Когда, где и как – принадлежит мне.

Грустная работа, но я ею занимаюсь.

Роберт Браунинг

Второй год 1731 – король Карл

– Зачем нам аквариум?

Было девять часов утра среды, Страйк только что вошел в офис и увидел, как его офис-менеджер насыпает гравий на дно аквариума, стоящего на столике возле дивана, где раньше стояло искусственное растение в горшке.

– Потому что мне никто не сказал, что бабушка Тилли возьмет ей такой, – кисло ответила Пат, перекрикивая стук гравия.

– Тилли?

– Одна из моих правнучек, – резко ответила Пат. – Она хотела золотую рыбку, у нее же день рождения. Я купила весь набор, а потом узнала, что ее другая бабушка купила ей все остальное. Придется мне зайти в обед и купить ей что-нибудь еще.

– Я полагаю, ты планируешь поместить туда рыб?

– Ну, я не собираюсь запихивать туда кошку, – раздраженно проговорила Пат.

Страйк совершенно не хотел добавлять заботу о золотых рыбках к своим ежедневным обязанностям, но, учитывая нынешнюю вспыльчивость Пат, он решил не спрашивать, почему она просто не продаст аквариум на eBay. Направляясь к чайнику, он положил на стол Пат листок бумаги с заголовком "Хусейн Мохамед". Он попросил ее поискать в интернете записи о сирийской семье, которая жила этажом выше Уильяма Райта и имела дочь, прикованную к инвалидной коляске.

– У нас была пара странных телефонных звонков, – сказал ему Пат, перекрикивая стук гравия.

– В каком смысле "странных"?

Пат поставила мешок с аквариумным грунтом, подошла к столу и нажала кнопку телефона. Резкий, раздраженный мужской голос произнес:

– Это Кэлвин Осгуд. Буду признателен, если вы немедленно перезвоните мне и расскажете, в чем дело. И, для справки, никто не называет меня Озом.

Мужчина продиктовал номер своего мобильного телефона и повесил трубку.

– Все в порядке, – сказал Страйк Пат. – Он просто парень, который получил странное письмо от "Серебра Рамси". Я перезвоню ему, когда выпью кофе. Что за еще один странный звонок?

Пат снова нажала кнопку автоответчика. Из динамика послышалось тихое, гортанное дыхание, а затем мужской голос прохрипел:

– Оставь это, и ты не пострадаешь.

– И это все? – спросил Страйк, поворачиваясь к машине, которая снова издала звуковой сигнал. – Немного расплывчато.

– Ага, – ответила Пат. Он видел, что она пытается скрыть беспокойство, за которое он не мог ее винить. Они оба были в офисе, когда Пат открыла взрывное устройство. Подойдя к чайнику, Страйк мысленно перебрал дела, которые в данный момент ведет агентство, гадая, что же именно им следует оставить.

Мистера Повторного снова взяли в качестве клиента, потому что, несмотря на все его личные особенности, он всегда вовремя оплачивал счета. Однако, если только его фетиш на неверных женщин не дал нового, странного ответвления, Повторный вряд ли стал бы звонить в офис и просить прекратить слежку за его женой. Оставалось дело о Плаге и хранилище серебра.

– Это может быть один из тех парней, которые стащили Барклая с крыши того дома, – сказал он. – Ким подумала, что Плаг тоже мог ее застукать на днях. Я проверю.

– Это новая рубашка? – спросила Пат, прищурившись.

– Э-э… да, – сказал Страйк. Он надел ее еще утром из-за предстоящей встречи тет-а-тет с Робин. Теперь же он чувствовал легкую неловкость, словно Пат прочитала его мысли.

– Тебе идет, – хрипло сказала она и вернулась к своему аквариуму.

Оказавшись за столом партнеров, подкрепившись половиной кружки крепкого кофе, Страйк позвонил Ким. Та отреагировала с доселе не проявлявшейся резкой оборонительной ноткой.

– Плаг меня на самом деле не заметил, я просто была предельно осторожна, – сказала она. – Я подумала, что есть крошечный шанс. В любом случае, я была в парике и очках. Он никак не мог выйти на агентство, просто я решила, что лучше не следовать за ним слишком скоро.

– Верно, – сказал Страйк. Он не забыл, что в рамках этого обмена сменами Ким должна была сопровождать его в "Дорчестер" в платье с открытой спиной.

