Так что стороны у нас, блядь, очень разные. Хотите, скажу, как я это вижу?

– Прошу, – сказал Лоуренс, потянувшись за чашкой кофе.

– Беспокоясь о возможности утечки в таблоиды, теперь, когда я ищу Сэмпла, вы решили обратиться ко мне по-тихому, чтобы все это замять. Тот факт, что высокопоставленные бюрократы пытаются меня предостеречь, – он заметил, как дрогнуло веко Лоуренса, и с удовлетворением отметил, что этому человеку не понравилось, что его назвали бюрократом, – наводит меня на мысль, что Сэмпл мог получить травму во время выполнения операции, о которой вы не хотите, чтобы узнала общественность. Возможно, у него травма мозга, и он представляет для вас проблему. В итоге – вам проще, если он мертв, но куда удобнее, чтобы это не стало новостью.

Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза – светло-голубые Лоуренса и карие Страйка.

– Ладно, – сказал наконец Лоуренс, ставя чашку кофе и поднимаясь. – Спасибо за уделенное время. Если вам когда-нибудь понадобится связаться со мной, позвоните по этому номеру.

Он достал плоский серебряный футляр и положил на стол плотную белую визитку.

– Всего доброго.

Он ушел, не предлагая второй раз пожать руку. Страйк не стал провожать его до двери – вместо этого поднял визитку и с равнодушием ее рассмотрел. На ней значились только имя, которое вполне могло быть вымышленным, и номер мобильного. Страйк раскрыл створки доски и приколол карточку под фотографией Семпла, после чего вернулся к компьютеру, открыл "Фейсбук" и написал новое сообщение жене Семпла:

Я не работаю на газету. Просто хочу переговорить.

Если Лоуренс действительно смог получить доступ к личным сообщениям Джейд на "Фейсбуке", Страйк надеялся, что ему это понравится.

Снова усевшись за стол и, не обращая внимания на салат (он и так был в плохом настроении), Страйк достал спрятанную под клавиатурой шифровку и принялся за работу, расшифровывая послание символ за символом. За несколько минут он составил предложение на английском, написанное под кодом:

этот | человек | в | хранилище | был | опасный | дик | делион | я | не | знаю | кто | его | убил | но | он | на | телевизоре