– Наверное, это была Робин, – сказала Ким. – Она же его потеряла, помнишь, на "Виктории"? Он мог ее заметить и специально сбросить с хвоста. Она не так осторожна с маскировкой, как следовало бы, учитывая, что она уже бывала в прессе, и…

– Ну, нет никаких гарантий, что это вообще связано с Плагом, – сказал Страйк. – Ладно, не буду отвлекать.

Он повесил трубку, сделал еще глоток кофе и перезвонил Кэлвину Осгуду.

Страйк уже наполовину объяснил, кто он и зачем звонит, когда Осгуд прервал его тонким, плаксивым голосом, который, по мнению Страйка, мог бы быть у комара, если бы он мог говорить.

– Я знаю, кто вы, вы все в письме написали! Я не имею никакого отношения к "Серебру Рамси". Я полиции все это рассказал – кто-то там выдает себя за меня. Вот с кем этот человек, должно быть, и думал, что переписывается!

– Вы считаете, что вашу личность украли?

– Я знаю, что ее украли! Он называет себя Кэлвином "Озом" Осгудом, музыкальным продюсером, кем я и являюсь, только я никогда не называл себя Озом, как и никем другим, и он связал мой профиль в "Линкедин" со своей чертовой страницей в "Инстаграме", так что теперь я получаю его письма на мой рабочий аккаунт!

– "Письма" во множественном числе? – спросил Страйк, зажав телефон между плечом и ухом, пока он заходил в "Линкедин" и искал музыкального продюсера Кэлвина Осгуда. – Что там говорится?

– Ну, там было письмо от "Серебра Рамси", в котором он говорил о помощи мне с одной проблемой, и какой-то идиот спрашивал, заинтересован ли я все еще в покупке его фургона, и полная чушь от девушки, которая не могла нормально писать по-английски, в которой говорилось, что я подшутил над ее кузиной, и что я ей сделал, или что-то в этом роде.

Страйк только что нашел, как он полагал, настоящий профиль Осгуда на "Линкедин". Там был изображен мужчина с пухлым, хотя и не лишенным привлекательности лицом, которому, по мнению Страйка, было лет тридцать пять. Но больше всего его заинтересовали темные вьющиеся волосы Осгуда. Бегло прочитав страницу, Страйк узнал, что Осгуд писал музыку для телешоу, хотя Страйк и не смотрел ни одно из них.

– Вы сохранили эти письма для "Оза"?

– Я их удалил, – сказал Осгуд и добавил в защиту: – Я ведь не знал, что мне позвонит из-за них полиция и частный детектив.

– Могут ли удаленные письма все еще находятся у вас в к..?

– Я ее очистил. Полиция ничем не помогла, – продолжал Осгуд, и его пронзительный голос стал еще выше. – Во что меня еще втянут?

– Должно быть, вам все это далось очень тяжело, – не слишком искренне сказал Страйк. Он только что нашел страницу в "Инстаграме", о которой говорил Осгуд. Аккаунт, якобы, принадлежал музыкальному продюсеру Кэлвину "Озу" Осгуду. Для убедительности фейкового аккаунта была ссылка на страницу настоящего Осгуда в "Линкедин". Однако сам "Оз" на фотографиях в "Инстаграме" не фигурировал, за исключением разве что пряди темных вьющихся волос, затылка такой же кудрявой головы и одной линзы зеркальных солнцезащитных очков. В отсутствие снимков анфас, небольшие следы фальшивого Осгуда вполне могли быть фотографиями настоящего продюсера. На снимках были изображены гламурные, интригующие места: панорамные бассейны, длинные белоснежные пляжи, фейерверки на Сейшельских островах, микшерные пульты, фотографии известных певцов, сделанные, судя по всему, за кулисами сцены, и снимки из салонов частных самолетов. Подписи были короткими, малоинформативными и, как правило, содержали хэштеги: #ЖизньНаВысоте, #ГигГоулдинг, #МагияМузыки. На одной из них была изображена пара загорелых босых ног, стоящих на весах, показывающих 68 кг, с подписью #ЦелевойВес.

– И это единственные письма, которые вы получали от людей, которые думают, что вы и инстаграмный Оз – один и тот же человек, да? – спросил Страйк. – От "Серебра Рамси", про фургон и еще одно про какой-то предполагаемый розыгрыш?

– Да, – сказал Осгуд, и его голос прозвучал еще более оборонительно. – Зачем мне лгать?

– Просто проверяю, – сказал Страйк. – Ну, спасибо, что перезвонили.

– Я был в Манчестере, – сказал Осгуд, – когда убили этого Райта, и я уже доказал это полиции!

– Тогда мне больше не придется вас беспокоить, – сказал Страйк и, еще раз поблагодарив Осгуда за уделенное ему время, повесил трубку и начал просматривать изображения, которые Оз выложил в "Инстаграм".

Как и подозревал Страйк, все данные были украдены с других аккаунтов, а части вьющихся волос Оза были добавлены с помощью фотошопа. Страйк подозревал, что фотография весов, показывающая вес, для достижения которого Страйку пришлось бы сбросить как минимум еще пару конечностей, была призвана объяснить разницу в размерах между настоящим пухлым музыкальным продюсером на "Линкедин" и его двойником в "Инстаграм".

Страйк достал новую карточку, похожую на ту, которую он обычно прикреплял к доске, и озаглавил ее: "Оз".

Выдает себя за Кэлвина Осгуда, музыкального продюсера, в сети

Создал фейковый аккаунт в "Инстаграм" в январе прошлого года.

Может иметь собственные вьющиеся волосы или носить кудрявый парик, когда притворяется Осгудом.

Кто-то из "Серебра Рамси" отправил электронное письмо Осгуду/Озу с предложением помощи по неуказанной проблеме.

Получил электронное письмо о продаже фургона

Получил электронное письмо на плохом английском о розыгрыше над девушкой

Страйк прикрепил эту карточку под различными газетными вырезками и заметками, касающимися четырех возможных Уильямов Райтов, вернулся к своему столу и провел остаток утра, разбираясь с документами, не связанными с делом о серебряном хранилище.

Он все еще был там, поглощая поздний обед, когда пришла Мидж, чтобы подшить свои последние записи. Услышав ее вопрос к Пат: "Рыба будет?", и резкий ответ Пат: "Нет, индейка, непонятно?", Страйк позвал Мидж в кабинет и спросил, не замечал ли ее Плаг в последнее время.

– Нет, – сказала она с неожиданной степенью агрессии. – А что? Что, черт возьми, Ким теперь несет?

– Она ничего не говорила, – сказал Страйк. Он вспомнил, как Робин говорила ему, что роман Мидж, возможно, на грани развала, но ему не очень понравился ее тон. – К нам в офис позвонил аноним, и я подумал, не он ли это был или кто-то из его приятелей.

– О, – сказала Мидж, выглядя несколько смущенной. – Ага. Ну, он вчера ночью совершил нечто чертовски странное. Ушел от матери в полночь, сел в свой фургон и поехал на участок земли дальше по дороге. Он зашел в сарай с фонариком, посидел там пять минут, вышел, снова сел в машину и уехал домой. Я подождала, пока он не оказался в безопасности дома, а потом вернулась на участок. Короче говоря, чуть колено не сломала, перелезая через забор, а там что-то живое.

– Что, в сарае?

– Да. Это животное, а не человек – если только там не глухой, наверное. Я сказала: "Постучите дважды, если слышите", – но никто не отреагировал. Что бы это ни было, оно звучит громоздко, но почти не двигалось. Окна зашторены, а на двери висит массивная цепь с навесным замком.

Страйк услышал хриплое "добрый день" Пат в приемной и понял, что Робин, должно быть, пришла. Он проследовал за Мидж в приемную, где Робин вешала пальто, а Пат варила еще кофе.

– О, мы заводим…? – начала Робин, глядя на аквариум, но Страйк перебил ее:

– Как дела у миссис Повторной?

– Скукотища, – ответила Робин. – Похоже, она только и делает, что ходит по магазинам и встречается с подружками за обедом. Я только что передала ее Дэву в бутике "Харви Николс".

Робин заметила, что Страйк был одет в синюю рубашку, которую она никогда раньше не видела.

– Нам позвонили с угрозами, – сообщил он ей. Пат проиграла Робин второе из двух сообщений, полученных агентством за ночь.

– Оставь это, и ты не пострадаешь? – повторила Робин. Однажды она уже рапаковывала отрезанную ногу в этом самом кабинете, так что неопределенный шепот по сравнению с этим казался довольно безобидным, но все же она не хотела новых нежелательных посылок. – Что такое "это"?

– Бог знает.

Двое партнеров удалились во внутренний офис.

– Не упоминай о рыбе, – сказал ей Страйк, закрывая дверь кабинета. – Аквариум должен был стать подарком на день рождения ее правнучки, но бабушка-соперница опередила Пат.

– О, понятно, – сказала Робин. – Ну, они сделают это место ярче.

– Да, это будет настоящий моральный подъем, если рыба сдохнет, а Пат обвинит меня, – сказал Страйк.

Робин рассмеялась, затем, заметив несколько новых записей на доске с тех пор, как она в последний раз ее видела, подошла ближе, чтобы их рассмотреть.

В нижней части доски находилась новая заметка Страйка об "Озе", а рядом с ней карточка с заголовком "Райт" с кратким изложением заметок Страйка о человеке, который месяц жил на Сент-Джордж-авеню и две недели работал в "Серебре Рамси".

Рост 170 см, группа крови A+, левша, возраст около 25–30 лет, искусственный загар, тренированный, поднимает тяжести, курит травку, имел дело с оружием профессионально/для удовольствия? – подделывает акцент? Не из Донкастера? – знает о "Рите Линде". Об этом будет/было написано в газетах? – девушка переедет жить к нему? – среди сообщников/врагов могут быть мужчина с темными вьющимися волосами и девушка с длинными черными волосами (возможно, южноазиатского происхождения) со светлой кожей. У них были ключи от дома и комнаты Райта.

Нужно сделать: Позвонить Джиму Тодду, уборщику в "Серебре Рамси" по телефону 07335 854042

Позвонить Памеле Буллен-Дрисколл, менеджеру "Серебра Рамси"

07194 241267

В самом низу доски красовалась новая фотография мужчины с темными волосами, ярко выраженным "вдовьим мысом" и густыми усами. Рядом Страйк написал:

Уточнить: старший инспектор Малкольм Трумэн, предположительно член ложи Уинстона Черчилля

Следующая встреча в Зале масонов 23 декабря в 18:30

Очевидно, подумала Робин с легким ощущением тревоги, Страйк нашел в интернете утверждение, что Малкольм Трумэн был масоном. Ее взгляд снова скользнул по доске к новой заметке про Оза.

– Значит, этот Осгуд стал жертвой кражи личных данных? – спросила она.

– Он так утверждает, – сказал Страйк. – Он не слишком рад, что его втянули в расследование убийства.

– Это неудивительно.

– Он утверждает, что был в Манчестере, когда Райт был убит. Я проверю это, но подозреваю, что это правда, и полиция пришла к выводу, что он не имеет отношения к делу. Конечно, полиция не знала, что на следующее утро после убийства Райта в его комнату вошел мужчина с кудрявыми волосами.

– Ты думаешь, это мог быть этот этот "Оз"?

– Возможно, это так, – сказал Страйк, – но я оставляю свой разум открытым.

– Ты рассказал Уордлу о кудрявом мужчине и девушке из Южной Азии?

– Да, рассказал, и он передал информацию команде, которая занимается этим делом. Я также связался с уборщиком и управляющей магазина, Джимом Тоддом и Памелой Буллен-Дрисколл. Интересные ответы.

– Правда? – спросила Робин, садясь, когда Пат вошла в комнату, держа в руках две кружки кофе, которые она поставила рядом с каждым из партнеров.

– Спасибо, Пат, – сказал Страйк.

– Печенье? – спросила она.

– Нет, спасибо. Стараюсь вести себя хорошо.

– Я тоже не буду, – сказала Робин. – Рождество скоро.

– Печенье тебе не повредит, – сказала Пат.

– Ты можешь закрыть за собой дверь, Пат, – сказал Страйк.

Офис-менеджер ушла, теперь уже ухмыляясь.

– Продолжай о Памеле и Тодде, – сказала Робин.

– Тодд рад встретиться, но не сможет до девятнадцатого. Памела Буллен-Дрисколл чуть не послала меня к черту.

– Серьезно?

– Очень вежливо, – сказал Страйк, – и очень холодно. "Я уже сказала полиции все, что могла, мистер Страйк".

– О, – сказала Робин. – Кстати, я получила твое письмо о Джейд Сэмпл.

– Да, еще одна, которая не хочет со мной разговаривать. Я отправил ей скриншоты своих документов, подтверждающих мою личность, но никакого ответа не получил. Может быть, она не так уж и хочет найти мужа, как утверждала в прессе. Когда мы разговаривали, с ней был довольно раздражительный мужчина.

– Но я просмотрел все записи с камеры "Серебра Рамси" за соответствующие дни, – сказал Страйк. – Если ты подойдешь, я покажу тебе несколько моментов.

Робин взяла свой кофе, подкатила стул и села рядом со Страйком. Он учуял легкий аромат духов, которые он ей купил.

– Хорошо, – сказал он, открывая блокнот на странице, где было записано множество разных временных отметок, чтобы он знал, где остановить запись. Он нажал кнопку воспроизведения и сразу же перемотал вперед.

– О боже, – сказала Робин.

– Да, – сказал Страйк.

Качество черно-белой пленки было очень плохим, очертания шкафов, столов и предметов серебра в пустом магазине были размытыми.

– Так и знал, что эта камера – куча дерьма. Точно, – сказал Страйк, наблюдая, как быстро летят минуты на маленьких цифровых часах в углу экрана. – Без двадцати девять приезжает Памела Буллен-Дрисколл.

Он нажал кнопку воспроизведения. За стеклянной панелью двери появился силуэт женщины, похожей на квадрат, черты лица которой были неразличимы. Она вошла, включила свет, а затем набрала номер на клавиатуре рядом, чтобы отключить сигнализацию. Страйк снова нажал кнопку перемотки.

– Она открывает перекошенную дверь в подвал с третьего нажатия, и мы можем сделать вывод, что она вешала сумку и делала себе кофе, потому что она возвращается наверх без сумочки и с кружкой. Она поднимает жалюзи, – продолжил Страйк, пока Робин наблюдала, как Памела орудует металлической ручкой, чтобы это сделать. – Кстати, обрати внимание, правая часть повреждена. Она не доходит до конца окна – еще один предполагаемый элемент безопасности, который Рамси не удосужился починить или заменить. В восемь пятьдесят четыре приезжает наша жертва убийства. Это, – сказал он, снова нажимая кнопку воспроизведения, – Уильям Райт.

В магазин вошел мужчина в костюме, такой же размытый и нечеткий, как Памела. Темная борода закрывала большую часть его лица, как и очки в толстой оправе, заметной даже на этой некачественной пленке. Робин вспомнила слова Даза о том, что Райт был похож на персонажа из "Угадай, кто?" Райт поднял руку, приветствуя Памелу, которая теперь сидела за столом.

Страйк снова нажал на быструю перемотку.

– Утром ничего интересного, – сказал он, пока Памела и Райт комично быстро перемещались по торговому залу. – Торговля идет вяло. Три посетителя, и только один из них что-то покупает – он, – сказал Страйк, указывая на пожилого мужчину, быстро пробирающегося между витринами.

Страйк снова нажал на воспроизведение в 11.46, и они наблюдали, как Уильям Райт пишет расписку для старика.

– Определенно левша, – отметила Робин.

– Именно, – сказал Страйк, снова перематывая запись. – А потом, в три минуты второго, появляется Кеннет Рамси.

И конечно же, появился Рамси, которого Робин узнала по серебристым волосам.

– Взволнован, – сказал Страйк, пока Рамси в ускоренном режиме ходил взад-вперед и жестикулировал, обмениваясь комментариями с Памелой и Райтом, – потому что он думает, что серебро Мердока скоро прибудет.

На экране Рамси трижды выходил из магазина, чтобы осмотреть Уайлд-Корт в надежде увидеть фургончик "Гибсонс", но каждый раз возвращался разочарованным.

– Он торчит там до четырнадцати минут третьего, – сказал Страйк, – решает, что больше не может оттягивать свой обеденный перерыв, и уходит. А потом, в четверть четвертого, наконец появляется товар.

Он нажал кнопку воспроизведения.

На пороге появился крупный курьер в комбинезоне. Райт открыл дверь. Он вошел, толкая тележку с двумя ящиками среднего размера и одним поменьше.

– Райт стаскивает первые три ящика с тележки, – прокомментировал Страйк, пока Робин наблюдала за происходящим на экране, – и выходит на улицу, чтобы помочь курьеру с самым большим ящиком. Они вместе снимают его с тележки, сбрасывают рядом с остальными, а теперь смотри… курьер говорит, что это не его работа – таскать ящики дальше торгового зала.

Памела жестикулировала; курьер качал головой. Памела подписала документ, который он ей протянул. Курьер ушел.

Памела снова направилась в подвал.

– Она пошла открывать хранилище, – сказал Страйк. – Обрати внимание, она не делает этого в присутствии Райта.

Они наблюдали, как Райт поднял самый маленький ящик и ждал, когда Памела появится снова. Когда она вернулась наверх, Райт спустился в подвал, и Памела позвонила кому-то по мобильному.

– Мы увидим результат звонка Памелы без пятнадцати четыре, – сказал Страйк, снова перематывая время.

В магазин вошла светловолосая женщина и начала метаться между витринами. Райт в мгновение ока поднял один из ящиков среднего размера и поспешил с ним к хранилищу. Блондинка-покупательница поговорила с Памелой, которая, надев белые перчатки, открыла витрину. Пока она показывала покупательнице неразличимые мелкие предметы, Райт вернулся и отнес третий ящик в подвал.

В 15:47 в магазине появился еще один мужчина. Лысеющий, почти шарообразной формы, с рюкзаком и, судя по всему, в комбинезоне. Страйк нажал на паузу.

– Это Джим Тодд, уборщик.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что, когда я с ним разговаривал, он решил, что я уже знаю, что Памела вызвала его в магазин, потому что Райту нужна была помощь с доставкой самого большого ящика в хранилище. Тодд убирается в местном офисе по пятницам после обеда, так что он был неподалеку. Памела надавила на него, чтобы он ушел пораньше и помог ей.

– Он не похож на человека, способного поднимать тяжести, – заметила Робин.

– Ты права, – сказал Страйк, снова нажимая кнопку воспроизведения. – Смотри.

Райт, только что вернувшийся из хранилища, присоединился к Тодду, поднимая самый большой ящик, хотя Тодд явно с трудом удерживал его вес. Они двинулись, словно крабы, к лестнице в хранилище и исчезли. Памела все еще была занята с блондинкой-покупательницей. Страйк нажал на ускоренную перемотку. Райт вернулся в цех один.

– Кажется, у Тодда там внизу небольшой сердечный приступ, – сказал Страйк. – Продолжай наблюдать.

Блондинка все еще выбирала, что купить, и Робин вспомнила о маленьком серебряном шаре-подвеске, который ей так понравился. Тодд наконец вернулся, массируя грудь. Блондинка вышла из магазина. Памела одна спустилась по лестнице в хранилище.

– Это, – сказал Страйк, – когда Памела начала открывать крышки ящиков и поняла, что часть посылки перепуталась… она вернулась наверх…

Памела вернулась в магазин, держа в руках неопознанные предметы.

– Те "мелкие предметы", на которые Памела сделала ставку, должны были достаться "Буллен энд Ко"? – спросила Робин.

– Тебе следует стать детективом, – сказал Страйк.

– Она находит сумку для предметов, отдает ее Райту, просит его отвезти ее в "Буллен энд Ко"… он уходит… и теперь она делает еще один звонок.

Страйк снова нажал на перемотку. Памела закончила разговор по мобильному, а затем поговорила с Тоддом, который, судя по его жестам, давал ей понять, что ему нужно куда-то спешить.

– Говорит, что он ей все еще нужен, – поняла Робин.

– Да, – подтвердил Страйк, – потому что Райт не сможет в одиночку отнести центральную часть в хранилище, как только они получат ее обратно от "Буллен энд Ко".

Памела вернулась в хранилище и появилась в 16:42. Она достала что-то из кармана куртки.

– Смотри внимательно, – сказал Страйк, снова нажимая кнопку воспроизведения.

– Текст? – спросила Робин, пока Памела на экране смотрела на то, что было у нее в руке.

– Думаю, да, – сказал Страйк. – Следи за языком тела.

Памела застыла почти на минуту, прежде чем Тодд заговорил с ней. Она подняла на него взгляд. Последовал еще один оживленный разговор: Памела указала на хранилище, а затем сделала несколько рубящих движений рукой.

– Устанавливает правила, – сказал Страйк. – Он хочет уйти, но она хочет, чтобы он остался и помог Райту внизу с центральной композицией, когда ее привезут.

Страйк снова перемотал вперед, остановившись на шести минутах шестого, когда Памеле снова позвонили на мобильный. Прижав телефон к уху, она указала на Тодда, который вышел через парадную дверь. В девять минут шестого Райт и Тодд снова появились, шатаясь под тяжестью еще одного большого ящика.

– Восточная центральная композиция доставлена правильному покупателю, – сказал Страйк, когда двое мужчин, пошатываясь, скрылись из виду за дверью, ведущей в хранилище.

Тодд вернулся из подвала, держа в руках сумку Памелы. Она выхватила ее у него из рук и, перекинув через плечо, направилась к выходу на улицу.

– И она уходит, – сказал Страйк, снова нажимая на паузу.

– Для женщины, которая раньше так щепетильно относилась к вопросам безопасности… – проговорила Робин.

– Точно. Она свалила, оставив в магазине двух мужчин, у которых нет ни кодов, ни ключей – или у которых их не должно было быть.

Страйк снова нажал кнопку воспроизведения. Джим Тодд, похоже, закашлялся.

– Здесь случается сердечный приступ? – спросила Робин.

– Он выжил, но я думаю, что физический труд сказался на нем.

Он перемотал время до без пяти шесть.

– Райт возвращается наверх… Тодд уходит…

– Подожди, – остановила его Робин, и Страйк снова нажал на паузу. – Райт что-то держит, да?

Страйк перемотал назад и нажал кнопку воспроизведения.

– Да, – сказала Робин. – Сумку или что-то такое. Он прижимает ее к груди.

– Возможно, – согласился Страйк. Пленка была настолько зернистой, что трудно было сказать. – Он опускает жалюзи… правая все равно не опускается до самого низа окна… выключает свет… и уходит, хлопнув дверью.

Страйк снова остановил запись.

– Какие мысли? – спросил он.

– Дверь хранилища может быть все еще открыта. Входная дверь не заперта как следует. Сигнализация не включена.

– Ты молодец, – сказал Страйк.

– Сговор между Райтом и Памелой?

– Должна быть такая возможность. А теперь смотри…

Страйк снова включил перемотку. В магазине становилось все темнее на глазах. Десять вечера. Одиннадцать вечера. Полночь. Час ночи. Сквозь полоску окна, не прикрытую сломанными жалюзи, пробивался слабый свет.

В десять минут второго ночи Страйк снова нажал кнопку воспроизведения.

Кто-то открывал дверь магазина. Было так темно, что происходящее едва различалось: слабый отблеск на стекле двери, тень, скользящая по полу магазина. Камера была выключена в одиннадцать минут второго.

– Продолжай наблюдать, – сказал Страйк.

Секундная тьма, и часы показали 3:07. Тень снова пересекла зал в противоположном направлении. Почти неразличимая фигура замерла у сигнализации. Дверь открылась и закрылась, и они исчезли.

Робин взяла свой чуть теплый кофе, чувствуя неприятное покалывание по спине. В пустой паузе на пленке произошло убийство, и ей показалось, что взгляды мужчин на пробковой доске за ее спиной пристально смотрели на них двоих, рассматривающих это как интересную загадку.

– Вот и все, что касается ночи убийства, – сказал Страйк, снова перематывая. – В выходные буквально ничего не происходит… магазин пустует до субботы… и в воскресенье остается пустым… а потом, в понедельник, двадцатого числа, они открываются раньше, в восемь утра, чтобы Тодд успел убраться до прихода покупателей…

Они увидели, как силуэт Памелы Буллен-Дрисколл снова появился и открыл входную дверь. Тодд последовал за ней, уже в комбинезоне.

– У Тодда нет ключа, – прокомментировала Робин. – Ей приходится его впускать.

– Верно.

Страйк нажал на паузу, когда Памела выключала сигнализацию.

– Либо она забыла, что не включила сигнализацию в пятницу, либо ожидала, что это сделает кто-то другой. Похоже, ее не беспокоит и не смущает, что она оказалась включенной.

– Зачем убийца ее перезапустил? – спросила Робин.

– Очень хороший вопрос, – сказал Страйк. – Сброс данных создает впечатление, что виновным был либо кто-то из сотрудников магазина, либо был связан с кем-то из них. С другой стороны, это дало Тодду целый час, чтобы стереть как можно больше отпечатков пальцев, – сказал Страйк. – А теперь смотри…

Страйк снова нажал кнопку воспроизведения. Тодд исчез на пути вниз по лестнице в подвал. Все еще в режиме ускоренной перемотки, они наблюдали, как Памела открывает металлические ставни. Тодд появился снова, держа в руках ведро с чистящими средствами, и начал полировать стеклянные шкафы и стол.

– Приближается девять часов, – отметил Страйк, пока часы в правом верхнем углу экрана отсчитывали минуты. – Райт должен быть там, но его нет. Памела звонит… нет ответа.

Тодд скрылся в подвале.

– Он убирается на кухне и в туалете. Памела идет искать Райта, который уже опаздывает на сорок минут. Она возвращается к столу, звонит еще раз… ответа нет… и вот он, Кеннет Рамси.

Робин наблюдала, как появился Рамси. Он исчез в низу лестницы, ведущей в хранилище. Страйк снова нажал кнопку воспроизведения.

– Итак, вне зоны видимости, Рамси открыл дверь хранилища… Я думаю, он, должно быть, закричал, потому что смотри…

Памела поспешно подошла к лестнице и посмотрела вниз.

– А потом она тоже кричит…

Две минуты магазин был пуст. Затем открылась входная дверь, и вошел невысокий бородатый мужчина в темном костюме.

– Это, – сказал Страйк, снова сделав паузу, – Джон Оклер, коллекционер, которому Рамси собирался продать серебро Мердока. Я его проверил. Миллионер, заработавший на рекламе.

Памела вышла из лестничного проема, пошатываясь, подошла к телефону на столе и позвонила.

– Вызывает полицию… она падает на стул… предположительно, рассказывает растерянному Оклеру о том, что они только что нашли… и, что неудивительно, он сматывается…

На экране рекламный магнат пятился к входной двери. Он открыл ее и быстро вышел. Страйк нажал на паузу.

– Остальное не стоит внимания. Приехала полиция, и все произошло именно так, как и ожидалось. Дверь заперта, Рамси, Памела и Тодд задержаны для допроса.

Зазвонил мобильный телефон Страйка, и, к его удивлению, он увидел имя своего старого друга Штыря.

– Что случилось? – спросил он.

– Хочу поговорить, – сказал Штырь.

– Насчет чего?

– Лично.

Как Страйк знал, Штырь вообще не любил долгих телефонных разговоров. В основном потому, что предпочитал решать дела лично, поскольку это часто принимало форму избиений и ножевых ранений.

– Когда? – спросил он.

– Скоро. Сейчас, – сказал Штырь.

– Где ты?

– Клэпхэм-Джанкшен. Тебе придется прийти ко мне. Мне нужно остаться здесь. Встречаюсь с одним типом.

Страйк перевел взгляд на окно. Снова стоял серый, зимний день; нога все еще болела, и он рассчитывал провести день с напарницей, надеясь, пусть, возможно, и слишком оптимистично, что удастся признаться ей в чувствах. Но Штырь редко выходил на связь, если у него не было чего-то стоящего.

– Хорошо, – неохотно сказал Страйк. – Дай мне час.

– Паб "Сокол", – сказал Штырь и повесил трубку.

– Чего он хочет? – спросила Робин.

– Встретиться, – сказал Страйк. – Сейчас.

– Зачем?

– Может быть, он узнал, что наркоторговец Дрэдж приказал убить Руперта Флитвуда в серебряном хранилище?

– Значит, дело может быть закрыто к чаю? – спросила Робин, чувствуя легкое разочарование, потому что она тоже с нетерпением ждала возможности провести день вместе.

– Я бы не стал на это ставить, – сказал Страйк, надеясь, что он прав. Ему нужно было это дело.

– Кстати, мне нравится твоя рубашка, – сказала Робин. – Она новая?

– Да, – сказал Страйк. – Спасибо.

Чувствуя себя немного бодрее, он направился в приемную, чтобы взять свое пальто.